— Что вы такое говорите! — сказал я, встал из-за стола и обнял его за плечи.
Он прослезился, поэтому пришлось успокаивать и задержаться дольше, чем я рассчитывал. Когда вернулся домой и вышел из прихожей в коридор, услышал доносившуюся из гостиной музыку и пение. Пел я с Верой песню "Мы желаем счастья вам". Бобину с записью мы отправили, поэтому это могло быть только радиопередачей. Я поспешил в гостиную и увидел у радиолы плачущую Веру.
— Почему ты плачешь? — спросил я, обняв прижавшуюся ко мне жену. — Надо не плакать, а радоваться!
— Я так радуюсь, — шмыгнув носом, ответила она. — Когда плачешь, легче переносятся горе и радость.
— Глупенькая! — сказал я. — Радость нужно не переносить, с ней нужно жить! Передали только эту песню?
— Не знаю. Я только включила и сразу на неё попала. Сказали, что передают запись новой пластинки "Алексей и Вера. С любовью к вам". Как ты предложил, так и написали.
Глава 14
Посол Великобритании в Российской империи граф Малмсбери и так в последние дни был взвинчен до предела, а тут ещё приезд главы российского департамента Форин Оффиса графа Чарлза Девона. Мало того что предстояло оправдываться и выслушивать нотации, так от мальчишки, которому не исполнилось тридцати лет!
— Я не принимаю ваших претензий, граф, — с раздражением сказал он гостю. — Мы здесь не у себя дома и проводили свои планы, опираясь не на сотрудников посольства, а на местную элиту и агентуру разведки. Большую помощь оказывали те, кто вёл здесь торговлю наркотиками. И где всё это теперь? Это Братство десятки лет работало под носом императора и его департамента полиции! Более того, как оказалось, этот департамент и был главной силой заговорщиков! За всё время мы не получили от своей агентуры даже намёка на их существование. Недовольных в среде дворянства было много, но ни о какой организации речи не шло! Если не верите мне, спросите у генерала.
— По моей линии об этом ничего не было, — подтвердил сидевший здесь же военный атташе генерал-майор Альфред Ламберт. — Потрясающий пример конспирации. Взять под контроль всю полицию империи, а потом обезопасить себя с её помощью. Они могли давно убрать императора, но тянули до последнего. Видимо, опасались того, что не удержат власть.
— А что не так с агентурой? — спросил Девон.
— Её почти не осталось, — ответил генерал. — Мы могли в открытую действовать через министерства и окружение императора, поэтому не возникало большой необходимости в секретных агентах и их никогда не было много. Этого добра было достаточно у Бенсона, но он пропал вместе со всем своим окружением. Наверняка их взяли русские.
— Почему вы так думаете?
— Это напрашивается само, — ответил генерал. — У Бенсона уцелел один молодой человек, которого перед переворотом отправили в Москву. Вернувшись, он не нашёл в их конторе ни людей, ни бумаг и попытался разобраться. Как я уже сказал, у них было много агентов, которые наверняка интересуют Братство, поэтому этот Грин начал с их проверки. Понаблюдав за двумя квартирами, он заметил в них посторонних людей и убрался от греха подальше под наше крыло. Русская полиция не применяет пыток при дознании, но у неё есть свои, достаточно убедительные методы. Если Бенсон или его люди попали в руки спецов третьего делопроизводства, они им всё выложили. Мы, кстати, проверили склады с наркотиками. Они под замком и охраняются солдатами. Моих людей завернули, не дав никаких объяснений. Русские отменили закон о слабых наркотиках, но у поставщиков в Лондоне нет никаких официальных документов, мы это сразу проверили.
— Прошли две недели, а от вас было только три донесения, — сердито сказал Девон, — и из них трудно понять, что здесь происходит!
— Нам надо было разобраться самим, — пожал плечами посол. — Арестованы почти все, на кого мы опирались в своей работе, а немногие оставшиеся запуганы и мало что знают. Давайте я вам сейчас расскажу то, что удалось узнать, а потом зададите свои вопросы.
— Рассказывайте, — согласился Девон.
— Начну с убийства императора, — продолжил посол. — У меня нет никаких сомнений в том, что его спланировали и осуществили боевики Братства, а погибшие социал-демократы только послужили им прикрытием. О том, что собой представляет Братство, говорить не буду: это есть в моих отчётах. Сразу же после акции оказались изолированы неудобные для заговорщиков фигуры, включая канцлера, некоторых министров и генералов, а также наши ставленники в органах управления. Оставшиеся на свободе министры полностью контролируются Советом Братства. Их поддержал Священный Синод, а Думу фактически разогнали, хотя обещали выплачивать депутатам половинное содержание.
— И что дальше? — спросил Девон. — Я читал их обращение. Сначала все подумали, что заявление насчёт долгов — это популистский жест, но они перестали выплачивать проценты по займам!
— Я всё это время пытался встретиться хоть с кем-то из членов их Совета, — сказал посол. — То же хотел сделать Жорж Катру, но наши попытки закончились безрезультатно. Нам прямо сказали, что не собираются вести переговоры до выборов нового императора. Земский собор соберут через две недели, а потом нужно ждать, пока император утвердит состав нового кабинета.
— Неужели нельзя узнать хоть что-нибудь частным образом? — спросил Девон. — Это же Россия!
— Кое-что я узнал, — ответил посол. — Они действительно хотят аннулировать государственные долги, а частные признать, но при условии снижения процентной ставки с десяти до двух процентов. Это примерно треть от всех сумм, причём больше половины из них должны выплачивать выкупленные нами компании и банки.
— Нам же и расплачиваться?
— Вы не всё слышали. Будет принят закон, согласно которому никто из иностранцев не сможет владеть любым производством или каким-то приносящим доход заведением, если сумма его оценки превысит миллион рублей. Он должен продать его или получить российское подданство. Подданство получить нетрудно, но в этом случае налоги останутся здесь и затруднят перевод больших сумм за границу. И ещё одно. Если продать не получится, имущество выкупит казна с рассрочкой платежей на двадцать лет!
— Они сошли с ума! — воскликнул Девон. — Кто же на такое пойдёт?
— Я не знаю среди них сумасшедших, — возразил посол. — Власть захватили талантливо. Я думаю, здесь другое. Никто не собирается платить, поэтому и делают предложения, которые мы не сможем принять. Мол, мы предлагали, а вы отказались. Отзовут свои предложения и свалят это на нашу неуступчивость.
— Я это уже понял, — сказал Девон, — непонятно, как они собираются себя защищать. Только идиот может рассчитывать на то, что мы утрёмся и просто так отдадим деньги и имущество. По вашим отчётам, генерал, российской армии не существует! Или вы страдаете слепотой?
— У меня отличное зрение, граф! — ответил Ламберт. — По моим докладам численность российской армии составляла только пятую часть от того числа солдат, которое есть у союзных держав. У них в достатке стрелкового вооружения и довольно много артиллерии, но отсутствуют современные боевые самолёты, и почти нет танков. Но если дадим время, всё это у них будет. Сейчас ведётся мобилизация резервистов и, по моим данным, к лету численность армии удвоится. На казённых заводах в пять раз увеличены заказы на вооружение и сейчас ведутся переговоры с частными компаниями. Оплатят всё это из средств, которые не выплачивают по займам.
— Значит, к лету их армия станет в два раза сильней?
— Нет, — покачал головой генерал. — В современной войне главная сила — это не вооружённый винтовкой солдат, а тяжёлые боевые системы, а у нас их в пять раз больше. Русские это понимают, поэтому готовятся к позиционной войне. Об этом говорят их заказы. Заказывается много оборонительного оружия, в первую очередь — это мины. Здесь придумали очень эффективные спаренные зенитные пулемёты, которые могут причинить много вреда нашей авиации. Как удалось узнать, Военное министерство заказало беспрецедентно большое количество ручных и станковых пулемётов. Но чтобы нормально подготовиться и закрыть от нас свои границы, русским нужно не полгода, а лет десять. Они не глупее меня и должны это понимать, но демонстрируют непоколебимую уверенность в собственных силах. Это не может быть блефом, но пока не удалось узнать, что лежит в основе такого поведения.
— Что у них с этим земским собором? — спросил Девон. — Нельзя как-то помешать утверждению нового монарха?
— Некем мешать, — ответил посол. — Я рассчитывал на Бенсона, а теперь нет ни его, ни агентуры. У нас были связи с несколькими частными радиостанциями, но договориться не получилось. Там дежурит полиция, а хозяева напуганы. Фактически Братство через департамент полиции контролирует все радиостанции. С прессой контроль не такой плотный, но редакторы газет с большим тиражом строго предупреждены, да и цензоры не пропустят наши статьи. Население усиленно обрабатывают, Дума выведена из игры, а Священный Синод поддерживает кандидатуру Оболенского, поэтому я думаю, что его выберут без возражений. Плохо, что у нас нет своих станций на русском языке.
— Кто же знал, что так повернётся? — сказал Девон. — При прежнем императоре в этом не было необходимости. Я не могу возвращаться с пустыми руками. Меня сначала разорвут держатели русских ценных бумаг, потом нужно объяснить владельцам кокаиновых плантаций и фабрик, почему они не получат прибыли, а напоследок соберутся главы тройственного союза. Если с меня до этого не снимет шкуру кто-то другой, это сделают они. Отношения между нами основаны на разделе русских территорий, поэтому либо мы выполним намеченное, либо союз распадётся!
— Об этом могли бы и не говорить! — рассердился Малмсбери. — Вы можете что-нибудь предложить?
— Если они не дураки, то должны усилить контроль границы, — задумался Девон, — хотя, когда я её пересекал, этого не заметил. Но везти через границу опасные грузы сейчас слишком рискованно. У вас есть возможность достать стрелковое оружие? Хоть что-нибудь, чтобы стреляло, но его нужно много.
— Могу попробовать, но ничего не обещаю, — сказал генерал. — Расскажите, для чего оно вам, мне будет легче работать.
— Используем поляков, — объяснил Девон. — Нам нужны беспорядки на русско-германской границе. Поляки не любят русских и охотно пустят им кровь. Организуем так, чтобы на это не смогли закрыть глаза. Если хорошо подготовиться, русским придётся вводить армию в Привислинский край. Можно было бы использовать Остзейские губернии, но без большого толку. Они могут травить русских своим спиртом, но за оружие не возьмутся. Поляки драчливее, и от них будет больше пользы. Убьём одним камнем двух птиц. Новому российскому правительству придётся задействовать часть армии на разборку с поляками, что ослабит возможности по защите границ, а если поляки зальют русских кровью, те ответят им тем же, а это для нас повод вмешаться. Одно дело — прийти с оружием за деньгами, и совсем другое — для восстановления справедливости и порядка. Но полякам нужно дать оружие.
— Постараюсь. У русских есть склады, на которых хранится много годного, но уже ненужного оружия. В своё время его держали для ополчения, а для чего держат сейчас, наверное, уже не помнят сами. Здесь все чиновники продажные, поэтому главное — найти среди них достаточно смелого. Мне нужно два-три дня. Но везти придётся с неделю. Летом было бы быстрее, а сейчас быстро не получится.
— Зимой и мы не будем воевать. Они не зря выбрали для начала именно зиму. Ничего, ещё месяца три-четыре, и начнём.
— Вы не в курсе, когда вернётся посол Германии? — спросил Малмсбери. — У немцев в столице много связей и своя агентура, это может сильно помочь.
— Нам сказали, что примерно через неделю. Женит сына и приедет. Хотя теперь его могут поторопить. А зачем вам посол, не можете напрямую обратиться к тому, кто у них ведает агентурой? Они должны поделиться сведениями.
— Может, и должны делиться, но мы от них ничего ценного не получили, — сердито сказал Ламберт. — Граф Шуленбург с нами в эти игры не играл. Или в союзе что-то изменилось?
— Я разберусь, — пообещал Девон. — Сделайте для меня полный отчёт и возьмите билет на ближайший экспресс. И помните, господа, что в нашей игре слишком большие ставки. Если мы проиграем, домой вам лучше не возвращаться.
— Что у вас есть по английскому эмиссару? — спросил Иван Павлович Шувалов приехавшего к нему Апраксина. — Его биография меня не интересует.
— Жаль, потому что биография — это единственное, что мне о нём известно, — усмехнулся Пётр Николаевич. — У англичан сейчас связаны руки и практически не осталось агентуры, но и у нас в их посольстве никого нет. У них даже уборщицы свои, доставленные с туманного Альбиона. Он приехал только на один день, а на следующий уехал обратно. Команды ему мешать не было, и я посчитал, что нам сейчас не нужны скандалы, а его устранение ничего не даст. В лучшем случае выиграем несколько дней. Что бы они ни решили, всё продублируют в дипломатической почте.
— А что могли решить?
— Трудно сказать, — ответил Апраксин. — Мы уже над этим думали. На земский собор они могут повлиять только через польских выборщиков, но сколько там тех поляков по сравнению со всеми остальными! Пошумят, но к их выходкам уже привыкли. Я не жду каких-то неожиданностей от собора. Они могут серьёзно навредить только в промышленности и финансах, но сейчас на это не пойдут. Если что, Совет сразу же всё национализирует. Мы через одного "продажного" чиновника подбросили Мальмсбери черновик одного из ваших заседаний, поэтому он знает, что на это пойдут. Единственное, что приходит на ум, — это беспорядки на наших западных окраинах, скорее всего, у поляков. Тех хлебом не корми, дай только пошуметь, и желательно с оружием в руках. Если оружия будет много, то и шум может выйти приличный. Придётся вводить несколько дивизий и лить кровь, и не только поляков, но и наших солдат. Это оттянет часть наших сил и даст прекрасный повод для вторжения. Мы усилили охрану границы и контроль грузов, но при желании найдут лазейку для доставки оружия.
— Как только мы начнём, им станет не до поляков, — сказал Шувалов. — Но нужно попробовать избежать кровопролития. Ладно, об этом будем говорить с военным министром. Пётр Николаевич, принято решение включить вас в Совет. Надеюсь, вы не станете возражать?
— Спасибо, — ответил Апраксин. — Это большая честь, а собираетесь вы не очень часто, так что избрание не должно сказаться на моей основной работе.
— И вот вам, как члену Совета, первое поручение, — Шувалов достал из ящика стола папку и положил перед Апраксиным. — У нас есть кое-какие секреты, с которыми незнакомы те, кто не входит в Совет или не сталкивался с ними по работе. Это один из них. Вас ознакомят со всеми, а пока прочитайте это заключение и выскажите мнение.
Пётр Николаевич развязал папку, достал из неё лист бумаги и погрузился в чтение. Закончив, ещё раз бегло просмотрел отпечатанный текст, вернул бумагу в папку и положил на стол.
— Кто проводил исследование? — спросил он. — И как это было выполнено?
