Личность автора публикации, по суждению начальства, потребовала проверки. И таковая была произведена — местными силами, конечно. Очень быстро обнаружили, что означенный любитель инопланетных следов работает в не особо большой фирме, ориентированной на приборостроение.
Замдиректора хвалебных слов не жалел:
— Сабецкий? Голова! Да что я говорю: голова с руками! Приборист милостью божьей. Дайте ему дырку от бублика и метр провода — через неделю осцилллограф соберет. А если еще сам бублик добавить — то действующую модель синхрофазотрона. И в цифровой технике рубит только так. Отменный программист, между прочим. И молодых ребят себе под стать подобрал. Две его разработки мы немцам продали, а он с того машину купил. А до того он...
Капитан Иваньков слушал, улыбался, кивал и думал, что с этим Сабецким, возможно, придется поговорить лично. Хотя, вернее всего, вариант окажется пустым. К несчастью, именно так обычно получается.
Некоторые правительственные учреждения Соединенных Штатов в эти дни кипели работой. Точнее, усиленно работали отдельные сотрудники. Разумеется, в первую очередь это относилось к тем, кто контактировал с чужими цивилизациями. Но не только к ним, поскольку аудиофайл переговоров размножили и отправили на растерзание сразу нескольким группам экспертов.
Лингвисты сделали однозначный вывод: использованный чужаками английский, скорее всего, середины девятнадцатого века. Трое экспертов отметили при этом следы оксфордского произношения. Гипотеза о том, что именно в это время имелся контакт с Великобританией, стала выглядеть весьма вероятной.
Правда, один из экспертов высказал votum separatum31: дескать, знание языка могло прийти от контакта не с государственным учреждением, а с отдельным англичанином с хорошим образованием. Косвенно это предположение подтверждалось тем фактом, что никаких следов подобного контакта найти не удалось. Гипотезу приняли к сведению, но не приняли и не отвергли. Безоговорочно ее принять посчитали невозможным: по мнению остальных экспертов, британцы умели хранить тайны вообще и тайны деликатного свойства, в частности.
Еще один из экспертов отметил высочайшее качество языкового образования: произношение у людей было оценено как безукоризненное. Этот же специалист уверенно сделал предположение, что ухудшенное произношение дракона связано с особенностями голосового аппарата.
Поступило предложение проверить местных на знание других языков. В середине девятнадцатого века международным языком де-факто являлся французский. При подтверждении гипотезы можно было сделать вывод о множественности контактов. Но соответствующую проверку решили отложить и уж точно не ставить вопрос в лоб.
И все эксперты в один голос сочли необходимым форсировать изучение местных языков или единого местного языка, если таковой имелся. Как минимум, следовало составить словарь.
Но кое-что важное пришло не от экспертов, а от представителя военно-морской разведки. Он предложил простейшую вещь: открыть портал на очень короткое время и оставить замаскированный радиосканер широкого диапазона. Батареи хватило бы на десяток дней. Передавать он не должен был ничего, лишь фиксировать.
Сама идея проверки радиодиапазона не вызвала неприятия. Но ее воплощение встретило оппозицию. Противники упирали на то, что портал, вероятнее всего, увидят, а сам процесс установки сканера зафиксируют. Но автор уловки не сдался, а, наоборот, предложил план операции по установке сканера. Разумеется, план подвергли жестокой критике. Но, как всегда, нашелся некий позитивно мыслящий участник совещания, который выдвинул идею установки сканера, которая не должна была вызвать неприятия у местных. Ее и начали осуществлять.
Маэрская сторона готовилась к продолжению переговоров с той же степенью тщательности.
Профес беседовал с всеми тремя переговорщиками и старался быть как можно более убедительным:
— ...Не мне вам указывать, Моана, но сканирование надо осуществлять с приветливой маской на лице, а у американцев, учтите, есть мастера читать по лицам. Ну, проверку на правдивость я не считаю, понятно.
На лице госпожи академика широким мазком проявилась приторность.
— Какое счастье, командир, что я так давно вас знаю. Иначе, вне сомнений, посчитала бы ваши слова за оскорбление.
Но собеседника было не так просто смутить.
— Вы же сами назвали меня командиром. Как таковой я просто обязан предусмотреть все возможности для ошибок. Даже глупейшие. И еще учтите: во время переговоров велась и будет вестись запись и голосов, и изображений. И эти записи будут анализироваться.
— Ну, что запись ведется — для нас не новость. Для ее обнаружения мы могли и не пускать в ход магию разума. Изменения полей электричества засек бы даже студент-четверокурсник. Очень уж они не похожи на то, что показывают на университетских семинарах, ошибиться нельзя. Так что из того?
— То, что каждая черточка ваших лиц будет тщательно изучаться. Если будете впадать в задумчивость без видимых причин — догадаются, что вы что-то такое делаете. Они не будут знать точно, но их аналитики весьма опытны. Вы, Таррот, не в счет, с мимикой драконов эти люди не знакомы.
— Приму к сведению, — сухо отвечала почтеннейшая. — А что еще?
— Вы — академик. Сарат — лишь чуть ниже рангом. А вы, Таррот? Согласитесь, уровень ваших умений может вызвать беспокойство.
— Мою квалификацию, между прочим, проверили, — холодно отпарировал дракон.
— Это кто же делал?
Моана если и смутилась, то самую чуточку. А может быть, и вовсе не отреагировала на подколку.
— По части жизни и разума проверяла я сама, — эти слова сопровождались артистически робкой улыбкой и выверенными взмахами ресниц. — Вы мне доверяете?
Пока Профес подавлял улыбку, наигрыш исчез.
— На самом деле хватило бы и одного Сарата. Он по этим двум специальностям на уровне магистра. Но все остальные школы — его работа.
— И как же вы, Моана, оцениваете результат?
— Хотя экзаменуемый и универсал, но обучение было... кхм... не слишком равномерное. По всей стихийной магии — лиценциат, причем очень хороший. Почти магистр. По электричеству, связи, трансформации — приличный бакалавр. По жизни и разуму... лиценциат, но средненький. Телемагия не в счет, конечно. В эту специализацию мы даже не пробовали соваться.
— Поправка, — влез Сарат, — в стихийной магии драконы, даже универсалы, как правило, сильнее, чем во всех прочих видах. Природное это. Уж я точно знаю.
— И я знаю. Следовательно, вы, Таррот не будете работать по жизни и разуму, — подытожил Профес, — впрочем, думаю, что вам можно продемонстрировать свое умение в магии огня или воды. Телемагию — не надо. Американцы уже имеют на видео примеры полетов драконов. Полагаю, в этом вы не сомневаетесь?
— Да, но они не знают, на каком физическом принципе драконы летают, — задумчиво молвил первый теоретик Заокеании.
— А ведь верно, — поднял брови командир, после чего заговорил, как бы обращаясь к самому себе, — антигравитацию могут приплести, еще реактивное движение. А сопел нет. Интере-е-есно...
Последовало молчание. Столь ученых терминов не знал даже Сарат.
— Короче, не советую демонстрировать телемагию. Да, вот еще хотел спросить. Почему ваши специалисты пробили портал именно в Севастополь?
Тут глубокочтимый сильно смутился.
— Пробовали. Уже давно пробовали. Пытались варьировать место. По времени смещение получается, мы аж в середине вашего девятнадцатого века побывали. А вот по пространственным координатам — нет. Короче, та же ситуация, что у пришельцев. И у нас, и у них смещение дает катастрофическую неустойчивость портала. Мы проверили экспериментально. У них... вроде бы тоже должно быть так.
— Ты хочешь сказать, что у американцев может не получиться портал в другую часть Маэры? Это, собственно, мы подозревали. Почему?
Некоторое время Сарат успешно боролся с собой, но принужден был сдаться:
— Мы не знаем видимой причины для такой привязки порталов. Но, похоже, она есть.
— А это в нашу пользу. Середина девятнадцатого? Так вы, должно быть, аккурат в Крымскую войну попали.
— Ну да, — простодушно отвечал Сарат. — И даже косвенно поучаствовали. Таррот, между прочим, там был. И еще та, что с тобой была на связи. По-русски Мария Захаровна, здесь ее имя Мариэла. Она как маг жизни там поработала. И даже замуж вышла за местного. Он у нас теперь бакалавр... Прославилась, если хочешь знать. Вон адмирала Нахимова лечила от пулевого ранения.
— И блистательная была работа. На ее основании я пробила докторский ранг без защиты...
На этом Моана прервалась. На лице ее проявилась выражение хирурга, которое тут же сменилось тревожным. Уж она прекрасно знала, что ничем этому пациенту помочь не сможет. А тот явно нуждался в услугах врача. Редко Моане доводилось видеть, как человек стареет буквально на глазах.
Профес с усилием взял себя в руки и проговорил:
— Когда умер адмирал Нахимов?
Профессиональные навыки помогли госпоже академику быстро взять себя в руки.
— Для начала тебе нельзя так волноваться. Симптоматику сердечной недостаточности я знаю, будь уверен. Что до твоего вопроса: он был жив и практически здоров, когда наши покинули Землю, а когда и от чего умер, мы не знаем. Мариэла вытянула адмирала после пулевого ранения в голову, если быть точной. Кстати, ей самой тоже попало.
Про себя Моана горько сожалела, что не взяла стандартный набор целительницы. Уж верно Ирина не поскупилась бы. К счастью, Профес явно почувствовал себя лучше. Это проявилось и в словах, и в тоне, каким они были сказаны:
— Теперь-то я понимаю, откуда вы знаете английский. С той поры?
— Ага.
— Ребята, у меня зародились... некоторые подозрения. Сарат, если у тебя есть связь с Севастополем, закажи там самую подробную книгу о Крымской войне, какую только они смогут найти. Вот, — он достал то, что называл бумажником и извлек из нее несколько ассигнаций, — на покупку. Найдут несколько — пусть берут.
И уже совершенно деловым голосом добавил:
— Но это задача не первой очереди. Придется озаботиться средствами противовоздушной обороны. Принцип я уже продумал. Я тебе его лучше письменно изложу. Только вот что о Севастополе... кхм... нельзя ли перед тем, как раскрывать там портал на весь размер, сделать маленькую дырочку — дюйм, не больше — и глянуть на поля электричества. Опасаюсь, что местными властями установлена система слежения. Где-нибудь на расстоянии ярдов сто.
Моана знала, что такое паранойя, и предположила вслух именно этот диагноз.
— Уж лучше быть параноиком, чем беспечным дурнем, — отрезал Профес.
— Здравствуйте, Александр Викторович. Вот мое удостоверение, — с этими словами капитан Иваньков предъявил книжечку с вызывающей уважение надписью на обложке. — Меня можете звать по имени-отчеству.
Высокий, круглолицый, почти лысый, кареглазый инженер-приборист деланно-небрежным взором скользнул по документу.
— Что же вашей конторе от меня нужно?
— Всего лишь консультация как специалиста. И не более.
— Почему именно я?
— Есть причина. Гляньте. Ваша публикация, не так ли?
Из темно-коричневой папки на свет появилась распечатка страницы того самого уфологического сайта.
— Верно.
— Правильно ли я понял, что собрать вот этот прибор вполне возможно?
Вопрос был лишним: на форуме это было сказано впрямую.
— И даже нетрудно. Вот сделать для него систему регистрации данных — задача похитрее.
Капитан не был совершеннейшим невеждой в части программного обеспечения и потому спросил:
— Автоматизированная система записи результатов с такой же системой выявления аномалий, верно?
— В общем, да. Но анализ данных сначала должен проводить исследователь. Отсеивание явно левых сигналов и всякое такое.
Тут Иванько решил пойти на штурм.
— Александр Викторович, ведь вы можете такой прибор создать, не так ли?
— Могу. Но зачем? Это неинтересно.
Капитана кольнула иголочка недоверия, но прежде, чем он придумал ответ, Сабецкий продолжил:
— Я уже такую систему сделал.
Представитель разведки сдержал чувства. Он все же прошел хорошее обучение.
— А можно на нее глянуть?
— Прошу, Сергей Иванович.
Приборист прошел быстрым шагом в дальний угол комнаты.
— Вот.
Капитан выразил откровенное восхищение: во-первых, по долгу службы (на собеседника надо было произвести самое приятное впечатление), во-вторых, изделие того заслуживало.
— Никогда не думал, что увижу такое! Это же двести восемьдесят шестой процессор. Плата родная?
— Угу.
— Лет двадцать... пять?
— Не, двадцать восемь. Между прочим, еще американского производства.
— Александр Викторович, не для протокола: сколько за нее отдали?
— Сто двадцать. Наличными.
— Ага... так... а этот контроллер откуда?
— Испытательную машину разбирали, я заначил. Досовский32 , но сделан на века. Правда, пришлось малость перепрограммировать, и вот эту платочку под USB порт добавил. Драйвера на Сетке накопал.
— Угу, а в него флэшку?
— С ограничением по емкости, надо признать. Сто двадцать восемь мег, больше не тянет.
— Ну хорошо, а формат выходных данных?
— Последовательный примитив, но отыскал одну программулечку, та перебрасывает в экселовский формат.
— И вы эту штуковину опробовали?
Вопрос был нарочито тупой, но капитан как раз на это впечатление рассчитывал. И попал в точку: Сабецкий посмотрел, не скрывая превосходства:
— Ясно дело. Большей частью чистый фон, сигнала не выделить. Но было кое-что сверх того.
— ?
— Вот именно, Сергей Иванович. Сигналы от пробоя. Но доказать это не просто.
— Объясните.
— Во-первых, надо убедить себя и других, что это не артефакты от измерений.
Иваньков не до конца понял и прозрачно об этом намекнул:
— А приведите пример такого, коль не в труд.
— Да проще простого. Хлопнула Ниночка Сорокина дверью — вот вам и артефакт.
— Эта Ниночка с вами работает?
— Не в моей группе, к счастью. Девушка большого таланта, а голос у нее и того больше. Когда она поет в помещении, все приборы класса один и выше сбоить начинают и поверки требуют. Что до таланта: спалить за два года три чайника — это не каждый может. Заметьте: чайники были с защитой от перегрева. Из тех, что сами выключаются.
— А, знаю, у меня дома такой.
— И работает он у вас...
— ...Да лет пять, даже чуть больше.
— Вот видите, а Ниночка может ухайдакать в четыре месяца. Рекорд некоторым родом. Весь этаж удивляется: как ее муж терпит.
Капитан вежливо хохотнул. Сабецкий продолжил уже серьезным тоном:
— Потом: надо доказать, что сигнал, то бишь портал, искусственного происхождения, а это работа не из малых.
— Понимаю. А вы можете показать файл в виде экселовской таблицы прямо здесь? — и палец ткнул на монитор.
Через пару минут на экране появился график.
— Так нагляднее, — пояснил инженер. — Вот они, пики. Видели?
Капитан вгляделся.
— Ага... вот они... а тут перерывы в записи. Как понимаю, ваше изделие работало не круглые сутки?
