— Моя идея, милорд. У всех выходной, а девчонка тут торчала без дела. Не ровен час вытворила бы что-то. Вот и взял ее вместе с Рудольфусом с собой на прогулку. Не знал, что был запрет от вас, думал, это Барти.
Как бы я не пыталась высвободиться, стараясь сильно не дергаться при этом, Долохов слишком сильно сжимал пальцами голову. Поняла, что бесполезно и замерла, прикусив губу. В конце концов, не так уж и плохо, что можно не смотреть в глаза.
— Она знала, — возразил ледяным тоном Волдеморт. — Не удосужилась сказать вам?
Появилась пауза, которую я расценила, как предложение мне ответить. Антонин скосил глаза на меня, но не отпустил и нехорошо прищурился, встретившись со мной взглядом.
— Джагсон мне сказал, что Пожиратели несут вашу волю, — ответила я, изо всех сил сдерживая тон ровным, без намека на издевку. — Я посчитала, что это было организовано по вашему приказу, даже если мне ничего не сообщили.
Выкуси! Я имею право на нормальный выходной!
Внутренне я ликовала, хотя успешно владела эмоциями и не позволила этому проявиться, будто я просто указала на несостыковку в его словах. Но воцарилась настолько прохладная пауза одновременно с ощущением утяжелившегося воздуха, что я каким-то чувством поняла, что его это все равно взбесило. Еще и Антонин, которого я могла видеть, как-то сильнее прежнего напрягся, бросая наверх тревожные взгляды. Я услышала, как Волдеморт подошел ближе и буквально процедил ледяным тоном:
— Значит, ты решила, что мои приказы можно истолковать себе в угоду?
Он явно обращался ко мне, еще и Долохов убрал руку, перестав давить на затылок и я смогла поднять голову, увидев перед собой Волдеморта с непроницаемым лицом и различимой яростью в глазах.
— Нет, повелитель, — отозвалась я, удержав тон ровным, хотя ликование уже и так сменилось опаской. — Но в прошлый раз...
— Я давал тебе четкие указания оставаться в доме, а ты нашла повод их обойти? — перебил он меня, опасно повысив тональность. — Если так, то ты должна была и в прошлый раз остаться здесь! Здесь только я отдаю приказы! Или ты решила, что можешь выбирать по своему усмотрению, когда меня слушаться?
Я нахмурилась, но краем глаза заметила взгляд рядом сидящего Долохова. Мог бы так и не смотреть, я и так поняла, что лучше сейчас молчать, пока отчитывают. Но все равно, неужели не очевидно, что его указания противоречат друг другу? А если бы я тогда уперлась руками и ногами, когда меня выдернули с кровати в три утра и потащили на какую-то проверку, мне бы Лорд потом все равно втык сделал за то что не послушалась? Ясно же, что Джагсон действовал по его приказу!
Да уж, лучше не буду смотреть вверх, поразглядываю-ка я доски пола, чтобы Лорд не увидел, что я думаю обо всем этом. И покачаю отрицательно головой на заданный вопрос.
К счастью, продолжать давить на меня Волдеморт не стал, переключившись на Пожирателей:
— Что касается вас двоих... Я считал, что в вашей преданности мне не нужно сомневаться. Вы же двое по собственному усмотрению увели ее, даже не удосужившись уведомить, не то, что спросить моего разрешения.
Теперь я видела, что Долохов вскинулся с желанием возразить, но рта не раскрыл, видимо, дожидаясь разрешения.
— Антонин, ты меня совсем не удивляешь, но поумерил бы ты свой пыл, — так же прохладно обратился к нему Волдеморт. — Я уже за нее взялся лично. Не знал о моем приказе? Если возился с девчонкой, стоило бы знать.
Долохов прикусил губу, но все еще ничего не сказал. Видимо, следует своему совету и помалкивает, а раньше вмешивался, потому что не его отчитывали. Я припомнила, что Волдеморт его ценит за выявление ценных кадров, должно быть, поэтому он не удивлен поведению Антонина.
— От Долохова, я бы мог подобного ожидать, не удивлен подобной промашке. Его энтузиазм иногда слишком чрезмерен. Но ты, Рудольфус? Как ты на это согласился? — вкрадчиво обратился Волдеморт. — Тренировочная дуэль, теперь прогулка. Что дальше?
— Милорд, я не знал, что вы выдали ей запрет покидать особняк, — обычным тоном ответил Лестрейндж, но когда повернулась к нему, увидела, что он бледнее и взволнованнее обычного. — Я собирался выйти на прогулку с сыном, Долохов захотел присоединиться и девчонку выгулять заодно. Раз вы обратили на нее внимание, ей рано или поздно придется привыкнуть к нашему обществу.
Я сообразила о чем он. Все то же, замять разногласия и неприязнь. Волдеморт после той тренировочной дуэли вроде принял этот довод. Мне стало интересно, как Лорд вообще оправдывает всю ситуацию для них. Как по мне, выглядело уже достаточно странно, не удивительно, что он выдержал паузу на подумать.
— Как ты думаешь, почему я сказал, что девчонка должна оставаться здесь? — полюбопытствовал Волдеморт на что я недоверчиво приподняла брови.
— У меня нет предположений, милорд, — ответил Лестрейндж.
— Долохов?
— Барти сказал, что у нее хорошие способности в легилименции, но неустойчивая магия, — ответил тот. — Что вы обучаете ее контролировать.
— Именно, — припечатал Волдеморт. — Поэтому, Антонин, я не желаю, чтобы кто-то забирал ее отсюда в выходной ради развлечений.
Долохов кивнул, показывая, что понял, а я все еще хмурилась. Не думаю, что Антонин ко мне так хорошо относится и все время поддерживает, замышляя что-то нехорошее. Я бы заметила какие-то тревожные звоночки. Вот и Лорд, кажется, упомянул, что Долохов занимается тем, что присматривает таланты.
— Ваше незнание не спасет вас от ответственности, — продолжил Волдеморт. — Мои приказы должны выполняться абсолютно, я считал, что вам я не должен об этом напоминать. На вас будет наложено наказание, чтобы ваше желание проявлять милосердие было укрощено раз и навсегда.
Долохов напрягся, как и Лестрейндж, но ни один ничего не сказал, склонив головы и таким образом показав, что не собираются спорить. Волдеморт поднял палочку и отчетливо произнес 'Круцио'. Красный луч врезался в Долохова возле меня и он распластался на полу, завопив сквозь сжатые зубы. Круциатус держался долго, заставляя его извиваться от боли и лупить кулаками по полу возле меня, затем все прекратилось и пришел черед делать то же самое Лестрейнджу. Я поймала испуганный взгляд Ричарда, который, кажется, оцепенел, и покачала головой, чтобы он не думал и дальше что-либо делать. Лишь бы Лорд на него внимание не обратил.
Наконец, Родольфус Лестрейндж тоже обессилено распластался, а затем медленно подобрал под себя руки и ноги, садясь обратно и восстанавливая дыхание, как будто прокатившийся с горы кубарем.
— В следующий раз подумайте дважды прежде чем что-то делать, — оставил за собой заключительное слово Волдеморт, на что оба Пожирателя что-то устало пробормотали, похожее на выражение согласия и извинения. Но не успела я толком разобрать синхронное бормотание, как напряглась и дернулась, ощутив магический удар в плечо. -Ты, иди за мной. С тобой будет отдельный разговор.
Не успела я подняться на ноги, как Долохов меня поймал за рукав.
— Повелитель, я хотел бы лично ее наказать за то, что не сказала, — добавил Долохов. — В следующий раз хорошо подумает, чтобы сообщить мне, — не успела я возмущенно на него уставиться, как заговорил Лорд.
— Закончилось время, когда ты мог ее наказывать. Теперь этим займусь я, — заявил Волдеморт, тоном давая понять, что не потерпит возражений.
Антонин разжал пальцы. Я поднялась на ноги, поспешив за направившимся прочь Лордом, успев поймать еще один предостерегающий взгляд Долохова, который все еще тяжело дышал и был явно весь в поту.
Оглядываться не стала, хотя то, что он переживал за то, что меня теперь ждет, было видно. За себя я не столь переживала. Круциатусами Лорд меня не удивит уже, на Ричи глянул, но вроде внимания особого не обратил и оставил с Лестрейнджем.
Над этим я с усилием перестала думать, хотя бы потому, что Волдеморт мог обернуться и уловить мысли. Зато обратила внимание, что мы стали спускаться по лестнице вниз на первом этаже. Еще одно подвальное помещение, освобожденное от запасов провизии или чего бы то ни было еще. Абсолютно пустое, как я смогла рассмотреть в свете белого шарика размером с шарик для бадминтона — светильник, созданный Волдемортом.
Лорд остановился и обернулся ко мне, засверлив красными глазами.
— Я смотрю раскаяния ты совсем не испытываешь, — изрек он.
Опомнившись, что пора опять демонстрировать уважение и страх, присела на колени с виноватым видом, склонив голову. Как по мне все уже и так было сказано, так что я решила следовать отработанному методу Пожирателей и помалкивать.
— Отвечай! — повысил он голос, одновременно с этим отправив в меня какое-то заклинание, от которого я закрылась правой рукой.
Руку тут же обожгло болью, заставив замычать сквозь сжатые зубы. Волдеморт знал чем бить так, чтобы я не защитилась магией. Это явно было что-то мощное, что подействовало даже сквозь защиту.
— Повелитель, не слишком ли вы сейчас... усердствуете? — осторожно задала я вопрос, попытавшись переменить тему. — У Пожирателей появятся вопросы из-за вашего запрета, я не знаю, как на них отвечать.
— Ты все прекрасно знаешь, — процедил он раздраженно. — Отправляй их с этими вопросами ко мне, если кто-то заинтересуется. Мы сейчас говорим не о Пожирателях смерти, а о тебе. Ты считаешь возможным коверкать мои приказы или просто их игнорировать?
Видимо, вопрос был риторический, потому что вместе с ним в подставленную левую руку будто врезался раскаленный прут, заставив сжаться и прижать руку к себе. З-з-зараза!
— Простите, повелитель, — выдавила, едва сумев говорить. — Я запуталась в ваших указаниях.
— Ты все прекрасно поняла, — повторил он тем же ядовитым тоном и снова ударил каким-то заклинанием.
Заново подставленную правую руку снова обожгло болью, заставив с силой зажмуриться. Я же использую магию, как щит! Все точно, как во время тренировки! Что же оно так пробивает?!
— Все это время я оставалась под присмотром, — напомнила я и не успела ничего больше сказать, как заметила быстрое короткое движение палочкой.
Руки уже жгло болью, так что я просто вжала голову в плечи, отвернувшись и почувствовав как раскаленным прутом теперь обожгло спину. Чтоб его! Он действительно вкладывает больше магии, чем во время тренировок, потому и не получается отбить полностью! Моя магическая защита разлетается как слабенький Протего.
Когда боль утихла, я не спешила двигаться, пытаясь выровнять дыхание и собраться с силами обратно. Оправдания Лорду не нужны. Он не хочет даже слышать о том, что его приказы противоречат сами себе, вызывают ненормальный уровень подозрительности у его подчиненных и вдобавок сегодняшняя безобидная прогулка определенно не стоила такой взбучки. У всех же выходной и у меня должен быть!
К счастью, пока я молчала, экзекуция не продолжалась.
— Посмотри на меня, — услышала я требовательный приказ.
Сообразив, что сейчас может быть легилименция, морально приготовилась к ней, сделала глубокий вдох и подняла голову.
— Тебе есть, что еще добавить? — спросил Волдеморт, пристально всматриваясь в мои зрачки.
— Нет, повелитель, — ничего не выражающим тоном ответила, тем не менее он отчего-то нехорошо прищурился.
— Похоже, ты не до конца понимаешь, что значит нарушить мой приказ, — опасным тоном негромко произнес Лорд.
Я мрачно смотрела в ответ, с желанием ответить, что уже поняла, но промолчала и взгляд не отвела, заставляя свое лицо не выражать никаких эмоций. Уж лучше проявлять нейтральное внимание, кажется, сейчас не найти какой-то реакции, которая не вызвала бы нового магического удара. Демонстрировать же, что он меня пугает, может быть чревато.
— Ты думаешь, что прогулка — это пустяк? Или что правила, которые я устанавливаю, можно обойти, если ты найдёшь для себя удобное оправдание? — так же тихо и отчетливо продолжил Волдеморт. — Я не просто так предупреждал тебя об ослушании и наказании, которое за ним последует.
Я сжала зубы, но удержалась, понимая, что это бессмысленно, так как он все видит по глазам.
— Чем ещё ты попытаешься оправдать своё ослушание? — он продолжал пристально смотреть, не сводя глаз.
Я почувствовала, как слова застревают в горле, понимая, что любое возражение только усугубит положение. Оправдания ему точно не нужны, значит...
— Ничем, повелитель, — выдохнула, чувствуя, как свело челюсть от сжимаемых с силой зубов.
— Правильно, — шипяще протянул он, прищурившись и припечатав: — Ничем. Ты нарушила мой приказ вполне сознательно. Этому нет оправданий.
Комната наполнилась тяжёлой тишиной, которая, казалось, давила так же сильно, как его взгляд. Холодок прошелся по спине, хотя по сути он уже наказывал. И все же, я прикусила губу — кажется, Волдеморт ждет какой-то реакции.
— Этого больше не повторится, повелитель.
Можно быть тысячу раз правой, но что это поменяет, если тебя просто задавят силой? Он ведь этого добивался чуть ли не каждый 'урок'!
Лорд выдержал паузу, его голос стал еще более холодным и ядовитым:
— Смотри-ка, разум в тебе наконец начинает просыпаться.
Я на секунду прикрыла глаза, ничего больше не сделав. Он явно с презрением окинул меня взглядом, но как-то оценивающе. Надеюсь, что Волдеморт уже думает о том, можно ли на этом закончить отчитывание.
— Я дал тебе право жить, но не давал права на собственные суждения. Мое слово должно быть для тебя выше твоих порывов и эмоций. Каждое твое действие должно исходить из одного понимания: ты существуешь здесь, потому что я так решил. Я не потерплю, чтобы ты забывала об этом.
Лорд ощутимо давил словами, интонацией и взглядом. Он заметил мой едва уловимый вздох, и на его лице промелькнула тень удовлетворения, как будто он чувствовал власть надо мной, и наслаждался каждой её каплей.
— Да, повелитель, — сглотнув и выдержав голос безэмоциональным, отозвалась я. — Я помню, я — только инструмент.
— Посмотрим, — произнёс он, все еще смотря на меня не моргая и теперь в нем читалось удовлетворение. — У тебя будет достаточно времени, чтобы обдумать значение этих слов в одиночестве, и, надеюсь, ты сделаешь нужные выводы. Твоя магия не должна себя проявить, пока ты здесь. Запомни, я не повторяю дважды.
Он меня здесь оставляет? Похоже, да.
— У меня еще есть к тебе вопросы и я хочу услышать ответы, — слегка прищурился Волдеморт, теперь ощутимо считывая меня поверхностной легилименцией.
— Долохов проявляет к тебе особое отношение. С какой такой радости он это делает? — сказал Лорд уже гораздо пристальнее всматриваясь в мои глаза.
Почувствовав кольнувший страх, затолкала его обратно.
— Он сказал мне, что всегда приносит вам то, что вы хотите. Постоянно рычит на меня, учит, как правильно себя с вами вести. А узнав про мои способности в легилименции, сказал, что теперь точно не оставит в покое, пока Пожирателем не стану.
— Очень... на него похоже... — протянул Лорд, улавливая поверхностной легилименцией образы Долохова, который предупреждает, чтобы я не дерзила при Повелителе и как он обрадовался, спрашивая, не загорелась ли я идеей получить метку.
