Барти коротко ожег ее взглядом, видимо посчитав, что она перегибает палку, но ничего не сказал. Она же вроде поняла и сделала вид, что уделяет время еде.
— Мне кажется, раз вам этого не известно, то и не должно интересовать, — пожала плечами, наколов на вилку кусочек пирога и положив в рот.
Женщина взглянула на Крауча таким взглядом в котором без труда читалось требовательное: 'Скажи что-нибудь!'. Барти коротко облизал губы и выдал:
— Айрли, хватит грубить.
Тут уж я обожгла его взглядом. Эта игра с обменом ядом и так настроение портила, я уже молчу о том, что вчера была оставлена без ужина и теперь я должна делать вид, что все нормально.
— Тебя отстранили от занятий? — смотря на меня сквозь длинные ресницы, прямо спросила Камилла.
Я потянула время, пользуясь тем, что занята пережевыванием и ответила:
— Вроде, нет.
— Тогда почему потребовалось забирать тебя домой? — продолжила она допытываться.
Хотелось позабавиться, ответив что-то вроде 'наверное за то, что бросалась Круциатусами во временно исполняющего обязанности директора', но я подумала, что не стоит делиться такими подробностями, которые еще и могут быть использованы против меня. Тем более ей Крауч, похоже, многое не рассказывал.
— Может, это лучше спросить у Барти? — предложила ей допытываться у него.
Она наградила его требовательным взглядом, который он старательно не увидел.
— Ты до сих пор позволяешь себе обращаться к отцу по имени? — добавив строгости в голос, спросила женщина, изобразив на лице что-то похожее то ли на пренебрежение, то ли на брезгливость. — Как у тебя совести на это еще хватает, после всего, что он для тебя сделал?
Теперь уже я вопросительно взглянула на Крауча, но меня он тоже решил игнорировать. Могу ему посочувствовать, но не от всего сердца, конечно.
— К твоему сведению, Барти мне разрешил обращаться к нему по имени дома, — решила я выдать ей часть нашего уговора, раз Крауч молчал.
Но он решил стукнуть по столу левой рукой с вилкой, возле меня, заставив всех вздрогнуть от неожиданности.
— Это не значит, что ты можешь так разговаривать с Камиллой, — смотря на меня, сказал он. — Она теперь твоя мать, проявляй и к ней уважение.
Колдунья напротив, судя по виду, возликовала, хотя и сдержанно, я посмотрела на обоих испепеляюще. Пришлось напомнить себе, что спорить сейчас с Краучем не выгодно, он должен вернуть мне мантию-невидимку, и с трудом, но промолчать. Потом еще смогу ему сказать, что называть ее матерью он меня точно не заставит.
Все принялись за еду и на какое-то время воцарилось молчание, прерываемое лишь тихим перестуком столовых приборов. Затем Камилла опять заговорила:
— Дорогой, пока она дома, я могу заняться ее воспитанием.
Я уже было хотела ей ответить, но Барти предупреждающе повернулся ко мне и ответил ей:
— Не стоит. С ее магическими выбросами тебе нельзя рисковать.
Значит, Селвин ему не жалко, а Камиллу — жалко? Далеко не факт, что я бы ее приложила случайно выбросом, но она-то как раз меня довести может. Так что фактически, хорошо, что Барти принял мою сторону.
Смотря на Камиллу, изогнула бровь.
Женщина снова требовательно взглянула на Крауча. Барти тут же свел брови, придавая себе грозного вида, коротко прокашлялся, сделав свой голос ниже обычного:
— Пока ты дома, ты не будешь просиживать без дела. Я взял выходной и займусь твоим воспитанием сам.
Вопросительно на него взглянула, но дальнейших пояснений не последовало. Что значит 'сам'? Лорд ему какие-то указания дал?
Камиллу слова Крауча, видимо, успокоили и дальше завтрак прошел без эксцессов. Наелась я быстро, хотелось уже уйти, но едва отложила приборы, отодвинув стул, как женщина опять глянула на меня так, будто я грязь, попавшая на ее туфли:
— Куда ты собралась? Пока все не доедят, нельзя вставать из-за стола. Научись уже правилам хорошего тона.
Барти неторопливо заканчивал, бросив на меня предупреждающий взгляд, она же лениво ковырялась в овсянке. Мне просто не хотелось оставаться в 'приятной' компании дольше, чем требуется. Сев обратно, принялась сверлить ее взглядом мысленно желая, чтобы овсянка встала поперек горла. Как ни странно, Камилла вдруг закашлялась, взяв салфетку, подтверждая, что мысли могут быть материальны.
— Айрли, — вздохнул Барти. — Можешь идти.
— Дорогой, не стоит идти у нее на поводу, — негромко, как хомяк чихнул, прокашлявшись, сказала Камилла, не успела я отодвинуть даже стул. — Проявляя чрезмерную мягкость, ты только способствуешь ухудшению ее поведения, а это бросает тень на нас всех.
Поймав на секунду взгляд Камиллы, уловила образ какого-то пожилого мужчины с похожей формой глаз, с проплешиной на голове, но густыми бакенбардами на щеках, соединяющихся в усы. Похоже, какой-то ее родственник, догадалась я, возможно, отец.
Крауч слегка поморщился, видимо, он понял, что она хотела ему сказать. Очевидно, те самые 'родственники' Камиллы, которые не желали меня видеть и предпочитали игнорировать существование.
— Может быть, раз он глава семьи, он сам решит, проявляет ли он мягкость? — теряя терпение, спросила ее с вызовом.
— Как ты с отцом разговариваешь?! — громко возмутилась Камилла. — Что за выражения?! За такое отношение тебя могут выгнать из семьи, так и знай!
— Это не обсуждается! — повысил голос Барти, перекричав ее. — Мы больше не будем подымать вопрос выгонять ли ее из семьи.
Камилла ощутима присела обратно, присмирев, но недовольно поджав губы. Мне показалось, этот вопрос у них уже поднимался раньше.
— Она моя кровь и я не собираюсь ее бросать, — добавил он ей, но затем повернулся ко мне: — У ее матери прав будет поменьше чем у меня, и даже проснись она вдруг, это вовсе не будет значить, что она будет рада ее видеть.
Намекает на то, что я разбудила Алису, чтобы перебраться обратно к Лонгботтомам? Мысль, конечно, но я хорошо понимала с самого начала, что не вызову восторга, свалившись так на голову людям, которые провели года буквально в коме, и вообще не для того это сделала. Но похоже, пробуждение Лонгботтомов пока не разглашается? Ну, это всем на руку. Притом, раз уж Барти сам мне дал подсказку, как оправдываться, грех не воспользоваться.
— Почему это меньше, чем у тебя? — подняла я брови. — Если ко мне в семье отца будут плохо относиться, я могу пойти в семью матери.
Крауч засверлил меня взглядом, но я не скрывала усмешки. Лучше пусть думает, что это и есть причина, почему я разбудила Лонгботтомов, пусть считает меня глупой и наивной, чем подозревает в том, что связалась с Орденом.
Я припомнила его слова, которые как-то запомнились в больнице, что это он меня подтолкнул своими словами к этому шагу. Да-да, я обиженный ребенок, не более.
— То есть ты предпочтешь отправиться обратно в больницу святого Мунго? — язвительно поинтересовалась Камилла, но Барти поднял руку, прося ее помолчать.
— Айрли, можешь вернуться к себе в комнату, — сказал Крауч и я решила воспользоваться данной возможностью, так как чувствовала уже изрядное раздражение от этого 'семейного' завтрака.
Чуть позже успокоилась, но заняться было решительно нечем, чтобы отвлечь мысли, поэтому перешла к практике в подсознании. Думаю, мне еще есть куда стремиться. В комнату, по-моему, совершенно без стука зашли, вырвав меня этим звуком из внутреннего мира. Открыв глаза, увидела новоявленную мачеху. Она сморщила нос и заявила мне:
— Заруби себе на носу, — строго сказала Камилла, — что ты в роду только благодаря благородству и доброму сердцу своего отца, и с таким поведением ты дождешься более справедливого отношения к себе.
— Скорее уж глупости, — фыркнула я, припомнив как именно у них с Алисой Лонгботтом получилось все 'по взаимному согласию'.
— Так ты это называешь?! — воскликнула женщина, негодуя. — Что ж, я этого так не оставлю!
Она задрала нос, развернулась и быстро покинула мою комнату, оставив последнее слово за собой. Не знаю откуда, но возникало ощущение, что они с Селвин родственные души. И все меньше надежды, что я с ней уживусь.
В обед началось все заново. За столом молчание ощущалось напряженным и преисполненным всеобщего раздражения.
Барти с остервенением разрезал отбивную на тарелке. Камилла строила выражение лица в мою сторону, как будто перед ней сидел старый домовой эльф с пухом, растущим из ушей. Спустя пять минут я переложила к себе на тарелку вторую отбивную, желая отъестся от пуза, компенсируя вынужденные голодовки. Сама я не хотела заострять, но все ждала, к чему мачеха еще придерется и промокнув губы салфеткой, она сообщила:
— Если будешь столько есть, растолстеешь до невероятных размеров и ни один маг на тебя не глянет. Да что там, и магл побрезгует.
— Я не позволяла себя открыто оскорблять, — прохладно заметила я, взглянув на нее.
— Это констатация факта, — вздернула она нос, уничижительно глянув на меня из-под ресниц. — Твой отец очень точно заметил, что ты не осознаешь свою ситуацию. С твоей биографией тебе надо очень постараться, чтобы мужчина был готов жениться на тебя, не боясь опозорить семью.
— В таком случае, я выберу смелого, — фыркнула я.
— На этот счет есть обнадеживающие новости, — заговоривший вдруг неожиданно бодро Крауч, привлек всеобщее внимание. — Тобой заинтересован твой друг, Ричард Лестрейндж, и его отец согласен на помолвку. Что скажешь?
Подавившись воздухом, я сразу припомнила ту прогулку на Косой переулок. Похоже, она была даже не настолько невинна, как казалось.
— Когда он дал свое согласие? — уточнила я, стараясь сохранять спокойный вид.
— Еще в декабре. Так что скажешь, согласна на него? — спросил Барти явно обнадеженный отсутствием сиюминутного отказа.
— Нет.
Барти шумно выдохнул как-то устало и обреченно.
— Лестрейнджи известная фамилия. У них хорошая родословная и репутация в обществе, — влезла со своим замечанием Камилла.
— Да, как для бывших заключенных Азкабана вполне неплохо, — не удержалась от язвительности.
Женщина хотела что-то сказать на это, но Барти остановил ее:
— Камилла! Я сам поговорю об этом.
Она подняла брови, полуприкрыв при этом ресницы, и села с видом, что будет молчать, хоть и имеет что добавить. Губы от обиды она забавно вытянула вперед уточкой, вызвав мою улыбку, отчего только с большей злостью испепеляла меня взглядом.
— Несмотря на прошлое, с их сыном Ричардом ты в хороших отношениях, — продолжил Барти. — Хотя Рудольфус может после твоей... — он сделал паузу, выделив следующее слово, — выходки разозлиться, но насчет помолвки он, по-моему, все твердо решил. Во всяком случае, я с ним поговорю еще по этому поводу, разведаю его настроение и помогу тебе принести извинения.
Я поморщилась, вспомнив о том, что я вообще-то Лестрейнджа тогда стихийной магией приложила, но он при этом меня бил на пару с Джагсоном. Нет, за такое извиняться точно не буду, да и Лестрейндж-старший по-моему не согласится, хотя Барти и кажется иначе. Хотя Крауч уже просил отца Ричарда в директорском кабинете за меня, рассказывая какая я глупая и что надо ко мне относиться снисходительно. Тогда я, конечно, психанула, но Рудольфус отнесся довольно снисходительно, видно, характер у него в целом спокойный и рассудительный. Воспоминания о том инциденте оставили также неприятный оттенок, но даже не в Лестрейндже-старшем дело. Ричард, хоть по сути мой ровесник, воспринимается как младший товарищ, подопечный, да еще и младшекурсник, но никак не возможная пара. У меня все неплохо и с Каном, все более чем устраивало, как развивается, хотя после последних новостей о том, чем все-таки особенная моя магия... Я и согласилась с ним встречаться только с условием, что его ненормальная тяга к моей магии не ослабнет сама собой, а иначе разойдемся. Мне казалось, это единственное, что его интересовало, а сейчас даже не знаю... По идее моя магия теперь всех будет интересовать. Всех, кто обладает достаточно сильным чутьем и поймет, что перед ним Темная леди. Но пока он, наверное, этого не понял?
В любом случае, я собираюсь просто понаблюдать и надеюсь, что решение стоит ли мне с ним продолжать иметь близкие отношения придет само собой. Мне он нравится, но... честен ли он? А если вспомнить угрозы Лорда всем моим близким, то Кан с большой вероятностью окажется первым под ударом. Его родители и так были недовольны, что их сын из-за меня попадает в неприятности, а тут еще такое.
Пока я погрузилась в свои мысли, Барти терпеливо ждал ответа, так что я ответила:
— Если кто и должен приносить извинения, так это он за то, что сделал.
— Ты и тут успела оттоптать ноги! — возмутилась Камилла, вскинув руки.
Крауч взглядом напомнил ей не вмешиваться и ответил:
— Я думаю, мы сможем это все обсудить и решить взаимные обиды. Вернемся к Ричарду Лестрейнджу. Тебе не обязательно иметь с его родителями хорошие отношения, достаточно и того, что парень хочет взять тебя в жены, а его отец согласен на помолвку. Если ты не будешь больше повторять подобные выходки, то он, возможно, будет снисходителен к тебе.
Ощущая, что раздражение никуда не девается, а только растет, изогнула бровь:
— А его мать вы что же не спросили?
— Разрешение на помолвку дает глава семьи, — пояснил Барти.
— Неужели Беллатриса согласна с этим? — спросила тем же ироничным тоном, не скрывая своего удивления от того, что женщина с таким темпераментом осталась в стороне от судьбы сына.
— Я думаю, родители Ричарда решат это между собой, — увернулся Барти от прямого ответа. — Но ты же уже с ней общалась и как по мне прошло довольно неплохо.
— Неплохо? — я уже устала показательно изгибать брови и ограничилась сарказмом. — Да, когда она вытирала мной пол и оскорбляла, я заметила ее благожелательность.
Камила на меня прищурилась, явно желая что-то сказать, но все еще молчала. Барти вздохнул, видимо сдаваясь:
— Тебе не обязательно с ними общаться часто, можете просто видеться на праздники.
— Определенно, стоит испортить себе все Рождества в дальнейшем ради этого, — кивнула я.
— Хорошо, если и Ричард тебе не подходит, есть хоть кто-то кто подходит? — устало и раздраженно спросил он.
— Я присматриваюсь.
— Пока ты присматриваешься, все более-менее приличные кандидатуры уже заключат помолвки. После школы будет поздно, — припечатал он.
— Может не будем доводить до непроизвольного насылания проклятья? — с силой сжав в правой руке нож, предложила я, намекнув на случай, когда моя спонтанная магия его ослепила на время.
— Как хочешь, — бросил Барти, наконец, закруглив этот разговор, хотя явно не согласившись.
— Я бы тоже хотела добавить, если позволишь, дорогой, — подала голос Камила и не дождавшись реакции от Крауча, продолжила, обращаясь ко мне: — Как сказал твой отец, тянуть с этим нельзя. Тебе и так повезло, что тобой заинтересован молодой человек из такой древней и богатой семьи. Другого такого шанса уже не будет.
Я решила ее показательно проигнорировать и придвинула к себе тарелку с салатом.
