Собеседник задумался.
— Что-то такое, что никак нельзя принять за рекламу... и с терминами, которые здесь неизвестны... или упомянуть имена, которых нет...
Мария Захаровна задумалась.
— А имена 'Сарат' и 'Филад' тут приняты?
— Я о таких не слыхал. О, вот кстати: с вашим человеком, наверное, по Скайпу можно связаться.
— А что это дает?
— То, что каждый видит изображение абонента на экране. Таком, как этот, — тут Защепин показал сотовый телефон, — только во-от такого размера.
— Но такой прибор, наверное, тяжелый. Разве его можно носить с собой?
— Нельзя, конечно. Но у меня такой экран есть дома. Ко мне можно зайти, связаться и переговорить.
Это простое предложение вызвало долгое размышление. Далее последовал вопрос неожиданного свойства:
— Такая связь очень дорогая?
— Бесплатно, если не выходить за лимит по объему.
Пришлось объяснять принцип оплаты интернетных услуг. Мария Захаровна кивнула и решительно заявила:
— Нет, пожалуй. Начнем все же с почты. Так вот, о заголовке письма. Как вам такой вариант...
Человек просматривал электронную почту на одном из своих адресов.
Одно из писем было подписано совершенно неизвестной фамилией 'Защепин'. Но от заголовка у сидящего за монитором перехватило дыхание. Он еще три раза перечитал фразу: 'Сарат просит помочь с доказательством семнадцатой теоремы Филада'.
Собственно, открывать само письмо было незачем: и так ясно, что маэрцы все же сумели установить связь. Впрочем, текст адресат прочитал. Но паранойя, спавшая до того крепким сном, вдруг открыла глаза и отчетливо зарычала.
Почти сразу же ушел ответ: 'Как звали норку?'
Нажав кнопку 'Послать', адресат необычного послания откинулся в кресле. Ему оставалось только ждать. Но в душе была уверенность: ответ будет правильным.
Послание было срочным. Об этом человек в черно-коричневой шапке с пером объявил во всеуслышание. Впрочем, он мог бы и не утруждаться: Моане достаточно было взглянуть на имя отправителя.
Письмо было прочитано и обдумано в течение считанного десятка секунд. Моана подняла глаза на гонца.
— Я хочу отправиться в Заокеанию на том же самолете, на котором прилетели вы, сударь.
Такое обращение применялось только к военнослужащим и к членам Гильдии гонцов. Этой привилегии завидовали все прочие гильдии (за исключением Гильдии магов, понятно), но тут сделать ничего было нельзя: традиция, которой, к слову молвить, было уже прилично за четыре тысячи лет.
— Почтеннейшая, отлет запланирован через четыре часа.
— Я буду.
На сами сборы академику Моане требовалось существенно меньше времени, но следовало быстро передать самые неотложные дела тем, кому надо.
Уже сидя в удобном кресле в самолете, Моана мысленно стала анализировать информацию, содержавшуюся в письме. Сарат сделал свою работу блистательно: отыскал командира. Осталось сформулировать список вопросов и, возможно, просьб.
Госпожа академик откинула складную столешницу небольшого рабочего столика и извлекла из дорожной сумки бумагу и перо. Лететь предстояло, круглым счетом, сутки, но уже очень давно Моана приучила себя не тратить времени зря.
Лаконичность ответного электронного письма от господина Защепина заставила бы обзавидоваться любого спартанца. Оно состояло из единственного слова: 'Кири'. От этого паранойя прикинулась деталью очень молчаливой мебели. Сарат был личностью известной даже в Хоруме, не говоря уж о Заокеании. Филад — еще того более; это имя было знакомо любому выпускнику университета. А вот имя норки знали лишь самые близкие соратники.
Человек за монитором чуть подумал и начал отстукивать на клавиатуре: 'Какие будут предложения по встрече?' У него не было ни малейших сомнений, что таковые придут с задержкой не более суток.
На некоторое время можно было отвлечься. Сидевший за столом поднялся и отправился на кухню разогревать ужин. В голове у него звучал один вопрос: что же такое в мире Маэры вызвало столь интенсивные поиски? Гипотез было множество. Фактов — ноль.
Расчеты требовались такие, что самому Темному впору взвыть и униженно запросить пощады.
Именно эта мысль неоднократно приходила в голову Тифору в процессе выполнения работы. И это несмотря на то, что его небольшой группе была оказана существенная помощь от 'драконов' доктора Шахура. Особо почтенный, в похвалу ему будь сказано, выделил помощников, лишь только узнал о том, какого рода проект находится в работе. Ребята понимали толк в расчетах, чего уж кривить душой. Впрочем, магистр Гарлен им не уступал. И что ж? Все это было без толку. Ну, почти все.
Первая половина задания оказалась проваленной вчистую. Да, открыть портал можно было в любой точке чужого мира. Но размеры этого портала, вероятнее всего, не позволили бы протащить сквозь него даже иголку. Что до устойчивости портала, то ее расчет виделся лишь приблизительным. Ага, в пределах от одной стамиллионной до одной десятой секунды.
Ненамного лучше было со второй частью проекта. Теория добросовестно предсказывала возможность улавливания открытия портала чуть ли не за две тысячи миль. Так то теория. Практической проверке эти выкладки не поддавались — хотя бы уж потому, что для этого потребовалось бы регулярно открывать порталы из чужого мира в различных точках планеты. Правда, можно было попытаться расставить в нескольких местах уловители всплесков магополей, пытаясь поймать момент, когда чужаки с мира Земли откроют свой портал. Но с очевидностью это было бы дорого. Тифор мысленно представил себе подобный эксперимент: для него нужно три бакалавра, дежурящих в три смены, да еще сами приборы. И все это для одной позиции, а таких нужно едва ли меньше десятка.
И очень слабым утешением (а то и замаскированным издевательством) виделось присловье шефа: 'Отрицательный результат — это тоже результат'.
Тифор в простоте душевной и не предполагал, что сам Сарат украл эти слова у Професа. Подобные мысли были не в ходу среди преподавателей университета, не говоря уж о Высших магах. В этой среде снисходительность встречалась крайне редко.
Как ни удивительно, но сходные проблемы терзали умы Александра Шмелева и Михаила Шапиро. Они добросовестнейшим образом пытались выполнить поручение начальства о порталах в других точках планеты.
Справедливость требует сказать: порталы открывались. Но размеры дырок могли внушить депрессию.
— Кошка не пройдет, — оптимистически заявил Шапиро.
— Кошка? Да вы, батенька, живодер и садист, — Шмелев питал некоторую слабость к этим животным. — Я лично и в мышке не уверен.
— А вот я в мышах не сомневаюсь, — бодро отвечал не утративший оптимизма Михаил. — Точно могу сказать: ни одна не пролезет. Вот разве что микроб... да и то после длительной голодовки, бани и упражнений на тренажерах.
Результаты прикидки устойчивости портала заставили морщиться обоих. Что до эксперимента, то ее попросту не смогли точно измерить. Нечем было. Удалось, правда, установить, что связь между мирами держалась менее одной микросекунды, но насколько менее, так и осталось неясным. Теоретические оценки варьировали с интервалом шесть порядков. Но даже самые оптимистические цифры ставили крест на практическом применении. А обходных путей не нашлось вовсе.
Выводы из всего этого рано или поздно обязаны были сформулироваться. И они это сделали.
— Баста! — решительно заявил Шапиро. — Пора оформлять отчет и тащить к Чарли. Да, и добавь еще: гипотеза о существовании плохо заделанной дырки в пространстве, похоже, верна. Хотя подтверждение, признаю, лишь косвенное.
Руководство драконов не ультимативно, но весьма настойчиво предложило участие своих представителей в переговорах. Мотивировали его простейшим аргументом: поселения драконов являются весьма заинтересованной стороной.
Одновременно Бррен настоятельно попросил ставить его в известность обо всех сведениях, касающихся чисто военных возможностей пришельцев. Все же драконы как были воинами, так ими и остались даже спустя пять тысяч лет после гибели их владык — Великих магов.
На участие драконов представители людей, разумеется, согласились. Единственным условием поставили знание английского языка, но его взялась обеспечить Арзана.
В качестве представителя свою кандидатуру выставил Таррот, упиравший на собственный опыт контакта с людьми, владение русским языком и некоторые знания в части земных вооружений и тактики. Правда, он не учитывал, что и то, и другое шагнуло далеко вперед со времен последней встречи с представителями Земли, но... не только генералы, но и офицеры всегда готовятся к прошедшей войне. Однако эта максима была не в ходу среди драконов с их любовью к традициям. Впрочем, лучшего знатока среди крылатых не было.
К неудовольствию начальствующих персон, экспертиза несколько затянулась. И одной из причин явилось пожелание военных: определить максимальную скорость полета драконов.
Экспертам предоставили все записи полетов целей, какие только имелись. Протокол экспертизы появился не сразу. Достаточно быстро определили скорость полета драконов с использованием крыльев — от семидесяти до восьмидесяти узлов29. Куда хуже обстояло дело с оценкой возможностей при полете со сложенными крыльями. Экспертам не на что было опереться: в этом случае запись полета была сделана лишь на фоне далекого пейзажа, а сфокусировано изображение было, понятное дело, на драконах. После долгих споров эксперты выдали очень приблизительную оценку: сто узлов, самое меньшее. За верхний предел посчитали сто семьдесят узлов, исходя из оценок полета земных птиц.
Эта оценка привнесла оптимизм в умонастроение специалистов флота. Уж с целями, обладающими подобными характеристиками, те бороться умели.
Куда меньший успех ждал экспертов при попытке выяснить природу бронирования дракона. Предположение, что их чешуя сделана из органического материала (металлической она не выглядела), не выдержало критики. Никакая органика не могла с такой легкостью противостоять пулям со стальным сердечником. Наиболее дотошные специалисты отметили, что и толщина чешуек не выглядела большой: четверть дюйма в максимуме, а скорее одна десятая. Даже металлическую броню подобной толщины пулеметный огонь должен был преодолеть.
Наибольшее время было затрачено (причем с наименьшим результатом) в попытках объяснить принцип полета. Довольно быстро эксперты сошлись во мнении, что вряд ли тут задействован антигравитационный двигатель. Эта позиция была обоснована детальным анализом картинок пролета дракона над растительностью. Но возможность реактивного движения (а оно осталось единственной альтернативой) оказалась начисто отвергнутой по причине отсутствия всего, чтобы могло быть принято за сопла, хотя бы с натяжкой. Их не существовало от слова абсолютно. В выводах экспертизы ключевым словосочетанием оказалось: 'Так и не удалось установить'.
Обмен электронной почтой пошел более интенсивно. Тот, кого в Маэре называли Профес, получил предложение встретиться в Севастополе. Оно вызвало хмык. Даже не столь искушенный в теормаге сразу бы сделал вывод: портал можно пробить лишь в одну точку. Что ж, следовательно, надо собрать вещи и купить билет в Крым. К счастью, деньги все еще имелись. И было время сделать все необходимые распоряжения в части квартиры.
Инструкции о порядке встречи оказались подробнейшими, вплоть до того, на какой именно скамейке надлежит сидеть. Профессор никогда не служил в армии, но понятие о дисциплине имел. Ее привила специфика работы на тепловых электростанциях, где каждая строка правил безопасности написана кровью.
Разумеется, Сарат вызвался лично идти на встречу. Разумеется, при нем был амулет с защитой от негации. Разумеется, он сразу узнал старого друга. Но это узнавание не доставило радости.
— Здравствуй, командир! — сказал он по-русски в затылок сидящему. Тот обернулся.
— Здравствуй, дружище!
Видимо, Сарату не удалось справиться с эмоциями.
— Что, сильно постарел?
Тут пришелец подумал, что кое-что осталось прежним: проницательность, склонность к иронии и выражение глаз. Но все прочее изменилось и весьма сильно изменилось.
Шевелюра, в которой раньше седые волоски лишь изредка встречались (да и то их можно было не заметить), побелела изрядным образом. Бородка стала совершенно седой. Конечно, прокачать потоки жизни ни один маг не смог бы, но и без этого можно было заметить, что встает человек чуть-чуть неуверенно — значит, коленные суставы не в полном порядке. Морщин стало побольше. Добавились очки (Сарат уже представлял, что это такое), а ведь раньше командир в них не нуждался.
Тут Сарат подумал, что хитростям не место. Тут бесполезны уверения в прекрасном облике. Профес никогда не пребывал в иллюзиях относительно собственного здоровья. И все равно... только сейчас тот из этих двоих, кто на посторонний взгляд мог показаться молодым человеком лет двадцати пяти (скажем, не более тридцати), полностью понял и осознал горечь, которую испытала в свое время Моана — горечь бессилия врача, столкнувшего с тем, что ему не под силу.
— Да, ты постарел. Но твои мозги по-прежнему нужны. Очень нужны.
Собеседник мгновенно перешел на маэрский.
— У вас есть план?
— Имеется. Мы хотели, чтобы ты прибыл на Маэру. Там объясню. У тебя такая возможность есть?
-Теперь времени у меня достаточно. К сожалению. Моей Танюшеньки уже нет на этом свете. Рак. А дети уехали в Соединенные Штаты. У них там своя жизнь. Кстати, неплохая работа и всякое такое. Правда, внуки почти не говорят по-русски. За моей квартирой приглядят, я уже сговорился. Так что готов работать.
Профес улыбнулся в своей манере. Сарат мельком подумал, что как раз улыбка осталась все той же.
По своему обыкновению, командир не упустил случай похвалить:
— Вы молодцы. Здорово продвинулись в теормаге, да и в практической тоже. Защита от негации, как вижу, разработана, иначе ты бы не предложил мне этот переход, — Сарат кивнул. -. И портал есть. Тот, кто это сделал, заслуживает ранга кандидата в академики.
— Думаю, он его получит. Но только мы сейчас не в Хорум, а в Заокеанию. Моана уже там.
— Ага, понял. Значит, во мне нуждаются по обе стороны Великого океана? Выходит, ситуация еще серьезнее, чем я сначала подумал. Ладно, дело есть дело. Пойдем прямо сейчас? Сумка с вещами, как видишь, при мне.
— Да.
— Не боишься, что местные увидят переход?
— Он замаскирован. И потом, я проверяю наличие посторонних методами магии жизни.
— Не очень-то проверка, — скривился землянин. — если у наблюдающих хороший бинокль, то увидят со ста пятидесяти ярдов. И даже более того.
— А мы исчезнем и все тут. Пусть ловят потоки воздуха.
— Да, сейчас не поймают. Но что, если мне понадобится вернуться?
— Через две недели все еще будут следить?
— Есть особенные приборы для наблюдения. Не устают. Не спят. Всегда трезвы. И потом: не очевидно, что через две недели; может понадобиться и раньше. Ну да ладно. Вижу, что вас припекает. Ладно, пошли.
Проход (он и вправду был недурно замаскирован в кустах) провел в некое не особо просторное помещение и тут же закрылся. Сарат зажег магический фонарь и пояснил:
