Теперь уже я смотрела на него с подозрением. Говорит то же самое, что и Долохов. А еще мне кажется, что не столько не доверяет моей способности понять сколько и в каких порциях можно принимать зелья, сколько просто хочет быть в курсе того, что происходит. Как Антонин. Или вместо Антонина.
— Что вы вчера с Долоховым обсуждали? — поинтересовалась я.
— Не важно, — довольно резко сразу же ответил Барти.
Помолчали, глядя друг на друга. Ощущалось это молчание как-то неуютно.
— Так что произошло? — спросил он. — Урока не было, но тебя за что-то наказал повелитель? Или кто-то другой?
— Не важно, — в тон ему ответила, заставив Крауча нахмуриться.
Он постоял, слегка переминаясь с ноги на ногу, как будто не мог решить, что ему делать.
— Давай я попробую залечить, — предложил он, присев рядом со мной на кровати.
— А ты умеешь? — засомневалась я, взглянув на палочку, направленную на левую половину моего лица.
— Умею, — ответил Барти, кажется, даже с легкой обидой. — Синяки и небольшие раны затянуть смогу точно. И даже несложный перелом.
Я решила не сопротивляться и посмотреть что будет. Ощущения были не сказать, чтобы болезненные, просто неприятные, как будто что-то маленькое расползалось где-то в миллиметре под кожей. Но для меня такое не ново. Помню в детстве, еще до школы, Августа залечивала синяки на локтях и коленках, когда я падала. На лице, конечно, неприятней.
— Что-то ты рано, — выпалил Долохов, едва успев открыть дверь. Увидев Крауча, поприветствовал: — Здорово. Раз ты тут, я всего на пару минут и обратно к группе. Что стряслось?
Снова не удержавшись, закатила глаза, вздохнув.
— Ты давай мне это, не корчи рожи! — повысил голос Долохов, недовольно нахмурившись. — Нарвалась в этот раз?
— Ничего я не нарвалась, — проворчала уже я недовольно.
— Так что мне теперь у Лорда идти спрашивать что ли, что ты натворила? — спросил Долохов.
— Ничего я не натворила! — возмущенно уставилась на него. — Ты опять что-то выдумываешь! Он позвал Рудольфуса Лестрейнджа, услышав, что между нами утром был какой-то конфликт, но в ситуации по итогу разобрались.
— Ага, — сказал Долохов со странным выражением лица, как будто не поверил ни единому слову. — А наказал он тебя просто так? Барти, должно быть, перед нами наведенная иллюзия, которую ты уже почти развеял.
Крауч хмыкнул, отчего я резко перевела на него взгляд и прищурилась. Он сделал вид, что ничего такого только что не было. И вообще он занят и сосредоточен.
Ну и как я им обьясню это? Не могу же я сказать им, что Волдеморта разозлило то, что я просто привлекла к себе внимание и еще, вдобавок, выдал жесткое предупреждение, чтобы сдерживала эмоции по крайней мере среди Пожирателей. И уж тем более не могу признаться, что Лорд запретил участвовать даже в тренировочных поединках с кем-то из Пожирателей. Да они же первые этим фактом воспользуются, раз я сдачи дать не могу! Нет уж, увольте! Самозащиту никто не отменял и, если то будет требоваться, я буду защищаться, а там уже оправдываться, привлекая даже ту божественную сучность, если понадобится.
— Профилактически, — в итоге выплюнула я, скрестив руки перед собой и попыталась сердито отвернуться.
— Я почти закончил, не двигайся, — сделал мне замечание Барти.
Пришлось повернуться обратно, снова встретившись с ним взглядом.
— Ладно, раз порядок, я пойду обратно, — решил Долохов.
Кивнула ему, что да, порядок. Когда он уже ушел, мысленно возмутилась — если он порядком считает профилактические магические побои!
Вскоре Барти закончил и, все еще раздраженная, я ощупала левую щеку, убедившись, что кожа в порядке.
— Есть еще что-то, что надо залечить? — спросил он.
Молча закатала рукав на левой руке. Когда он залечил ссадину на коже и там, на секунду я даже задумалась, стоит ли показать ему мою спину, но тут же передумала. Во-первых, вопросов ко мне наверняка прибавится, потому что ударов туда пришлось побольше, а, во-вторых, когда Крауч залечивал лицо, я хотя бы видела его перед собой и что он делает. Так что пусть зелье справится самостоятельно. Да, немного дольше, зато спокойней.
— Что произошло между тобой и Рудольфусом утром? — спросил Барти и нахмурился. — Я ничего не слышал о произошедшем.
— Потому что ничего не было, — ответила ему. — Я пришла на площадку пораньше, увидела, что Лестрейндж там один и предложила тренировочный поединок. Он согласился, пока остальные не подошли. Кто-то увидел этот поединок и слухи все переврали, будто мы там реальный бой устроили или еще что. Вот Лорд и сделал замечание о недопустимости внутренних конфликтов, но мы ему все обьяснили.
Ага, 'мы'. Как бы я не пыталась, мне рот закрыл быстро и оставалось только молча слушать. Но не скажу же я Барти, как Волдеморт со мной обращается. Все равно повлиять ни на что не сможет, как бы только хуже не стало.
— Теперь понятно.
Я вдруг поняла, что ни он, ни Долохов не спросили ничего о том рейде или что это было в три часа утра. Не знали? Вполне возможно. Там не было Крауча, потому же, почему не было отца Малфоя. Но, если подумать, похоже, Джагсон руководил всеми и никто не возмущался по этому поводу, а Барти вроде с ним работает. Если же Барти там нельзя было быть, чтобы не помешал, то получается, на его место взяли Лестрейнджа. Скорей всего временно. Стоило бы еще тогда удивиться, что Лестрейндж спокойно признает подчинение Джагсону. Скорей всего и ему Лорд дал скользкие указания.
Крауч встал, подойдя к комоду. Я пронаблюдала, как он достает зелья из карманов на замену выпитым.
— В следующий раз, если раны не кровоточат или, по крайней мере, не сильно кровоточат и можно немного потерпеть, лучше подожди меня, — сказал он. — На зелья налегать сильно не стоит. Ты и так каждый день пьешь кучу всего.
Не могу не согласиться, но что поделать.
— Хорошо, подожду минут пятнадцать, — сказала я.
— Максимум полчаса, — поправил меня Барти. — Если я смогу, то за это время точно приду, а если нет... — он обернулся ко мне и поправился: — В общем, если я не буду занят, то я приду, как только будет сигнал. В боях я сейчас редко участвую, так что все будет в порядке. Сигнальные чары только не снимай.
— Угу.
Не нравится мне, что сигнальные чары на двери будут отслеживать, когда я прихожу или ухожу, но с другой стороны так кто-то будет знать вернулась ли я вообще с 'урока' и если еще раз произойдет такое рано утром, то это заметят.
Крауч задержался, как будто что-то еще хотел сказать. Не иначе опять нотации прочитать, но, к счастью, передумал.
— Тебе больше ни с чем помощь не нужна? — спросил он.
— Нет, — подумав немного, посомневавшись, все же обратилась: — Барти, а...
Крауч повернулся ко мне, скрестив перед собой руки и с явным неодобрением нахмурился.
— У меня к тебе вопрос, — решила я проигнорировать этот выпад. — Ты же работаешь в подчинении Джагсона?
— Пока что да, — слегка поморщившись, признался Барти и пояснил: — Скоро буду сам ответственен за другое направление. Пока что я набираюсь опыта в управлении.
А, точно. Барти же считает, что за все им сделанное, за сохранение верности и участие в возрождении Лорда, он должен быть вознагражден. Я усмехнулась, понимая, что его заставили 'набираться опыта', отчего Крауч опять свел брови:
— К чему такой вопрос?
— И часто вы с Джагсоном занимаетесь налетами на семьи маглорожденных?
Крауч пожевал губами, но не застыдился или еще что-то подобное. Тем не менее, глядя на меня будто понимал, что такую тему со мной не стоило бы обсуждать.
— Кто тебе это сказал? — напряженно спросил он.
— Сама узнала, — спокойно ответила.
Барти не спешил отвечать, а я смотрела ему в глаза, пытаясь прощупать поверхностной легилименцией правду. Получались какие-то неясные образы людей, но вроде они не кричали от ужаса или боли.
— Это информация об организации, так что многое я сказать не могу, — наконец, ответил он. — И ты не говори об этом больше.
Я кивнула, что поняла, став дожидаться продолжения.
— Джагсон со своими людьми занимается расследованиями, внешними или внутренними. Сейчас много кого надо разыскать, прячущихся от новых законов, бывает что и участвуем в захвате большой группой. Организация разрастается, возникает необходимость в увеличении числа людей, в том числе и для определения внедрения предателей и контроля доносчиков у врагов. У меня не хватает опыта для выявления путей их сообщения с сообщниками и подобным, но Темный лорд доверяет мне вопрос выявления предателей. Я ненавижу тех, кто предал и отвернулся от него в самую трудную минуту, кто потерял веру и предпочел сделать вид, что никогда не служил ему. Поэтому именно я лучше чем кто-либо другой подходил для этой роли. Для этого мне необходимо, чтобы у меня в том числе была нужная репутация, чтобы хотя бы мои подчиненные не смеялись за моей спиной благодаря моей дочери.
Начал так интересно, но на последних словах я снова вздохнула, отвернувшись. Опять за свое.
— Среди простецовых детей наиболее много желающих рискнуть всем, чтобы перевернуть существующий уклад и они часто неистово противятся воле повелителя, — продолжил Крауч, на удивление не став развивать предыдущую тему. — Терять им нечего, кроме самих себя и своей палочки. Но даже лишив их ее, они не желают возвращаться в мир маглов и продолжают лезть сюда.
— Так они с одиннадцати лет здесь, они по-другому уже не помнят как жить, — пожала я плечами.
— Именно поэтому отбирают палочки у других магов, — закивал Барти. — Ты не представляешь себе сколько было грабежей магазинов и не достаточно защищенных от обнаружения домов в поисках волшебной палочки или денег. Это еще не считая тех, которых приютили друзья, которых они ночью ограбили, а то и убили из-за палочки, а еще есть такой, кто банально стукнул по голове камнем нерасторопную ведьму и забрал ее палочку.
— Но ведь у них отбирают их палочки, — нахмурилась я, возразив. — Выдают те сертификаты еще...
— Именно, — перебил он меня. — Сертификаты выдали тем, за кого смогли поручиться чистокровные волшебники. И за это тоже получили 'доброту' в ответ.
Не могу в это поверить. Чтобы прямо куча таких случаев... Магов не так уж много на самом деле, неужели никто о подобном не слышал? Хотя Алекто что-то такое рассказывала на своем магловедении про злобных жадных маглов, которые спят и видят чтобы забрать палочки волшебников и грязнокровки, дескать, такие же как маглы.
— В таком отчаянном положении, запертые в магическом мире без палочки, они и нападают на тех, у кого видят палочку, — нашла, что возразить.
— Значит, добраться до Косого переулка они смогли, чтобы просить милостыню, а перейти назад через Дырявый котел в мир маглов — нет? — как мне показалось, в голосе Крауча звучала ирония. — Они сами предпочли попрошайничать у магов, но не пойти в мир маглов.
— Так они же привыкли уже жить в мире магов! — возмутилась я. — Они и не знают уже, как у маглов адаптироваться.
— Это распространенное заблуждение, — возразил он. — Пока они обучались в Хогвартсе, они каждые каникулы жили среди маглов. Они знают их уклад жизни. Да, они не хотят к нему возвращаться, но зато хотят сделать так, чтобы магический мир под них адаптировался.
Да, я знаю, что магическое общество очень консервативно и противится нововведениям из магловского мира, а самостоятельно развивается в своем русле довольно медленно. Иногда делаются какие-то научные работы, которые потом печатают в газетах, но в целом из-за долгожительства еще, наверное, очень старомодны. Даже радио переоборудовали для роботы на магии и в местах с повышенной концентрацией магии, где техника ломается, совсем недавно, а у маглов уже цветные телевизоры вроде как. Я в последние годы с магловским миром почти не контактировала, но все же поглядываю.
Конечно, сравнивать изобретения маглов с прогрессом магического мира глупо — маги уже давно пользуются связными пергаментами и даже имеются зачарованные зеркала, а маглы к видеосвязи еще только лет через пятнадцать дойдут. Так что прогресс в обоих мирах разный, но это не значит, что что-то нельзя позаимствовать из другого мира и адаптировать под свой.
— К тому же, — продолжил Барти. — Не всех магическое общество выгоняет за свои пределы. Некоторым выдаются сертификаты, подтверждающие их право остаться и приносить пользу обществу, но только тем, которые смогли влиться в наш мир, а не противиться или навязывать свои магловские правила.
Загрузил он меня... В чем-то это звучало даже правильно. В остальном — не очень. Маги должны идти своим путем, а не адаптироваться под маглов, впрочем, как и маглы. Вспомнить ту же историю с Гермионой и домовыми эльфами. Не вникнув в особенности их расы и договоренности на которых эльфы сотрудничают с магами, она тут же решила, что эльфы в рабстве у волшебников. Притом, домашние эльфы не дураки — они предпочитают служить только древним семьям, где магии довольно много. Но в ее глазах они не получали никакой платы за работу, не видя в этом симбиоза двух видов. В мире маглов расы только человеческие и отличия у них менее заметны, в мире магов же маги, домовые эльфы и гоблины кардинально отличаются, я уже не говорю о кентаврах, водяном народе, вейлах и прочих. Министерство пыталось их поделить на разумные и полуразумные расы, чтобы разделить закон в их отношении и до того, так что в чем-то политика сохранилась.
Но все это не отменяет того факта, что было написано в 'сертификате' Лиама — будто он принадлежит мне как вещь какая-то. Как домовой эльф. Это же тоже неправильно. Чистокровные и маглорожденные отличаются значительно меньше, чем маг и домовой эльф. Отличается мировозрение в некотором плане, но в школе они растут практически в одинаковых условиях.
— То, как подаются эти сертификаты все равно неправильно, — ответила я Краучу. — Там же написано ясно было принадлежность другому магу, но неясно на каких условиях оформлено такое сотрудничество. Я бы тоже не согласилась, если бы мне предложили кому-то так 'принадлежать'.
— Хотя бы это ты, надеюсь, не обсуждала на людях? — уточнил Барти. — Серьезно, жалеть их можно, но не показывай этого. Это может серьезно подорвать репутацию нашей семьи, — он вздохнул. — Я думал, тогда, еще когда мы были на Косом переулке, ты это поняла, но, видимо, некоторые моменты нам с тобой все же надо проговорить.
То-то они меня с Долоховым затыкали тогда. Хотя и сертификат тот, похожий на паспорт, едва уговорила показать. Не иначе как предвидели мою реакцию.
— Репутация, значит, для тебя важнее чем мальчишка, над которым вы все дружно издевались? — ядовито предположила я.
— Ничего мы не издевались, — возразил Крауч, нахмурившись опять. — Ему никто не вредил. Могли бы вообще к маглам вернуть, но оставили, чтобы он сразу понял, где он оказался. Выбрасывать его из нашего мира пока в таком юном возрасте глупо. Детей, которые нигде не были замечены в противозаконных действиях, никто не трогает, они спокойно учатся в Хогвартсе.
