— Молодец, Барти, продолжай, — похвалил его Волдеморт.
Крауч выждал немного. Длинная пауза напрягала, била по ощущениям, в ожидании заклинания в спину — я боялась прозевать его на такое ценное мгновенье. Потому когда заклинание снова коротко резануло по спине, выдохнула от облегчения, снова громче вскрикнув, в том числе потому, что он попал по месту, куда уже ударил Лорд.
Пожалуй нужно больше постараться над внешней достоверностью. Волдеморт, думаю, видит, что моя защита работает, и должен видеть сейчас как она разлетается. Только бы не понял, сколько из этих чар преодолевает щит. Контролирую я пока эту защиту плохо, но кое-как вроде бы получается.
Крауч снова выжидал чего-то секунд пять, затем снова применил заклинание. Похоже, он сам понял, что попал по месту предыдущего удара и теперь целился ближе к другому плечу. Я прилагала все усилия, тяжело дыша, резко выдыхая или задерживая дыхание, зажмурив веки и сжав кулаки — опыта для достоверного изображения хватало. Барти применял не обжигающее заклинание, а что-то явно попроще. Похожее использовала Беллатриса во время тренировок.
Хоть я и могла спокойно это вынести, тем не менее, дюжина таких ударов начала причинять неудобства. Не сильное, но пришлось добавить больше 'страданий' и небольшую дрожь. Тогда Крауч сказал:
— Повелитель, я думаю этого хватит.
Тот задумался ненадолго, я на него не смотрела, замерев в ожидании вердикта.
— Хорошо, Барти, можешь ее забирать. Не стесняйся повторять ей этот урок и запомни, если он перестанет на нее влиять, ты можешь прийти ко мне. Я найду для нее полчаса.
Крауч заверил его, что сделает, как он сказал.
Я поднялась на ноги, постаравшись сделать это медленно, как будто с трудом, но смотрела вниз, чтобы не встречаться ни с кем взглядом. В глазах могут что-то увидеть. Пожалуй, можно изобразить злость на лице — если буду слишком подавлена, Волдеморт, который успел меня уже изучить, может что-то заподозрить. Так что злость, но сдержанная и в попытке спрятать ее.
Почувствовала, как подошедший Крауч сильно сжал руку на предплечье и не спеша повел меня к выходу. Позволила ему это сделать, не поднимая высоко ноги и шаркая подошвами. Неспешно дошли до камина. Я без слов взяла летучий порох и пошла первая.
В гостиной в доме Крауча, где располагался камин, успела только облегченно выдохнуть, как зеленое пламя вспыхнуло вновь за моей спиной, отбросив отблески по стенам.
Так, надо бы как-то поскорее от него избавится...
— Пойми, у меня не было выбора... — протянул Крауч и замялся, стоя над душой. — Я не хотел...
— Лучше ты, чем он, — рискнула поднять на него глаза, признавая данный факт. — Разве не ты так говорил?
Барти выглядел подавленным и мрачным. Притом, мне показалось, что в глазах его были какие-то злые искры, как будто ему самому не нравилось сделанное. Я постаралась изобразить обиду и отвернулась:
— Я хочу вернуться в школу.
— Сейчас нельзя, — краем глаза заметила, как он помотал головой и отвернулся почти неслышно выдыхая. В его тоне появилось еще больше мягкости, когда он предложил: — Сначала дай я затяну раны.
— Не надо, — пожалуй слишком поспешно отказалась, но тут же исправилась: — Я зелье выпью.
— Не спорь, — проявил он упрямство, опять схватив меня за плечо, видимо, чтобы не схватила порох и не сбежала обратно в камин. Но затем его тон снова стал мягче: — Я ведь обьяснял, что ты и так слишком много зелий пьешь. Позволь я залечу, а затем сможешь отправиться в школу.
Я сжала зубы, пытаясь придумать, что делать. Никак нельзя показывать ему спину, ведь тогда он увидит, что там нет никаких ран, максимум царапины и, возможно, небольшие синяки.
— В школе залечат в медпункте, — нашлась я.
— Нельзя, чтобы в школе пошли слухи, — снова проявил он настойчивость. — Нечего давать им новый повод, ты ведь понимаешь? Для тебя так будет лучше.
— Заживляющее зелье у меня есть с собой, — подняла на него упрямый взгляд, надеясь, что отступит, как обычно.
— Хорошо, но ты посидишь здесь, пока оно подействует, — согласился Крауч, указав на кресло недалеко от камина.
С таким компромиссом пришлось согласиться. Крауч придвинул два кресла к камину и уселся на одно из них, указав на второе. Позвал домовичку Винки, сказав принести горячий шоколад для меня, а себе — какой-то коньяк, стоящий сейчас в столовой.
Сохраняя осторожность села, так как кресла были со спинкой и не следовало опираться на нее. Достала зелье из кармана, как Крауч остановил меня, схватив за запястье:
— Сначала поешь что-то, — хмурясь, предупредил.
Пришлось подождать, пока Винки принесет запрошенное и поставит на кофейный столик вместе с одним кусочком мясного пирога, который явно предназначался мне.
Барти разжег огонь в камине и потягивал коньяк из стакана, смотря в огонь, пока я быстро прикончила этот несчастный кусочек и выпила зелье.
— Откуда у тебя оно? — спросил он первым делом, видимо, краем глаза все-таки за мной наблюдая.
Хорошо, что решила не жадничать и не изображать, что пью.
— Неважно, — буркнула я, не зная уже когда бы можно без подозрений смыться, а то постоянно следить за своими движениями и вовремя морщиться напрягает.
— Покупать в аптеке в Хогсмиде безопасно, но если у кого-то взяла с рук... — напряженно заговорил Крауч.
— Его несложно сварить, — коротко ответила, не став вдаваться в подробности, что те у кого я его беру, варят его гораздо дешевле и пока подозрений никаких не вызывали.
Воцарилось неудобное молчание. Мне казалось, Крауч что-то хочет еще сказать, не считая, видимо, разговор оконченным, так что я ждала каких-нибудь еще нотаций, но он просто еще раз с мрачным видом приложился к стакану.
— Послушай, я помню, что тебе обещал... — начал было он снова и снова замолчал, смотря куда-то в камин, как будто там в огне появилась огненная саламандра, но ничего подобного не было.
— Я же сказала, лучше ты, чем он, — выдохнула я уже слегка раздраженно и взяла кружку с остывающим какао. Подумав еще немного, добавила: — Я не против, если ты будешь и дальше так наказывать, но ему не говори.
Волдеморт решил, что будет проще науськивать Крауча, так мне же лучше. Передав Барти эту обязанность, чтобы не вызывать любопытства у Пожирателей, он даже сделал мне большую услугу. Надеюсь, только не догадается об этом.
Крауч почему-то тяжело вздохнул и признался, по прежнему не глядя на меня:
— Я не хочу этого делать. Но ты же видишь... Ты могла убедиться, как это видят другие. Ты можешь меня ненавидеть за это, но подумай о себе. Хотя бы для виду не плюй в меня при остальных.
С сомнением скосила на него взгляд. Чего это его потянуло оправдываться и просить, после того что он сделал? Ему бы радоваться надо, что разрешение свыше выдали и теперь он может им оправдываться за нарушение своего обещания.
— Как ты видела, повелитель наказал и меня, и тебя, — нахмурился он, продолжив пялиться в камин. — Хочешь ты того или нет, мы оба Краучи и когда один из нас вытирает ноги об другого, еще и показательно, при других, это роняет честь всей семьи.
Снова начал свои нотации. Готова признать, некоторый смысл в них есть... Когда говорят 'эти Лестрейнджи' или 'эти Лонгботтомы', то имеют в виду всех, связывая репутацию воедино. Если Лестрейнджи натворили грязных дел, то такая репутация у всей фамилии — даже Ричарду, который родителей до определенного момента не знал вообще, приходится с этим смириться. На Невила же всегда давила Августа, что он должен не ронять честь семьи, быть похожим на отца и прочее. С другой стороны, я-то что такого сделала, что он считает плевком? Отцом не называю? Это ведь касается нас двоих. Может, перегнула с этим палку, но тогда Барти сам нарвался. Хотя та же Селвин...
Крауч что-то говорил, я его не особо слушала, так как он явно заходил в ту же тему, что обьяснял мне еще в особняке Малфоев, и спросила:
— Ты поэтому позвал Селвин? Чтобы она мне обьяснила, как воспринимает общество взаимоотношения между нами?
— Да, поэтому тоже... — Крауч немного удивился от смены темы, но быстро взял себя в руки, даже повернувшись ко мне. — Возможно, ты не привыкла у Лонгботтомов, с тебя не требовали вести себя, как часть их семьи, но именно так как она, видят тебя и меня мои коллеги и другие магические семьи.
Я нахмурилась. Гадостей та дама наговорила много, но если это правда... То получается то, что она грозила мне все время тем, что меня Крауч из дома выбросит и лишит фамилии — это чуть ли не стандарт? Так а чего они все ожидают, учитывая всю историю с самого начала?
— Раз я поняла, значит, теперь ее уроки уже не нужны? — уловила я важное.
— Нужны, — ответил Крауч и напрягся, видимо, заметив, как я вскинулась. — Мисс Селвин сейчас в Мунго. Когда там разберутся с твоим проклятьем, я ожидаю, что она вернется к твоему обучению... — пояснил он. — Я скажу ей, чтобы она больше не смела поднимать руку, но ты должна слушать, что она говорит и больше ее не проклинать.
Приятного мало слушать все ее оскорбления, но есть надежда, что она не захочет возвращаться сюда, раз с проклятьем пришлось обращаться в Мунго. Если бы его было легко снять, то уж Крауч бы справился, да и среди Пожирателей наверняка найдутся знатоки даже стихийных проклятий.
Крауч, видимо, воспринял мое молчание правильно:
— Можешь проверить, я говорю правду. Не хотел применять силу, если бы нас обоих не вызвал повелитель, я бы не перешел к этим методам.
Раз он позволяет... Глянула с поверхности, пользуясь тем, что Крауч разрешил. Он ослабил окклюментные щиты, но копаться сильно и не пришлось. Похоже, не просто правда... Он действительно разозлился, но хоть и угрожал, к физическим методам переходить не собирался. Видел он это, как очередное чтение нотаций, надеясь, что раз уж меня впечатлила его вспышка злости, то я в этот раз прислушаюсь к его словам.
— Многие в нашей среде не понимают меня, но некоторые согласны с тем, что применять силу против тебя вредно, — твердо сообщил Крауч, когда я закончила. — И все же, для большинства выглядит так, будто у меня не хватает сил, чтобы просто поставить дочь на место. Для них не важно, есть ли у тебя обиды и хочу ли я сохранить хорошие отношения с тобой, они видят только мою слабость, как и повелитель. Моя мнимая слабость, значит, что они меньше будут считаться с моей личной силой, влиянием и благосклонностью милорда. Что по-твоему это значит для тебя?
Так, он уже говорил об этом: утеря им влияния, значит, что и я следом как носительница той же фамилии получу то же самое. Хоть влияния у меня никакого и нет в их среде, перспективы это режет сильно. К тому же, общественное мнение не ограничивается только кругом Пожирателей...
Крауч явно ожидал ответа, глядя на меня, но теперь я изображала, что хочу смотреть только в огонь в камине.
— Да, проблема, конечно, — пришлось признать.
— Пойми, будь на моем месте кто-то другой, он бы не позволил такой ситуации даже появиться, — с большей горячностью продолжил Барти. — Как бы они не любили своих детей, они бы не позволили, чтобы они вели себя неуважительно к ним при других. В мою жалость никто не поверит...
Я перевела на него взгляд пожалуй слишком резко, что он запнулся и добавил:
— У меня не та репутация, но я не жалею тебя, а хочу лучшего для нас обоих.
И снова пришлось признать, что это похоже на правду. Тот же Лестрейндж показал, что размотает меня в бою один на один легко и не запыхается. Крауч, который явно действовал какое-то время с ним в одной группе не должен сильно ему уступать, а раз Барти метит на место Джагсона, занимающегося контрразведкой, то личная сила у него должна быть на уровне. Получается, действительно на кону стоит только личная мотивация? Беда с башкой, иначе говоря, травма на почве собственного отца, которая и вынуждает его продолжать попытки быть родителем.
Видимо, Крауч прочел что-то по моему лицу и понял это по-своему:
— Если ты все равно не хочешь признавать во мне отца, спорить с данным фактом все равно глупо. Зачем делать из меня врага? Я единственный, кто о тебе хочет позаботиться.
От этих слов я нахмурилась и Барти, к счастью, решил поставить на этом точку, снова взяв стакан и отхлебнув из него. Длинная пауза пришлась к месту. Мысли, которые появились, надо было обдумать. Я надеялась сделать это уже в Хогвартсе...
Конечно, Крауч не единственный. У меня есть еще ОСТы и я уверена, что я могу на них положиться... Но они, как и я, школьники, и никакой реальной властью не обладают, а их личная сила находится в лучшем случае на моем уровне. Складывается же так, что враги у меня — одни из лучших бойцов. В Отделе Тайн я ошибочно расценила разницу сил: оказалось, что Пожиратели всерьез драться не хотели, да еще и, похоже, не до конца восстановились после многих лет в Азкабане. Теперь я смогла оценить разницу между мной и одним из Пожирателей внутреннего круга, и оказалось, что пренебрегать их фигурами слишком глупо. Даже если я раскачаюсь до уровня, чтобы быть в силах выстоять против Волдеморта, они вряд ли будут стоять в стороне и просто наблюдать. Ладно, наверняка, не все Пожиратели настолько умелы и сильны, но их все равно довольно много и становится только еще больше.
Так что как ни посмотри, лучше вспомнить свой же совет себе и не плодить лишних врагов. Мне нужно выжить, пережить Волдеморта, еще и найти и окончательно прикончить Дамблдора. Уже озвучив этот план можно понять, что в этой жизни что-то явно пошло не так... Барти мог быть и врагом, тогда я бы совсем осталась сама с собой, так не лучше ли воспринимать его... хотя бы нейтрально.
Конечно, когда я шла к нему, я считала, что это временно, но теперь возвращаться некуда. Для Лонгботтомов я уже — из Краучей. Невил, по-моему меня ненавидит и я даже не могу развеять его мнение на мой счет.
Крауч даже нарушив свое слово, сделал мне только лучше, так как с его помощью можно избежать истязаний у Лорда. К тому же, Барти уже заступался в критичных ситуациях за меня перед ним, подставляя свою шкуру. Как-то даже по-свински подставлять его перед другими Пожирателями...
— Скажи мне только одно, — повернулась я к нему и что-то почувствовав в моем взгляде или тоне, Крауч повернулся, показав внимание. — Где ты был, когда меня в подвале истязали?
— Пытался убедить их не вредить всерьез.
Барти смотрел мне в глаза прямым взглядом и я воспользовалась ранее данным разрешением, применив легилименцию. Далеко искать не пришлось — я и так чувствовала, что он не врал. Я увидела какое-то помещение, где собралось несколько Пожирателей, которые уже были мне знакомы: Крауч, Долохов, Лестрейдж и Джагсон. Долохов пошел вперед, сказав, что и так не собирался. Поэтому Лестрейдж и Джагсон и задержались...
Причем Крауч не только просил старших товарищей, как раньше Лестрейджа: он действовал угрозой, требованием, компромиссом, даже обьяснением дальнейших выгод от небольшого отступления от приказа. Лестрейдж и Джагсон не могли его просто проигнорировать, так что задержались, пытаясь сойтись во мнении насколько 'не сильно' вредить они должны, а мнения расходились. А чуть дальше, точнее раньше, когда они все собрались перед Лордом, звучал четкий приказ:
