Глядя на нее, я испытала непреодолимое желание повязать такой воспитанной змее салфетку. Поставив тарелку, сказала:
— Подожди секунду, по всем правилам хорошего тона для такого ужина надо использовать салфетку.
Змея ничего на это не ответила и я понадеялась, что она не будет сопротивляться. На глаза попался оставленный кем-то видимо из домовиков маленький передник, среди горы посуды, которую они, видимо, мыли. Я возликовала и вернулась с ним к Нагайне. Змея даже приплюснутую голову приподняла, чтобы мне было удобней повязать передник немного ниже ее головы, размером с три ладони, не меньше.
Полюбовавшись секунду и проверив, держится ли, убедилась, что не передавливает. На самом деле он немного сползал из-за гладкой чешуи, но Нагайна как-то так изогнулась вперед, чтобы он не сползал ниже и терпеливо ожидала. Я достала из кармана один за другим акромантулы и вернула их в нормальный размер прямо на тарелке, где теперь они лежали высокой горкой, норовя свалиться.
Сама я села на стул напротив, наблюдая за тем, как огромная змея аккуратно наклонилась и эстетично так прикусила клыками верхнего паука, размером с маленькую собачку, подкинула его вверх и проглотила. В прошлый раз выглядело ужасно, как она проталкивала еду, а сейчас уж не так, когда Нагайна изогнулась так, чтобы и проглотить паука и передник не уронить. Выглядит даже умилительно.
Настроение после встречи с Лордо стремительно поднималось. Я оперла руки на стол, наблюдая с легкой улыбкой на достаточном расстоянии через столешницу. Если пару верхних пауков Нагайна легко прикусила клыками, то вот нижние два, оставшиеся на тарелке, скользили по ней. Змея поворачивала голову, пытаясь их так и сяк прикусить, и видимо, с трудом сохраняя неспешность, так как я услышала от нее:
— Чтоб мне мышей одних есть... Почему они такие скользкие?!
— Без столовых приборов в руках вообще сложно, — подметила я. — Помочь?
— Да, благ-х-ходарю, — воспитанно отозвалась змея.
Я сходила за вилкой и села обратно на свое место. Наклонившись над столом, наколола вилкой брюшко акромантула, тут же принявшее сочиться тягучей жижей, похожей на полузасохший клей, и подняла. Нагайна степенно приблизилась, легко прикусив паука клыками и сняв его с вилки. Я почувствовала себя, как в контактном зоопарке, но об этом ей, конечно, не сказала.
— У тебя, как для змеи, отличные манеры, — похвалила я ее.
— С-с-спасибо, — прошипела она. — Я все-таки была человеком, но в следующий раз я все-таки предпочту без этикета. Очень утомляет.
— Понимаю, — отозвалась я и похвалила: — Без рук и столовых приборов ты удивительно грациозна. А как ты стала тогда змеей?
Расхваленная змея охотно пояснила:
— Не помню точно. Хозяин нашел меня, когда я уже жила обычной змеиной жизнью в лесу. Он посчитал, что я была анимагом, но обернуть меня обратно не смог. Так я осталась с ним. Хозяин сказал, что похоже на проклятие, которое не обернуть вспять. Дай мне, пожалуйста, последнего, — указала она носом на тарелку.
Я с готовностью наколола последнего акромантула и протянула такой вежливой змее.
Именно в этот момент дверь резко распахнулась и открывший было рот Кэрроу, с написанным на лице желанием заорать на меня, так и застыл.
Нагайна схватила акромантула с вилки и быстро закинула в рот.
— Тебе все равно никто не поверит, — сказала я Амикусу.
Тот ошарашено смотрел то на Нагайну в белом переднике, проглатывающую паука где-то в середину своего длинного тела, то на меня с вилкой в руке. Я все ждала, когда он сможет связать мысли в слова, но первая среагировала Нагайна. Змея открыла огромную пасть, расширив глаза с вертикальными зрачками:
— Тебя не приглашали! — зашипела она на змеином.
Кэрроу, конечно, ни слова ни понял, но попятился назад к дверям, пока не толкнулся в них спиной, а затем быстро исчез за ними. Нагайна зашевелилась, вознамерившись явно его преследовать, поэтому я ее окликнула:
— Постой, это за мной, — я спрыгнула со стула, поспешив ее обогнать. — Он точно за мной пришел.
— Я с ним только немного поиграю в отместку, — заверила меня честная змея. — Он останется жив.
— Я думаю он никому не скажет, что видел, — уверено ответила я и спохватилась: — Не шевелись, я сниму передник.
Названный передник быстро сползал, когда змея извивалась. Думаю, он бы со временем слез, но для этого ему надо проскользить через все длинное змеиное тело. Не хотелось бы, чтобы Нагайна в таком виде вернулась к Лорду, так что я подошла, потянув за край завязанного бантика и быстро его сняла:
— Готово, — сказала и поспешила к двери. — Я пошла, а то снова меня потеряют. Пока-пока.
— Пока, — прошипела Нагайна с виду не собираясь преследовать никого.
Выйдя в коридор, осмотрелась, заметив Кэрроу аж посередине коридора, переминавшегося с ноги на ногу.
— Ты чего это, а? — спросил он громко с возмущением, с обвинением даже, но не криком. — Это ж тебе не хорек, закусит тобой, не успеешь и вякнуть.
— Как ты понял, где я? — спросила я, вместо ответа.
— Домовик сказал, — буркнул Кэрроу. — Ты от темы не отходи. Тебе же наверняка сказано было идти к камину, как освободилась, — нет, ты бродишь по особняку.
— Ничего я не брожу, — отказалась я от обвинений. — Отошла на пару минут на кухню перекусить.
— Смотри, чтоб тобой никто не перекусил, — перекосило Кэрроу.
— Тебе-то что? — нахмурившись вопросила я. — Как будто ты был бы не рад.
— Конечно, не рад! Без головы оно вообще как-то нерадостно, — гаркнул он уже нетерпеливо, после чего грубо подтолкнул меня в спину, заставив поморщиться и быстро шевелить ногами. — Пошли уже, в Хогварсте будешь перекусывать.
Я не стала спорить, решив, что не хочу тут больше задерживаться, все равно к Луне не заглянуть уже. Сама же подумала, что Кэрроу, похоже, решил, что Лорд его за ученицу головы лишит. Он-то, конечно, не знает, что Волдеморт бы и рад ученицы лишиться не своими руками. Правда, все-равно странный вывод — Нагайна-то питомец Лорда, причем разумный питомец, и чтоб она-то укусила кого-то без его позволения? Ну, Пожирателей он-то ей точно запретить кусать должен был, змея умная и все должна была понять. Репутация должно быть у змеи не очень, да я и сама, когда та резко бросилась, как-то резко сердце в пятки уронила.
Кэрроу проводил меня до камина и, как обычно, впихнул в зеленый огонь от летучего пороха первой. Вот вроде и знает, что я так-то тоже Темная леди, а обращается почти как обычно, разве что матами не кроет. К счастью, с той стороны, в директорском кабинете, наши пути разошлись и я отправилась к себе.
* * *
С Каном мы стали действительно меньше проводить времени вместе. Раньше не было желания афишировать свои отношения, когда их могут использовать, а теперь и подавно. Но вроде бы оба это понимали и в обиде на друг друга не были. Схлынул период взрыва эмоций и какой-то беззаботности, но теперь мы спокойно и умиротворенно проводили то короткое время, что могли, вместе. Так что выгадав редкий момент, когда мы спрятались после уроков у опушки леса, что у озера и просто прогуливались, я должна бы радоваться... Но мысли все равно были не радостные. В Ордене, конечно же, какой-то доносчик. Счастье, что он, похоже, пока не знает, где находятся, восстанавливаясь, Лонгботтомы, да и счастье, что я не стала в это лезть.
— Тебя что-то тревожит? — в конце концов, спросил Самуи. — Ты прямо вся в своих мыслях.
Все-то он видит. Я вздохнула и призналась в еще одном поводе для тревоги:
— Думаю о своих печатях. Хочу избавиться от них.
— Это не опасно? — нахмурился он, явно намекнув на чрезмерную поспешность.
— Скорей всего, — пожала плечами. — Я уже обратилась к Краучу, но он сказал, что сможет организовать встречу с лекарями только летом. Пока что смотрю, что с зельями делать, которые принимаю. После смены ведущего мою историю лекаря, мало что понятно.
— Почему ты решила сделать это именно сейчас? — спросил Кан с тревогой. — Ты же знаешь, чем это может закончиться.
— Ага, — натянуто улыбнулась. — Помру от своей же магии. Но альтернативы нет, до семнадцати все равно надо от них избавиться и самостоятельно как-то пробовать жить.
Прошлись некоторое время в молчании. Кан о чем-то думал, погрузившись в себя, затем сказал:
— Я обратил внимание, что у тебя чаще стали происходить магические выбросы. Не думаешь, что наоборот надо попросить не снять их, а усилить? Я же видел твою историю лечения. Там же ясно сказано было, что без них есть риск смерти даже в семнадцать лет, когда тело максимально готово к магической нагрузке, — быстро и возмущенно выдал Кан.
Я припомнила, что он читал те документы со мной вместе.
— Другого выхода нет, — вздохнув, повторила я. — Уж лучше сейчас попробовать снять, чем ждать, когда в следующий раз... — меня передернуло при воспоминаниях, как я попадала в больницу даже когда печать только слегка отваливалась.
Воцарилось неуютное молчание.
— Как-то мне все время до этого везло, что рядом оказывалась помощь, когда печать выходила из строя, — призналась я. — Если получится избавиться от печатей раз и навсегда, то мне же лучше, а если нет, то заново сказали наложат, делов-то, верно? К тому же, ты заметил по документам, что мне успели магического паразита подселить в печать?
Задав этот вопрос, взглянула на Кана и заметила, что тот выглядит чересчур бледным и будто вовсе лишился языка. Я видела, что он хочет многое сказать по глазам, но, видимо, он уже понял, что я решила.
— Нет, — наконец, выдавил он бесцветно. — Что этот паразит делает там?
— Просто питается магией, — пожала плечами. — Гадко звучит, конечно, я сама уже пыталась избавиться от него, когда в прошлый раз была в Мунго. Только дежурный лекарь, который и заметил записи про него, не смог справиться.
— А что на это сказал твой отец? — вдруг спросил Самуи.
— А... — поняла я вдруг, что упустила этот момент. — Ну... Я ему не говорила пока, что хочу снять печати. Только обследоваться. Но потом будет уже ясно.
На самом деле Краучу я не спешила говорить, потому что Волдеморт мог прознать. Ему-то вряд ли надо снятие моих ограничителей.
— Так скажи! — горячо поддержал эту идею слизеринец. — Он же должен знать, что делают с его дочерью! Пусть сам проверит все, стоит ли вообще это делать. Мы с тобой не поняли тогда ничего про паразита, как проконтролировать, что другие лекари сделают лучше? Это же нельзя так сразу сделать! Что-то точно пойдет не так!
— Знаю, — отмахнулась, устало вздохнув. — Я потому и надеялась, что что-то новое подскажут, чтобы не сразу обрывать печати.
Очевидно, Кану идея показалась чересчур самонадеянной, а я казалась слишком беспечной.
— Я не уверена, что Барти что-то смыслит в этом, — добавила я. — Видно, он не особо вникал в эту тему. В прошлый раз он сопровождал меня для профилактического осмотра в Мунго, стоял там, как неприкаянный, так что мог бы и не ходить. Можно и без его внимания к этому, там знающие лекари уже разберутся.
— Все равно, — возразил Кан. — Хотя бы и для сопровождения. Пусть знает все. Моральная поддержка тоже нужна.
Я поняла, что совсем искусала нижнюю губу и заставила себя прекратить это делать. Да, нервничаю, но Барти тут тоже ничем не поможет. Если же дело касается темной магии, а оно точно касается, то лучше держать всех в неведении. Зря я даже с Каном поделилась тревогой, теперь вдвоем нервничать будем.
Скользнув взглядом по размерзающемуся озеру и подтаявшему уже сверху снегу у берега, вдруг осознала, что скоро конец февраля. А значит скоро и короткие весенние каникулы.
— Слушай, пообещай об этом никому не говорить, — обратилась я к Самуи.
— Ты никому из наших больше не рассказывала? — уточнил он, на что я покачала головой. — Ладно, но отцу все-таки напиши.
— Что, например? — устало выдохнула, надеясь, что он откажется от этой глупой идеи.
Скользнув взглядом по кромке леса, Кан напряженно прищурился, смотря куда-то за деревья. Взглянув туда же заметила, видимо, аврора. Мантия темно-коричневая, похожая на кожу, сливается среди деревьев. Видимо, это и есть та охрана у Запретного леса. Колдун заметил нас явно раньше и видимо сопровождал какое-то время сбоку у леса. Мы говорили негромко, а он далековато держится, надеюсь не слышал ничего.
— Идем в совятню, я помогу составить письмо, — решительно развернулся к замку Кан.
По пути обратно, достаточно удалившись от леса и озера, снова стали спорить на открытой местности перед замком. Кан считал, что не надо так рисковать, не надо пытаться снять печати совсем, ведь жить можно и так.
— Или убеди его найти другой способ наложить печати, раз эти не помогают, — настаивал Самуи.
— Но я не хочу, — возразила ему.
— Можно ведь и потом провести весь ритуал. После семнадцати, — убежденно заговорил Кан. — Два года пролетят незаметно. Ты же все равно и так не чувствуешь проблем с обучением из-за недостатка магии?
Проблем с обучением, значит... С обучением в Хогвартсе точно нет, а вот с выживаемостью — да.
— Обучение в школе это не все, — возразила я, после долгой паузы. — Не хочу носить на себе всю жизнь паразита, который отъедается моей магией.
— Тогда напиши, чтобы твой отец отложил это дело и поискал способ заменить этого паразита другими сдерживающими печатями, — с готовностью уверенно повторил Кан, продолжая стоять на своем.
— Послушай, я не хочу получить замену, — начиная терять терпение ответила ему. — Я хочу от них совсем избавиться. И не хочу, чтобы ты об этом кому-то говорил. Ты же не скажешь?
Кан замялся, явно не желая давать таких обещаний, но согласился.
========== Глава 114 ==========
На Кана я все-таки наорала. Я от него такого никак не ожидала. Он сам написал письмо Краучу и, когда Барти мне написал, что, дескать, нет, снимать печати мы не будем, только осмотр, я все поняла и пошла разбираться с Самуи. Я злилась, он просил успокоиться и сказал:
— Ты скоро так на людей кидаться начнешь.
Чем естественно взбесил еще больше.
Кан продолжал настаивать, что Барти взрослый и он тоже считает, что это опрометчиво и опасно, а значит я должна к нему прислушаться. Он был уверен, что это просто моя блажь!
— Не знала, что у тебя такое доверие к Краучу! — с сарказмом выкрикнула, когда мы ругались в пустом кабинете.
— Он может оценить все риски, — Кан не кричал, но голос был тверд и уверен в своей правоте. — Он старше нас с тобой, знает побольше нашего. И сама говорила, что он твой единственный родственник сейчас.
К этому сводились все его доводы. Я уже жалела, что как-то сказала так, поясняя, почему примирилась с Барти, но сейчас это звучало совсем по-другому. Из-за этого я с Каном несколько дней не разговаривала, да и потом не особо охотно обменивались фразами. Я злилась и, по-моему, закономерно злилась, ведь Кан мне пообещал, а по итогу Барти узнал и теперь не получится незаметно по ходу дела перевести обследование в снятие печатей! Я бы могла с теми лекарями сама поговорить и обо всем договориться, но теперь Крауч будет настороже, а с ним, наверняка, и Волдеморт!
