Сарат твердо верил: соответствующие амулеты создать можно. Вопрос стоял лишь в том, как скоро это удастся сделать.
В Лаборатории Военно-морского флота США работа тоже не стояла на месте.
Надо отдать справедливость: Шмелев и Шапиро трудились на совесть, пытаясь пробить портал в тот же мир, но с другими географическими координатами. Получалось плохо.
Сначала Александр показал, что портал, который позволил бы пропустить сквозь себя хотя бы человека (о слоне речь не шла), должен размещаться на расстоянии от Большого Портала (так они его называли в разговорах между собой) не более двухсот метров. Оценка была, конечно, приблизительной. Потом Михаил несколько раз попробовал поверить теорию экспериментом. Вышло еще хуже, чем предполагалось: хотя человек мог пройти по размеру (пригнувшись, само собой), но при этом нельзя было медлить. Портал схлопывался с вероятностью девяносто семь процентов через пять секунд с десятыми. При увеличении расстояния получалось еще печальнее. Ради пущей убедительности Шмелев прикинул размеры и устойчивость порталов на расстоянии пятисот и тысячи метров. Как и ожидалось, картина оказалась гораздо хуже.
Разумеется, результаты были доложены Чарли в письменном виде. Реакция начальника была мягкой по форме и жесткой по содержанию:
— Ребята, вы сами понимаете, что даже при двухсотметровом расстоянии между этими двумя порталами параметры нового не позволяют всерьез говорить о его практической пользе. Алекс, просчитайте на всякий случай, как оно будет при открытии нового на расстоянии ста метров, но это так... для очистки совести. А вы, Михаил, проверьте экспериментом.
Друзья добросовестно очистили совесть.
Сабецкий выполнил пункты договора до точки. Он представил полный проект прибора для регистрации возмущений пространства (так эти эффекты назвали в документах), в том числе программное обеспечение. В течение одного дня после доставки нужных элементов конструкции прибор был собран. Как и ожидалось, намного больше времени ушло на отладку.
Прибор был передан заказчику. Через считанные четыре дня все тот же Иваньков снова нарисовался в стенах фирмы.
Приборист слегка удивился:
— Сергей Иванович, какие-то проблемы?
Визитер был преисполнен вежливости.
— Нет, сама по себе ваша разработка действует превосходно. Но мы хотели бы вашей помощи в расшифровке результатов. Я принес данные.
Инженер пихнул флэшку в порт. Через минуту последовал ряд междометий:
— Ага... э-э-э... о! У-у-у... — и еще сколько-то примерно того же сорта.
Вскоре терпение представителя ФСБ было вознаграждено. Последовало нечто более осмысленное:
— Как интересно... кажется, понимаю... Сергей Иванович, тут записаны сигналы от порталов разного вида. Нет, разного происхождения.
— Поясните, Александр Викторович.
— Тут не пояснять, а показывать надо. С вашего позволения, я продемонстрирую последовательность... вот, видите?
— Эти пики намного меньше вон того.
— Не в этом дело! — приборист явно разгорячился. — Они различаются по форме! Да глядите сами — вот эта группа, они все асимметричные.
— Так что ж?
— У Леши есть теория. Леш, подойди!
Леша с первого взгляда не производил выгодного впечатления. Иваньков глянул второй раз, потом третий. Впечатление ухудшилось.
Молодой человек имел вид законченного дурака: коровий взгляд, тупая улыбка, ни единого признака мысли в глазах. Подумав, капитан ФСБ счел, что этот тип, возможно, не безнадежный дурень, а просто недоумок. После еще одного этапа размышления пришла мысль, что Сабецкий — уж в его-то уме сомневаться не приходилось — не стал бы держать в группе такого и уж тем более не осмелился выдвинуть его пред светлы очи представителя заказчика.
— Тут не особо много думать надо, — заявил Леша. — Вот эти пики отметаем: очень уж они мало отличаются от фона. Вполне возможно, длительность у них крошечная. Вот эти два показывают интенсивность по нарастающей, потом плато, потом сброс. А вот этот — у него сразу выход на максимум, потом сброс без всякого такого градиента. Вот я и решил, что эта группа — из тех, что открываются с Земли. А этот — наоборот, оттуда.
Прошло не менее полусекунды, прежде, чем капитан полностью осознал грозный смысл последней фразы. Некоторым утешением послужило то, что прорыв извне (если это был он) не повторялся в течение вот уже месяца.
— Вы хотите сказать, что инопланетяне открывают пространственный портал на территорию нашей страны?
— не открывали и открыли один раз. Потом, не ручаюсь, что нашей. Может быть, на территорию Казахстана. Тут сравнительно недалеко. Уж верно не в Европе. Гораздо интереснее эти.
— Поясните, — улыбка Иванькова вышла несколько искусственной.
— Мы прикинули рассеяние... ну, короче, вот этот портал к нам куда ближе расположен, чем эти.
— Насколько?
— Точность неважная. Мы тут с Сашей спорили. По его расчету выходит от десяти до пятнадцатии тысяч километров.
— А по вашему? — невежливо перебил капитан.
— У меня получилось: где-то на другой стороне земного шара. Но с направлением полная неясность.
— И все же?
— Даже примерно не сказать. Антарктида. Япония. Индонезия. Рио-де-Жанейро. Вашингтон. Но доказать пока что не можем.
— Александр Викторович, правильно ли я понял, что сейчас вы работаете над пеленгацией? — спросил Иваньков нарочито спокойным голосом.
Почему-то ответил все тот же Леша:
— Вы думаете, решается так просто? Щаз! — последнее слово было произнесено с преувеличенно отчетливой артикуляцией. — Чтобы пеленговать, надо иметь что пеленговать. А эти сигналы, большие пики то есть, они ведь не каждый день появляются. Отрабатывать пеленгацию надо, а на чем?
— Ничего не хотите добавить, Александр Викторович?
— Нам бы надо прикинуть вклад микропорталов в фон. Сигналы от них мы не ловим, а ведь такие быть просто обязаны.
— Микропорталы, говорите? Какие у них могут быть параметры?
— Размеры — порядка ангстрема, а скорее даже меньше. Ну, это меньше диаметра атома, — пояснил на всякий случай приборист. — Длительность — наносекунды. Свет за это время и метра пройти не успеет. Если кратко: не с нашим оборудованием регистрировать такое. Наверное, и не надо. Вполне возможно, они вообще природного происхождения, но доказать это не можем. В настоящий момент, имею в виду. Тут работа немалая нужна.
— Кажется, я все понял. Спасибо вам. Александр Викторович, когда я смогу получить заключение? Сами понимаете, его нельзя выслать по обычной электронной почте. И к нему методику ваших расчетов.
— Мою или Лешину? — сказано было почти шутливо.
Ответ был исполнен полнейшей серьезности:
— Ту и другую.
На этот раз ФСБ опередила Моссад. Или перехитрила? Нет, просто проявила повышенную догадливость. Состязание, правда, было заочным.
Хитрый алгоритм сопоставил слово 'норка' из самого первого подозрительного письма и упоминание об этих зверьках, полученное в последнем сообщении от источника в Моссаде. И это совпадение попало на стол к майору Шматову.
Означенный офицер в совпадение не поверил. Во-первых, доверчивость не одобрялась должностными инструкциями; во-вторых, от этого предположения отбивался всеми конечностями собственный опыт. Напрашивалось предположение: адресат послания связан с тем миром, куда пробили дорогу американцы. А если есть связь в одну сторону, то может быть и обратная. И это куда как серьезно.
Соответствующий рапорт был отправлен к Виктору Семеновичу Киму, который имел те же самые причины отнестись серьезно к регулярному появлению слова 'норка' — тем более, что это привлекло внимание Моссада. Разумеется, он тоже не поверил в случайность. В результате начались уже активные поиски по двум направлениям. В первую голову подлежал розыску адресат, столь живо заинтересовавшийся этим зверьком. Тот человек, с которым он переписывался, по мнению подполковника, был пустышкой, 'почтовым ящиком', но проверить это представлялось необходимым, а кроме того, опыт говорил, что никаким источником информации не стоит пренебрегать.
Через считанные сутки у Кима были данные по фигуранту номер два: Владислав Олегович Защепин, дослужился до сержанта мотострелков, повоевал в Чечне, инвалид (обе ноги отсутствуют). Род занятий: наладчик компьютеров и сетей.
Сходу найти этого человека не удалось. Повестка, пришедшая с почтой, осталась без ответа. Тогда ФСБ решила действовать по-современному: послала электронное письмо. Адресат ответил очень быстро: он-де находится в командировке и прибыть в Севастополь через два дня.
Обещанное было исполнено. Именно через два дня компьютерщик появился в Севастополе, взял повестку, как следует подумал над ней, запасся папкой с бумагами и в нужный час вошел в здание по улице Ленина, 37 — то самое, которое занимало местное отделение ФСБ. И состоялась беседа (пока что не допрос!).
План беседы вошел в опасное пике с самой первой секунды, точнее, с того момента, когда вызванный вошел в кабинет широким уверенным шагом. Создалось впечатление, что Защепин идет на своих собственных ногах, а не на протезах. Но майор не дал себе сделать далеко идущие выводы. В свое время он читал 'Повесть о настоящем человеке'.
Разумеется, документы Владислава Олеговича оказались безупречными.
После стандартных вопросов началась настоящая беседа.
— Владислав Олегович, вас, надо полагать, удивило приглашение?
— Ничуть.
И тут Шматов решил сломать план:
— Может быть, вы сами расскажете все по порядку?
— Пожалуйста.
Рассказ продлился намного больше, чем предполагал хозяин кабинета. Владислав не поленился продемонстрировать собственные ноги. Он также показал копию рисованного портрета личности, которую он разыскивал, а также фотографии, взятые из Интернета. Мало того: Защепин явно предвидел, что его скромную особу заподозрят в подмененности, поскольку предложил еще раз установить его личность путем сверки отпечатков пальцев — а таковые хранились в его личном деле. Сверх того, бывший сержант мотострелков дал ясное и точное указание относительно расположения той самой скамейки, на которой он сидел во время контактов с женщиной из чужого мира. Из этого уже можно было сделать вывод о примерном распеоложении портала.
Конечно же, майор всеми силами постарался скрыть потрясение. С вежливой заинтересованностью на лице он высказал просьбу:
— Не буду отрицать, Владислав Олегович, ваша история заслуживает внимания. Но нас интересует не только она. Очень важны также ваши собственные соображения... пусть даже домыслы. И, конечно же, постарайтесь вспомнить самые мелкие странности. Но прежде уточняющий вопрос. На этом портрете человек держит на руках явно домашнего зверька. Вам не говорили, кто это?
— Норка.
Майор постарался придать голосу самые нейтральные интонации.
— Интересно.
— Я не слышал о домашних норках. Хотя прирученную норку могу представить. Бывают же ручные лисы... Но вот совсем уж необычные обстоятельства, — речь бывшего инвалида стала очень медленной. — Такого выращивания конечностей никто не делает. Ни у нас, ни в Штатах, ни... короче, нигде. Я не преминул обшарить Интернет уже после лечения. Можете сами попробовать найти ради проверки.
Про себя Шматов решил, что уж это проверить будет нетрудно.
Бывший пациент продолжил:
— Дальше: мне с самого начала показалось странным имя-отчество Марьи Захаровны, — майор кивнул с таким видом, как будто те и в самом деле звучали экзотически, но ничего не сказал. — Точно такие же были у женщины-врача, которая работала тут, в Севастополе... в Крымскую войну. Читал я про нее. Вот что написано про ее достижения чисто медицинского свойства.
Защепин извлек лист — явную копию какого-то очень старого документа.
— А вот портрет, сделанный по памяти одним из пациентов в конце Крымской войны. И весьма похож на нее, надобно заметить...
Шматов подумал, что даже не стоит спрашивать, имеются ли фотографии этой женщины, рассудив, что если бы таковые были, уж верно собеседник (пока что не подозреваемый) не преминул их предъявить.
— ...Еще мне показалось странным, что она явно плохо ориентируется в Интернете и вообще в компьютерах. То есть работать может, но автоматизма нет. А мои знакомые такого же возраста чуть не вслепую по клавиатуре так и шарят. Короче, я подумал, что та, которая лечила в Крымскую войну, и эта — одно и то же лицо. Уровень очень уж близок. Может быть, они и со старостью научились бороться? Дальше такой момент: в Севастополе тогда она представилась как магистр медицины. А сейчас — доктор. Ну это же старше, чем магистр, верно? — Вопрос был с очевидностью риторическим. — Я и помыслил уже потом, что за это время она вполне могла дорасти до доктора. Правда, еще... на ум уж совершеннейшая ерунда пошла. Что время у них и у нас идет с разной скоростью, понимаете? Доказать нельзя, понятно.
— Вы правы, доказать это трудно, — Про себя майор решил, что как раз эта гипотеза более вероятна, чем сверхъестественные докторские способности. — А что скажете о том, кого она с таким трудом разыскивала?
— Считайте, ничего. Правда, он не засветился почти что ни в одной социальной сети — ну, это можно понять. А в остальном... опять же, я его только что на портрете да на фотках видел. Нет, ничего не скажу. И еще вот одна вещь...
— ?
— В процессе лечения у меня ничего не болело. Так не бывает. Уж тут поверьте: я сам сколько в госпиталях провалялся и говорил со многими. Не бывает такого!
Шматов с неудовольствием подумал, что уж теперь-то точно придется контачить с докторами на предмет 'бывает ли такое, чтоб ничего не болело'. Но вслух он высказался вполне вежливо:
— Что ж, Владислав Олегович, вы нам очень помогли. Отпечатки пальцев мы с вас снимем прямо сейчас. И вот еще: просим пока что Крым не покидать. В Симферополь можете ехать. Насколько понимаю, ваша работа там не закончена?
— Ну да, еще с недельку колупаться.
По уходе Защепина майор откинулся в кресле и прикрыл глаза секунды на три. Потом резко выпрямился, достал откуда-то из-под столешницы стола флэшку, воткнул ее в порт настольного компьютера, вынул наушники и стал слушать. Материал надо было привести в удобную для анализа форму. На это мог уйти остаток рабочего дня, но дело того требовало.
Бен Стоун предвидел, что обсуждение результатов может затянуться хотя бы уж потому, что каждому участнику потребуется ознакомиться с результатами от других. По этой причине через портал выкинули записку с предложением отложить очередной раунд переговоров.
И тут грянул словесный бой. Джилл начала его с атаки, составленной по приемам, которые она усвоила в колледже.
— Вы, Бен, и вы, Айэн, думаете, что вооруженное столкновение с туземцами крайне нежелательно, не так ли? Целиком поддерживаю эту точку зрения. Но вообще столкновение интересов абсолютно неизбежно. У местных отсутствуют — на данный момент времени, понятно — ресурсы, которыми они могли бы с нами торговать. Существуют металлы, которые тут явно не знают, и достаточно дорогие, чтобы закупка на уровне тонн могла бы стать выгодной — я посмотрела Интернет. Но для этого надо организовывать их добычу, что само по себе требует вложений. Изделия местной промышленности — это даже не смешно. Полагаю, вы того же мнения. Услуги — сначала я подумала, что местная медицина могла бы стать полезной в чем-то. Теперь же имею на этот счет сильнейшие сомнения...
