Я прищурилась, начиная закипать.
— Я, по-моему, и так не особо часто о чем-то прошу, — заметила я, удержав тон нейтрально прохладным. — А зелья это необходимость.
— Речь сейчас не о зельях, а о твоем поведении! — возмутился Крауч, как обычно, не повышая голоса, но это скорее звучала тихая угроза. — Ты вообще не осознавала где и с кем находишься?! Проявляй ко мне уважение хотя бы на людях!
— Уважение надо заслужить, — напомнила я.
— А я по-твоему не заслужил за два года?! — все с той же тихой угрозой поинтересовался Барти. — По-моему, я сделал немало и никогда не делал ничего, чтобы заслужить такое неуважение! Ты меня специально на людях с грязью смешала, тебе от этого лучше стало?
— Нет, — скривилась я, понимая, что в этом он так-то прав. — Но ты первый начал. Незачем было так на меня рявкать.
— Рявкать?! — возмутился он снова. — Я тебе человеческим языком сказал...
— Да не очень-то на это было похоже! — перебила его.
— Хорошо, я вспылил! — признал он, перебив уже меня. — Но то, что ты потом начала нести, это уже ни в какие ворота!
— Получил то, что заслуживаешь! — припечатала я.
Крауч как-то резко дернул правой рукой, я схватилась за палочку, но он не достал свою, скорее экспрессивно взмахивал. Увидев наставленную на него палочку, Барти насторожился, как минимум, и взял себя в руки, спросив:
— Вот так значит? Проклясть меня опять хочешь?
Не было видно, чтобы он испугался направленной на него палочки, но заметно остыл от этого.
— Ты всерьез не понимаешь, что роняя мой авторитет в нашем круге, ты делаешь хуже сама себе? — спокойно поинтересовался Крауч.
Я нахмурилась, решив все же опустить палочку, так как, похоже, преждевременно ее достала. Руки Барти оставались пусты, но я не решилась прятать палочку обратно.
— Роняя мой авторитет, ты заодно роняешь и свой, ведь у нас одна фамилия, — продолжил Крауч. — Пора уже было понять, как все устроено самостоятельно. Я заработал немало за свою службу, ты получила мою фамилию и заодно все блага, что дает благоволение Темного Лорда. И если ты не проявляешь ко мне должное уважение, это к тебе потом вернется.
В чем-то я, конечно, понимала, что это так. Магический мир очень тесен и фамилия значит немало, это я уже усвоила. Взяв фамилию Крауч, я взяла и его репутацию, хотя по сути осталась оговорка по поводу связывающих нас уз. Но это скорее даже против меня действует, как выяснилось. Если у Барти репутация гуляки, принявшего в род ребенка со стороны, то у меня — того самого ребенка вне брака с сомнительным согласием. Хотя, если так подумать, та же Молли Уизли знала все, а значит и другие меня так видели.
— Ты — Крауч, пора уже принять это и обращаться ко мне как положено, — подытожил Барти, пока я обмозговывала это.
— Чем тебя обращение по имени не устраивает? — не поняла я.
— Да потому что я твой отец! — опять повторил он. — Тебя до этого вообще та старуха воспитывала?!
— Воспитывала, — огрызнулась я. — Я к Августе тоже по имени обращалась и ничего.
— Да потому что она тебе никто! — снова вспылил Крауч.
— Неправда! — возразила я, почувствовав, что магия шевельнулась и зашевелила открытые гардины.
Не заметив этого, он вдруг расплылся в улыбке, показавшейся глумливой:
— Не могу поверить. Да если бы я был на твоем месте и такое себе позволил... Чтоб эта старая ханжа позволила так к себе обращаться? Да она должно быть наплевала на тебя и твое воспитание или сбрендила под старость.
Крауч улыбался как-то неестественно, явно насмехаясь, причем издевательски. Веселье тем не менее было вроде не наносное. Оно было искренним, как и удивление, но не похожим на нормальное. Вместе со сказанным меня это так разозлило, что с комода слетели все принадлежности, что там были.
От этого Барти снова успокоился. Очевидно, заново довести меня, чтобы прокляла, не хотел. Смотрел на меня сосредоточено, но вдруг хмыкнул и заговорил все еще почти спокойно:
— Удивлен, что тебе надо такие вещи объяснять. Я вроде не прошу от тебя чего-то невыполнимого и дал достаточно времени, чтобы привыкнуть ко мне и чтобы не давать другим повода поливать меня грязью за спиной.
— Я тебя до того, как ты на меня сорвался ни с того, ни с сего, и не оскорбляла, — возразила я, пытаясь успокоить дыхание заодно с магией.
— Я сорвался, потому что ты никак не поймешь, что обращаясь ко мне не так, как положено, ты уже даешь повод другим, — поморщился Крауч. — Где это видано, чтобы ребенок к отцу по имени обращался?! Ты хоть посмотри на сына Родольфуса!
— У него оба родителя хотя бы добровольно все сделали! — не выдержала я.
— Так и я сказал тебе, что по согласию было! — Барти заметно почувствовал себя неуютно, как каждый раз, когда поднималась эта тема. — И вопрос даже не в этом. Хочешь чтобы тебе в спину бросали неприятные ругательства, можешь продолжать в том же духе, не хочешь — веди себя, как положено. Держи хотя бы минимальную планку, раз я так тебе неприятен.
С этими словами Крауч развернулся и захлопнул за собой двери, показывая, что разговор окончен. Очень хотелось выругаться, выпустить пар, но я с усилием заставила себя сесть и постаралась успокоиться. От эмоций магия опять ощущалась неуютно и я опасалась нового стихийного выброса, за который мне опять по шее дадут.
Обмозговать произошедшее на эмоциях получалось плохо. Я иногда называла его отцом, но только в некоторых ситуациях, когда было необходимо подчеркнуть родственную связь, чаще всего для своей безопасности. Обращаться к нему так действительно не пыталась даже. С одной стороны, я просто не хотела обращаться к нему отец, с другой — если это позволяет другим смотреть на меня свысока... Ну нет, Барти уже должен быть благодарен, что я к нему хоть немного прониклась, несмотря на начало нашей истории. Я ему так-то хорошего желаю, но изображать нормальные семейные отношения мне ни к чему. А он еще Августу оскорбляет! Она ко мне всегда хорошо относилась и научилась уважать мое мнение, не то, что просто категорично командовать, как с Невилом.
Глянула на время, сообразив, что думать об этом придется потом, потому что пора уже собираться и идти.
Успокоившись, к назначенному часу я отправилась на очередной урок к Лорду и, скажу честно, чем ближе был его кабинет, тем больше я желала бы со всеми проходить окклюменцию.
Во время тренировки, мысли отгоняла, но у меня было время в обед, чтобы подумать о том, что было вчера и чего мне ждать сегодня. Появление Барти ненадолго отвлекло, хотя я уже начала возмущаться по поводу того, что он пришел с претензиями, при этом снова не спросив о том, как мне тут живется.
Снова отогнав посторонние мысли, сосредоточилась на предстоящем испытании. Остановились мы вчера на вопросах о медальоне и то только от ментальной усталости. Лорд мог бы и продолжать и я бы сопротивлялась, но восстанавливалась потом дольше. В принципе, в общих чертах он ответы получил и обвинить меня не в чем. Медальон забрала Морриган, а Редл в медальоне как бы не сам захотел ко мне в руки попасть. Сегодня Лорд может порыться детальнее в воспоминаниях, так что я подготовила нужное 'кино', собрав воспоминания, где было бы неясно, что это дом Блэков, не мелькал никто из Ордена, и где мы с Редлом не ругались, а более спокойно беседовали уже в школе. И конечно, его спокойные обьяснения легилименции, без участия ОСТов, будто Редл давал уроки только мне. В этот раз самообладание я, думаю, смогу сохранить, так как тема медальона уже всплыла, методы 'обучения', а точнее сказать — экзекуции, уже известны и еще раз меня вряд ли что-то удивит.
Сделав вдох-выдох для смелости, повторила еще раз техники дыхания и постучалась.
На этот раз, получив разрешение войти, я сразу, как положено, преклонила колени и уже затем осмотрелась. И тихо выдохнула от облегчения, не заметив больше никого, кроме Волдеморта.
— Продолжим то, на чем остановились в прошлый раз, — заговорил Лорд, приближаясь. — Подними голову.
Я непонимающе задрала подбородок, а он сразу пошел ломать окклюментные щиты. С усилием отбившись и вытолкнув Волдеморта из своего сознания, тяжело дыша, прикрыла глаза. Очень жесткая легилименция. Решил сначала причинить так боль? 'Кино' я приготовила для более легкой формы, как раньше он считывал с поверхности.
— Хочешь потренировать сегодня свое сопротивление? — очень нехорошим тоном спросил Лорд.
Встать он мне не предложил, его устраивает нависать так. Это же уже не урок получается, а попытка вытащить из моего сознания буквально все, иначе говоря, допрос с пристрастием, иначе не назовешь. 'Кино' так не прокрутишь, по крайней мере, не уверена, что мне хватит навыков сделать это успешно для легилимента уровня Лорда, когда он уже в голове. Любое же отступление от подготовленного сюжета может вывести его туда, куда мне не надо.
— Может быть, посвятим сегодня урок чему-то другому? — сдерживая себя, сделала голос ровным. Услышав, как он шумно втянул носом воздух, добавила: — Повелитель?
— Ты считаешь, что вправе мне приказывать?
Я почувствовала новую попытку пробиться в мое сознание, но я была уже готова, и снова принялась еще более яростно сопротивляться уже его ярости, которая штормом неслась к самой сердцевине моего сознания. Выпав снова в реальность, тяжело задышала, чувствуя головную боль и учащенное сердцебиение.
— Нет, повелитель, — покачала головой. — Но я имею право защищать свое сознание.
— Что ж, — услышала я голос Лорда перед собой, исполненный насмешки и торжества одновременно, — если ты сопротивляешься мне, значит, твой исход предрешен.
Он вытянул вперед руку, в которой знакомым образом появились черные искры, и тут же черная молния, которую я уже видела понеслась в меня. Она прошила мою грудь насквозь, проламывая ребра и выжигая легкие. Я закричала от ужасной боли, чувствуя, как взметнулась магия и пытаясь ее применить чтобы хоть как-то остановить, уменьшить, даже пытаясь залечить, хоть никогда у меня этого не получалось, но прожить чуточку дольше. И снова выпала в реальность.
Тяжело, с натугой дыша, я оказалась свернувшейся на полу, зажимая руками место, где, казалось была сквозная дыра. Ловушка! Это была ловушка в сознании! То, чем я подловила Беллатриссу, но невероятно яркое, как настоящее, воспоминание. Кажется, я даже до сих пор чувствую остатки этой боли, когда делаю вдох.
— Раз ты так хочешь, — донесся сверху голос Лорда, полный насмешки, — я сегодня дам тебе несколько уроков в легилименции.
— Разве это урок? — спросила я хрипло, сидя выпрямляясь, но не рискуя смотреть на него, пока не переведу дух. — Это скорее похоже на пытку. Извращаете свои обязанности, учитель?
— Отнюдь, — в его голосе прозвучал металл. — Сильный легилимент может пройти сквозь щиты, искусный — виртуозно обойдет их.
Я поморщилась, вспомнив, что Редл из медальона говорил слово в слово то же самое. Не похоже это на 'обход', скорее на подавление любого сопротивления.
— И я, кажется, говорил тебе, как следует ко мне обращаться...
В его голосе, в оттягиваемых гласных, отчетливо прозвучала приближающая угроза, так что я поспешила низко склонить голову:
— Простите, повелитель.
Мучить за это Волдеморт не стал. Несколько секунд будто раздумывал, а затем продолжил:
— Сегодня я покажу тебе несколько приемов. Все сознания разные, все думают по разному, представляют разные образы, и ты должна быстро адаптироваться, подстраиваться под чужое сознание. Я помогаю тебе обучаться, ты хочешь с этим поспорить?
Я сцепила зубы, подавив гнев. Он опять под прикрытием обучения будет пытаться добраться до воспоминаний о медальоне и не факт, что только о нем. Как бы всю голову не вскрыл. Если я подстроюсь под его образ мыслей, то скорей сыграю ему на руку. Но про быструю адаптируемость в чужом сознании Редл тоже упоминал. С легилименцией часто так. Надо быть внимательней и еще раз не попасться на прием, когда Лорд делает вид, что проламывается сквозь щиты, а на деле ловит меня в ловушку и идет смотреть интересующее его.
— Правильно, ты не должна спорить со мной, — истолковал мое молчание Лорд по-своему. — А теперь смотри мне в глаза.
Я меньше всего хотела еще одного такого 'урока', но голову сдавило, как тисками, что я не могу пошевелить ею, и потянуло вверх. Я увидела сначала палочку, которой Волдеморт заставлял мою голову тянуться выше и следом — его красные глаза.
На этот раз ловушка тоже представляла собой комнату. Переход был почти неощутим: я смотрела ему в глаза, что-то мелькнуло на мгновенье, как другой кадр, неуловимый для глаз, быстро, словно моргание, и движение продолжилось. Я сидела на полу, также сжимая в кармане палочку, но заставляя себя ее не применять даже в сознании. Просто держать ее в руке все равно спокойнее.
На этот раз он применил Круциатус, но я вмешалась в 'сцену', добавив нерушимое правило: теперь все летящие заклятья возвращались к их выпустившему. Едва заклятье отскочило ему в грудь, — Лорд в ярости вскрикнул, похоже на рык, и сцена дрогнула. Но, казалось, эффекта, как от настоящего Круциатуса не было.
Он занес еще раз палочку:
— Круцио.
Уверенная, что заклятье снова отразится обратно, я не ожидала того, что оно меня достигнет и закричала от боли, прошивавшей тело и нервы иглами.
Две секунды и все прекратилось. Я лежала на полу, пытаясь осознать, что произошло.
Это была реальность. Второй Круциатус точно был в реальности. Переход опять был почти незаметным. Обычно из сознания будто выбрасывает, а в этот раз только дрогнуло, как будто сигнал прервался на секунду, разрезав полосой экран телевизора и снова так быстро, как будто моргнула. Обычно человеческий глаз не улавливает, когда веко быстро опускается и поднимается.
Тренировал он так еще несколько раз. Я опять не была уверена во времени из-за того, что постоянно прыгала из реальности в сознание и обратно. Наловчившись быстро определять ловушку, мне практически удалось защитить свое сознание. Стоило благодарить свою внимательность и усердные уроки легилименции. Все что Лорд увидел, это подсунутые ему тоже в ловушку воспоминания о заде Рона Уизли, ковыряющегося в носу первокурсника и толпу беспрестанно рвущих от рыгательных батончиков учеников, которые массово сбегали с занятия Амбридж. В общем, я быстро находила первое попавшееся мерзкое воспоминание, потому что мои более жесткие картины не могли поспорить с жестокими иллюзиями, насылаемыми Волдемортом.
Оказалось, что в эту игру с ловушками можно играть вдвоем, меняя его ловушки или ставя их на пути, когда ему казалось, что он вот-вот доберется до моих воспоминаний. На этом пути я с большим удовольствием поймала его в ловушку, где взрывался туалет от очередной пакости, придуманной близнецами Уизли. Волдеморт быстро покинул эту ловушку, как и прежние, но пару секунд, надеюсь, все же доставили ему незабываемые впечатления.
Силы моего разума были уже на исходе, но я держалась, пытаясь блокировать боль, прошивавшую, как острый штырь виски и набатом молотка бившую по затылку. Ведь, рано или поздно, у него тоже закончатся силы. Когда это произошло, я не сразу поняла. Просто прыжки туда-сюда прекратились и уже с пару минут я находилась в реальности, слегка покачиваясь на месте.
