Августа медленно на секунду прикрыла глаза, я заметила, как она сжала руки в кулаки. Ответа, казалось, не требовалось. Я принялась снова ходить туда-сюда.
Как Августа могла понять? Возможно, заметила тот же изменившийся в какой-то момент цвет глаз? Черную молнию я не могла демонстрировать.
Как? Когда?
Фрэнк тогда одергивал Августу, когда она сказала им отплатить мне за помощь. Как будто они друг друга поняли. Или мне уже кажется и я притягиваю факты? Но есть факт подселения паразита после Отдела Тайн. Августа тогда шла на поводу у Дамблдора, но позже сказала разобраться подробней с этими сдерживающими печатями. Она разочаровалась в нем, стала подозревать, когда поняла, что Дамблдор использует членов Ордена и так же легко разменивает их. Дамблдор точно знал о моем титуле и магии, но вряд ли бы ей сообщил. Августа могла ему поведать?
— Когда ты это поняла? — резко развернулась к ней, требовательно спросив. — Ты сообщила это Дамблдору?
— В больнице, сразу после твоего рождения, — спокойно ответила Августа, сохраняя непроницаемость.
Меня это настолько ошарашило, что я сделала шаг назад. То есть — тогда?! Выходит то, что я считала благородным порывом души человека, сумевшего приютить неродного ребенка...
— В первый час после рождения, — добавила Августа. — Красные глаза.
Я недоверчиво на нее смотрела, не зная, что и сказать. Даже мысли, казалось, разбежались в стороны и никак не могли сформироваться во что-то конкретное.
— Пойми, нельзя говорить Темному лорду или леди об их титуле. Право сообщить это имеет только одно высшее существо.
Морриган?! Мне сообщил Лорд, но... Она говорит о той богине?! То есть это тоже негласное правило передавшееся в семьях магов? Я не удивлена, что они знают о ее существовании, но... я просто не могу найти слов. И тут меня пробило еще одним осознанием.
— Ты взяла меня, зная о титуле, решила вырастить... Ты всегда говорила, что не веришь, что Лорд умер окончательно, что он однажды вернется. Ты хотела, чтобы я одолела его?! Заменила?!
Призраки не могут бледнеть, но цвет ее кожи стал более прозрачным, а черты более напряженными. Августа отрывисто кивнула. Я резко выдохнула воздух ртом, взъерошив волосы.
— Почему я должна об этом догадываться?! — разозлилась я, воскликнув. — Если я — Темная леди, расскажи мне все сама!
— Я хотела вырастить тебя правильно, чтобы ты стала хорошим человеком, — заговорила Августа намеренно раздельно и спокойно, но как будто с трудом. — Но твоя сила стала проявляться слишком быстро. Ты еще не научилась говорить, не начала ползать, а вокруг тебя уже творилось волшебство. Дамблдор посоветовал ограничить его, чтобы оно не навредило. Когда ты стала бы применять его более осознанно, оно пошло бы во благо.
Не в силах устоять на месте, снова принялась бросаться из стороны в сторону быстрым шагом, тяжело дыша. Дамблдор! Конечно же, Дамблдор! Маленькие дети все творят волшебство! Что такого произошло?! Что такого я должна была сотворить, что она согласилась поставить ограничивающие печати?!
— Значит, моя магия не убивала меня, — сказала я, почувствовав, что не могу говорить спокойно и тихо. Я пыталась взять под контроль голос, но он дрожал, словно подпрыгивая от готовой взорваться лавы изнутри. — Это вы решили, что мне она не нужна! Волдеморт меня грозится убить через полтора года, а мне сил не хватает из-за вас?!
Августа поджала губы, но ничего не сказала. Я надеялась, что это ее проснувшаяся совесть, потому что Августа всегда озвучивала свое мнение напрямую... Наверное, поэтому Дамблдор и позволил ей растить меня. Она не способна на утайки и ложь.
В огромном зале кроме колон ничего больше не было, никаких предметов или мебели, мы с ребятами тут тоже никогда ничего не оставляли, поэтому я не сразу поняла, что магия вышла из-под контроля и ветер свободно гуляет по помещению. Гул доносился откуда-то из-под сводчатого потолка, но я, такое ощущение, стояла в его центре и не ощущала ничего. Августа же явно это видела. Она молчала, не двигаясь и смотря прямо, ее бушующая магия не задевала.
Задышав, как учили, я постаралась успокоить мысли и привести в порядок сознание. Когда я смогла взять себя в руки и гул в ушах, до сих пор мной не замечаемый, утих, Августа вновь заговорила:
— Многие Пожиратели смерти остались на свободе, если бы кто-то узнал тебя...
— Даже не знаю, отдали бы кровному отцу? — ядовито предположила. — И что бы они тогда неправильно сделали?
Малфой, задери его горгулья, Малфой-старший добивался лишения опеки Августы, но гораздо позже, когда Лорд вернулся.
— Дамблдор утверждал, что Темный лорд не погиб, — уверенно напомнила Августа. — Значит, он бы не дал тебе жить. И теперь, как ты и говоришь, он хочет тебя убить, значит мы были правы.
— Не вашими усилиями! — огрызнулась я и разжала пальцы, перестав подавать магию в воскрешающий камень.
Призрак тут же исчез. Я хотела было позвать Шерлока, чтобы погладить и успокоиться, полезла в капюшон даже...
Я чувствовала злость и опустошенность, как тогда после обрыва связи с фамильяром. Хотелось рвать и метать! Меня обманывали! Я помню все только с двух лет и растили меня как ребенка с особыми потребностями, значит Дамблдор с Августой наворотили что-то вместе со Сметвиком такое, что ударило по моим мозгам. Может и магия в разнос пошла, но это их не остановило и сдерживающие печати они не убрали. В детстве у меня долго не было магических выбросов, как и у Невила, но все были уверены, что только Невил может оказаться сквибом.
Августа старалась всегда за мной присматривать, никуда не отпускала почти, зато в Хогвартс без вопросов отправили. Почти всегда с Невилом играли вместе, помню еще к Уизли водили как-то раз в гости, а так почти все время дома. И только в Хогвартсе под присмотром! Я всегда находила оправдание, почему Августа не навязывает мне свое мнение так, как Невилу, и позволяет больше своеволия. Потом стало ясно, почему позволяла обращаться к себе по-имени, когда стало понятно, что не родственники. Хочешь куда-то пойти? Хорошо, но только под присмотром, без присмотра только в местах вроде Мунго. Выбрала какой-то непопулярный музыкальный инструмент для хобби? Пожалуйста! Невил заинтересовался плюй-камнями? Нет, ни в коем случае, не серьезное дело — пойдет в спортивный кружок более подходящий для мальчика. В итоге оба забросили все быстро.
В оцепенении я присела прямо на холодный пол, чувствуя температуру крайне отдаленно. Встала, походила от колонны к колонне. В голове все равно не укладывается.
Будь я на месте Августы... Появись у меня на руках ребенок, который станет таким же Темным лордом, как тот, которого она ненавидела... Крауч-старший отказался, по-видимому, даже не пришел взглянуть. Дамблдор, наоборот, подсуетился. Может быть, специально искал, а может просто влез, так как судьба моя явно двигалась к тому, чтобы расти в сиротском приюте, как Редл... Может поэтому он Августу и убедил, что нужно вырастить меня 'правильно'. По итогу Дамблдор разочаровался, зачем-то подтолкнул меня к Волдеморту, когда у меня сил было еще меньше, чем сейчас, в надежде на что? Что я его одолею? Ха! Положил на алтарь, решив взять моей силы, как брал ее у Лорда, по его признанию. Но по Августе он тоже скорей всего сразу понял, что она не играет с ним заодно. По крайней мере, не совсем заодно. На то и рассчитывал, верно, что Августа не сможет ничего скрыть.
Но какова затея! Не могу не признать, что вырастить Темную леди 'правильно', в идеалах, что Пожиратели, даже оправдавшиеся, все поганцы — это дальновидно, как минимум, учитывая, что Темный лорд — это единственный источник, чтобы не растерять магию. Даже сейчас я согласна, что Пожиратели — мудаки, а Волдеморт главный го...
Да что ж такое, магия опять вылезла!
От печатей и паразита этого однозначно надо избавляться. Но когда печати сбоили, каждый раз, буквально каждый раз это оборачивалось для меня обмороком и долгим визитом в Мунго. Я не могу справиться с магией, потому что не научилась? Волдеморт, выходит, был прав, когда говорил, что мне просто нужно научиться... Но сдерживающие печати в его интересах. Он не позволит снять их. Он точно знал о них и забрал все бумаги. З-зараза!
Мне хотелось то выть от бессилия, то ругаться. Даже подумалось, что Тайная комната создана Слизерином, чтобы прийти сюда поплакаться подальше от чужих глаз. Это меня ненадолго развеселило и позволило вспомнить, что я не могу оставаться здесь, давая волю эмоциям. Если я сделаю ошибку, Волдеморт точно ее не упустит. Я не могу ничего пока с этим сделать, а подумать это все надо еще раз, когда уже буду спокойна и взглянуть на все со стороны. Краучу тоже не раскроешь проблемы — тут же может донести до Лорда мое желание избавиться от паразита и всех печатей. ОСТы тут тоже мне ничем не смогут помочь.
Пришлось отбросить пока все мысли и волнения в сторону и сосредоточится на восстановлении равновесия. Вряд ли наверху, в школе, кто-то заметит, спустя такую толщу земли и каменной кладки, но на всякий случай. В таком состоянии я не могу вернуться наверх. А я за всеми этими открытиями совсем забыла, что собиралась спуститься ненадолго, буквально на полчаса, по итогу сижу уже больше часу.
Злость мне удалось унять, но пришло какое-то опустошение. И все же, можно сказать, успокоившись, поднялась наверх. Все эти мысли пока отбросила в сторону, решив для себя, что на воспитание Августы у меня пререканий почти нет. К Пожирателям и их деяниям, а также к Волдеморту не испытываю симпатии. А то, что с Редлом из медальона общий язык нашла... Так он прикидывался. Сейчас, имея дело с Волдемортом напрямую, у меня совершенно другое мнение о нем.
Остаток вечера я старалась провести в общей с соседкой спальне, не попадаясь на глаза другим. Скрывать эмоции и переживания я уже научилась, но опасалась, что тот же Кан что-то заметит. Я не чувствовала себя готовой всем поделиться и не знала, как обойти при этом тему лордства в целом.
Утром с совиной почтой пришло письмо от Крауча:
'Я видел вчера с 15:30 до 16:55 и жду объяснений. Иначе прибуду лично и мы серьезно поговорим'
Звучало многообещающе. Лишних проблем не хотелось, тем более, когда я в некотором раздрае чувств.
'Сразу после уроков я пошла прогуляться и подышать воздухом. Какие-то проблемы с этим? Может будешь внимательней в точки всматриваться?'
С ответным наездом, но иначе никак. Даже если Барти просмотрел всю карту, буду ссылаться на то, что просто проглядел, зато теперь буду знать, что он начинает следить сразу по окончанию занятий. Я попросила Сэм на это время где-то на полчаса обернуться мной и пройтись по школе, так что надеюсь, если Крауч будет кого-то спрашивать из учеников, это сработает.
Второй раз я рискнула ближе к отбою, предварительно выждав четыре дня. На этот раз воспользовалась другим спуском в Тайную комнату, не просила Саманту подменить меня, спускалась под мантией-невидимкой, чтобы никто из учеников или учителей не заметил даже приблизительное направление.
Дух Сметвика — моего бывшего лечащего лекаря, которого я дернула, появился без проблем, но опять начал мямлить. Скрывать что-то ему не имеет уже смысла, но он, как мне показалось, боялся признаться в том, что сделал мне лично.
— Айрли, — лекарь снова нервно мял в руках полупрозрачный платок. — Тема твоих печатей сложная и я уверен, что кто-то другой занимается твоим делом...
— Ты же знал, что я — Темная леди, — сделав свой голос угрожающим, вгляделась в него с ненавистью. — Я уже знаю, что ты сделал и ты еще смеешь теперь что-то пытаться скрыть от меня? Я тебя вызвала, значит, отвечай!
В прошлый раз я его пожалела, он прикинулся, что не знал, что делает, вводя содержимое какой-то пробирки Августе, а узнав, что его отравил Снейп, сам удивился. Но теперь мне не кажется, что этот полноватый лекарь был со мной так уж честен. Жаль, что сделать я ничего ему не могу.
— Миледи, я действовал из самых лучших побуждений! — тут же поспешно принялся он также нервно оправдываться с жалким видом. — Я не знал, что делаю, а затем поздно было. Я не мог ничего вам сообщить!
— Хватит, — резко оборвала его. — Мне нужны только подробности про эти печати.
Сметвик мне выдал информацию, разъяснив непонятные моменты: у меня теперь три слоя защиты: ограничивающая источник печать, блокирующая генерацию магии по его словам чуть меньше чем наполовину, печать, что испускает наружу лишнюю магию, если все же той генерации слишком много и паразит сверху, который жрет лишнее, чтобы не было выбросов, хотя выбросы еще как остались. Призрак Сметвика меня только убедил больше в том, что паразит совершенно лишний в этой схеме, мне же и до того морально было неприятно носить с собой что-то такое. Может, конечно, толк с этой навороченной системы в какое-то время был, стала же я на какое-то время спокойнее и даже по внешнему виду стало видно, что чувствовала себя лучше. Все нервы, в который раз убеждаюсь — от них все болезни. Стресс, который создает школа уже привычный и не трогает, а вот вся эта круговерть с Лордами, богиней и темной магией... Я с ума схожу и магия следом, никакие печати не помогают.
Я постаралась записать основные моменты в свой блокнот, зачарованными чернила, чтобы проявлялись только после ключ-фразы. В будущем, мне это пригодится, когда я найду толковых лекарей, чтобы снять всю эту гадость.
Вернулась к себе в спальню уже немного после отбоя, а утром получила письмо от Крауча, чтобы я ждала его на выходных и 'готовилась'. К чему готовиться не уточнялось, видимо, просто чтобы боялась.
Выходные начинались буквально на следующий день. Крауч пришел к воротам замка — видимо, аппарировал. На этих выходных не было походов в Хогсмид. Его задержала охрана у школы, так что ему пришлось подождать, пока мне передадут весточку и я к нему (не слишком спеша) выйду.
Барти аппарировал со мной к дому. Провел к своему кабинету. Я здесь не бывала раньше, поэтому оглянулась слегка. Кабинет отдавал той же аскетичностью, что и весь дом, антураж в мягкой и ненавязчивой цветовой гамме и мебель из темного дерева, нарочито грубоватой формы. Вдоль одной стены выстроились шкафы с книгами и всякой утварью, скрытые за стеклом. На другой стене висела картина тонкой и хрупкой светловолосой волшебницы, которая мягко улыбнулась нам. Крауч ей кивнул и прошел вперед, как будто специально не глядя. Я же наоборот задержалась. Лицо у нее имело схожие черты да и светлый цвет волос почти в тон, подозреваю, что это мать Барти, моя бабушка с его стороны получается.
— Сядь, — услышала я Крауча и повернулась к нему, опиравшемуся одной рукой на стол, где царил идеальный порядок.
Присела на предложенный стул, оставленный специально перед столом, с ожиданием посмотрев на него. Крауч сам садиться с другой стороны не стал, предпочтя нависать передо мной сдвинув брови. Он некоторое время молчал, будто давая шанс начать оправдываться самой, но я спокойно взирала в ответ.
— Я предупреждал тебя, — наконец начал он, его голос звучал ровно, но с каждым словом становился все жестче. — Я не потерплю наплевательского отношения к своим словам, — Крауч прищурился. — Ты дважды покинула школу, зная, что это недопустимо. Тебе мало проблем?
