— Беги скорее к Помфри в больничное крыло, — со смешком посоветовала ей. — А то проклятье распространится и склеится все, вплоть до попной складки.
Уизли восприняла мои слова всерьез, вызвав приступ смеха. Впрочем, внимание я с нее не спускала, готовая в любой момент среагировать. Джинни развернулась и бросилась бежать, сразу за поворот. Слышала только ее дробный топот, пока она спускалась по лестнице.
То, что Джинни добежала до больничного крыла стало ясно вечером. Слизнорт пришел в гостиную и попросил на пару слов.
— Вы понимаете, мисс Крауч, что даже отсутствие рта не помешало мисс Уизли написать, кто ее проклял? — спросил он меня негромко, но я заметила, что семикурсники прислушались, оборачиваясь.
— Понимаю, профессор, — не удержалась от улыбки. Вообще, после встречи с Джин-Джин как-то настроение улучшилось, выпустила пар немного. — Учту это и в следующий раз прокляну, чтобы не могла ничего написать.
— Это очень серьезное проклятие, — попытался образумить меня Слизнорт. — Мадам Помфри его до сих пор не сняла, а значит мисс Уизли придется отправлять в Мунго. Это очень серьезный урон для школы. Я вынужден назначить вам отработки.
Даже обработки меня не расстроили, тем более, что Слизнорт назначил всего три дня и у Филча — это вообще можно сказать ни о чем. Зато семикурсники покатились со смеху, услышав, как я прокляла Уизли.
— Интересно, через какое отверстие она теперь есть будет? — вслух предположил Гойл, отчего на него брезгливо зафукали все присутствующие девушки, а именно Панси и Милисента Булстроуд, но тоже заулыбались.
Меня спрашивали, что это за проклятие такое, предполагая что даже фамильное, раз мощное. Конечно, без лишних слов его решили отнести сразу к темным, но продолжали гадать. Были заклятья для склеивания ног, которые быстро снимались обычным Фините, были заклинания для вечного приклеивания, но они работали на вещах, а не на человеке. Слизеринцы были знакомы с проклятьями, которые склеивали рот, то же проклятье немоты лишало голоса, но загвоздка была в том, что снималось это все так же стандартным Фините в большинстве случаев. Темными назывались проклятья, которые наносили более серьезный урон.
Заданный Гойлом вопрос меня на самом деле не сильно волновал, но в целом в ситуации был тревожащий момент. Я не сказала заклинание. Совсем. Я просто посоветовала ей закрыть рот. Так обычно не работает, разве что те самые стихийные проклятья на эмоциях, но я была не так сильно, чтобы зла. Просто Уизли, как обычно, раздражала. И вообще, обычно у меня магия выплескивалась просто в магический ветер, очень редко что-то еще, как было с Краучем и Малфоем.
Для стихийных проклятий в стандартном случае должна быть ситуация, чтобы душа надрывалась, что-то вроде угрозы жизни. Тогда появлялось достаточно энергии и воли для самых неприятных проклятий, которые как раз долго и сложно развеивались, а то и оставались на всю жизнь. Я конечно, не против, чтобы Уизли и дальше продолжала молчать, но тенденция тревожащая. А вдруг я так ляпну что-то еще?
* * *
Все-таки быстро все не развеялось. Меня опять позвал Слизнорт и сказал, что вынужден попросить меня проследовать с ним в Мунго, чтобы с тем проклятьем разобрались. И там будут родители Джинни, поэтому он отправил сову моему отцу.
Хоть Уизли бросалась навозными бомбами, как-то по-детски, ситуация создалась не очень приятная. Крауч прибыл в Хогвартс, прошел со мной, Слизнортом и Макгонагал, не преминувшей заверить меня, что это был гнусный поступок, в Мунго. Барти преимущественно помалкивал, отвечая короткими фразами. Но когда я всем рассказала, как было, не ругал и другим не позволил, сказав, что это было нападением.
Меня под таким большим конвоем провели в палату к Джинни, где она сидела, мстительно сверля меня взглядом, явно насылая мысленно всевозможные кары. Молли Уизли, ее мать, все время поправляла ей подушку и приобнимала ее за плечо, стоя у кровати. Знакомый мне лекарь Медоуз сказал, что сейчас исследуют мою палочку. Для того, чтобы снять проклятие, им надо было понять, как оно работает.
Мою палочку обследовали заклинанием Приори Инкантатем тут же и, по-видимому, что-то все-таки нашли, как и тогда, когда я прокляла Малфоя, хотя ни тогда, ни сейчас я палочкой не пользовалась. Я так об этом лекарю и сказала, отчего родители Уизли вспыхнули возмущением, заявляя 'она все фрет!'.
Медоуз всех успокоил, обьяснив, что у меня бывают всплески стихийной магии, с чем я уже неоднократно к ним в больнице обращалась. А мне пояснил:
— Если палочкой пользоваться много лет, она как бы привязывается к магу. И управлять ей тогда проще, и магию применять легче, в том числе стихийную. Проще говоря, мы привыкаем пользоваться палочкой и привычно направляем магию через нее.
На этом мое участие больше не требовалось.
Уизли вернулась в школу спустя почти две недели, в середине марта. Сидя за столом Гриффиндора в окружении своих друзей злобно сверлила меня взглядом и что-то сказала губами, которые стали бледнее и в веснушках, как и все ее лицо. Форма губ тоже казалось другой. Не такие уже пухлые, как раньше.
Я в ответ изогнула бровь, догадываясь, что это угрозы. Уизли провела ладонью вдоль шеи. Семикурсники-слизеринцы громко заржали и заулюлюкали, показывая на нее пальцем и выкрикивая насмешки.
— У тебя в школе братьев больше нет, — громко напомнила я Уизли вклинившись в поток насмешек от слизеринцев в сторону львят.
В ответ с гриффиндорского стола кто-то бросил едой прямо через два стола... вроде кто-то с младших курсов, но разбираться подошли от преподавательского стола деканы факультетов.
Казалось бы, все, на этом Уизли вынуждена была угомониться хотя бы на время. Она теперь одна не ходила, либо с кем-то из своих однокурсниц или с кем-то из оставшихся семикурсников. Выглядело так, будто они ее охраняли, но я считаю, на самом деле, они делали большую услугу мне, конвоируя таким образом Джинни, что удерживало ее от очередных нападок.
Как гром среди ясного неба Кэрроу принес известие, что меня вызывают. Опять сопроводил меня в особняк Малфоев после ужина и оставил в кабинете Лорда. Волдеморт сказал ему на этот раз подождать снаружи, а затем засверлил меня недобрым взглядом. Я стояла с выражением обычного ожидания, так как уличить меня в каких-то прегрешениях нельзя.
— Расскажи мне, что произошло с той Уизли, — неожиданно для меня спросил он.
— Уизли? — переспросила я, скорее от удивления. — Вы говорите о Джинни Уизли? — заметив только небольшой кивок, попыталась понять для чего этот вопрос вообще поднялся. — У нас с ней произошла стычка, обычная школьная драка, и я ее прокляла, но она уже вернулась в школу.
— Драка значит... — протянул он с опасной интонацией.
— Да, повелитель, — насторожено подтвердила. — Ничего необычного.
— Ничего необычного... — снова протянул он, став крутить в руках палочку.
Я не ответила, пытаясь понять, может ли он как-то связать это с Орденом? Уизли известные его члены, но тут я с Джинни подралась, а не браталась.
— Какое проклятье ты использовала? — вдруг спросил Лорд.
— М-м-м, — протянула, осознав в чем дело, но пришлось признать: — Это был стихийный выброс, повелитель.
Он размахнулся, больно хлестнув по подставленным рукам с такой силой, что меня опрокинуло на спину. Я села, закрываясь рукам и ожидая чего-то еще, потому что Волдеморт быстро приблизился, нависнув, не скрывая уже гнева:
— Я тебе что говорил?! Сдерживать свою магию! Еще одна несдержанность... — он снова отвел руку с палочкой назад и резко взмахнул.
Сосредоточив все усилия для щита, все равно почувствовала, как обожгло болью руки. Еще, гипогриф ее задери, за Уизли я не получала!
— От тебя не должно быть никаких проблем! — снова замахнулся он, ударив в открытый бок, отчего я плотнее прижала к себе колени. — Ты меня поняла?!
— Да, повелитель, — сквозь зубы ответила, так как он этого ждал.
Волдеморт снова нанес удар сверху по рукам, отчего я взвыла и зашипела от боли.
— Стихийная магия тебя может выдать даже в школе. Сдерживайся, если чувствуешь, что сейчас это случится. Магия Темного лорда мощнее и если ты не приучишь себя колдовать только тогда, когда произносишь заклинания, это будет проблемой, — видимо выпустив пар, теперь Лорд говорил спокойнее, перешел даже на объяснения, пусть и раздраженно. — Или я мало тебя учу?
— Нет, повелитель, — согласилась с ним, впрочем увидев возможность. — Я пытаюсь сдерживаться, но мне не хватает умений в контроле.
Казалось, что Волдеморт уже прекратил бить, но ударил еще раз.
— Значит, тренируйся больше самостоятельно!
Я промолчала, пережидая новую вспышку. Лорд шумно дыша, замер, тоже взяв паузу. Самостоятельно... Сам сказал. Я уж потренируюсь!
— Что с твоими оценками? Амикус сказал ты до сих пор не закрыла долги с начала года, — неожиданно Волдеморт перешел на другую, еще более неожиданную тему, как будто искал к чему еще придраться.
— Я стараюсь закрывать понемногу, — ответила, не рискуя пока опускать руки, потому что он продолжал стоять вблизи. — Задают много новых заданий, поэтому...
— Займись лучше ими, — перебил меня Волдеморт, зло это выплюнув. — Если ты хоть один экзамен в конце учебного года не сдашь на 'превосходно', пеняй на себя. Ты этим опозоришь и меня, раз уж так вышло, что у нас с тобой один титул.
— Хорошо, — вздохнула тяжело, а почувствовав паузу, добавила: — Повелитель.
— Жду в июле табель с оценками, — подвел черту Волдеморт, все-таки не ударив еще раз, и отошел в сторону. — Теперь перейдем к уроку.
Лорд успокоился и принялся обьяснять, проходя со мной те же упражнения для контроля. На обычное занятие это мало походило. Я упражнялась с чистой энергией, как он говорил, манипулируя не оформленной магией. На первый взгляд, использовать это можно было разве что для развития диагностических чар. Надеюсь, это действительно поможет мне развить контроль.
Посчитав, что у меня опять перенасыщение магией, Волдеморт, как обычно сказал передать ее ему.
Хотела было выпить зелье, чтобы следы его вспышки гнева прошли и перестали жечь, как этот... учитель одернул, сказав, что только после урока разрешит.
Покинув кабинет, глотнула зелье. Кэрроу ждал тут же, за дверью, все... я проверила, два часа. Но не то, что не выплеснул на меня свое раздражение от ожидания, а воодушевленно скалился и ничего не сказал. Зря он, конечно, так пыжится своей важностью.
Вернувшись в Хогвартс, написала Краучу в связной пергамент, что вернулась и мне надо восполнить заживляющее зелье.
* * *
Март, казалось, пролетел совсем незаметно. Я спешно позакрывала все учебные хвосты, порой засиживаясь допоздна. Не хотелось, чтобы ко мне еще был какой-то повод придраться, а в понимании Волдеморта, наверняка, значит, что если я не имею времени закрыть учебные долги, то занимаюсь чем-то не тем. Что отчасти, конечно, является правдой...
Очень помогали семикурсники. За меня, конечно, никто ничего не делал, но раскрыть тему в достаточном обьеме, сэкономив время на чтении нескольких книг, как и помочь с поиском литературы, они помогали.
Листая старые учебники, которые мне выдал Крауч с собой, могла сравнить учебную программу. На деле, она мало чем отличалась, но некоторые разделы почему-то пропали. Казалось бы, с течением времени, наоборот, количество информации должно только расти, но, видимо, кто-то в отделе образования решил упростить программу.
Когда мне в голову пришла мысль, что Барти мог мне оставить какое-то послание или хотя бы намек в этих учебниках, я пролистала сразу все, но ничего не обнаружила. Зато по прошествии времени заметила, что пометки в учебниках отличаются. В одном темы и ключевые слова подчеркивались, в другом — обводились. В учебнике зельеварения некоторые рецепты правились мелкими буквами прямо над текстом, в учебнике под названием 'Магозоология' стрелки указывали на пометки на полях. При этом почерк идентичный почерку Крауча.
Конечно, я не думала, что Барти все это бы записывал вручную. Наверняка заколдовал перья бы для скорости, все-таки такую кучу материала даже за неделю сложно обработать еще и так подробно. Заколдованные перья сохраняли почерк зачаровавшего мага, но купленные в магазине уже были кем-то зачарованные. Они могли писать каллиграфично, исправляя слова на ходу, но все равно им надо надиктовывать слова вслух или мысленно. И это совсем не обьясняло ощутимую разницу даже в словесном выражении пометок. Та же 'Магозоология' имела короткие рубленые заметки, а учебник по ЗОТИ испещряли фразы 'таким образом', 'можно утверждать', 'не совсем корректно выражено, но в целом верно' вместе с кучей отсылок на другие разделы или книги, если хотелось изучить тему подробней.
При этом качество заметок в учебниках было действительно хорошим, если так можно выразиться. Барти, конечно, сдал на двенадцать СОВ, но сомневаюсь, что один человек может быть спецом во всем, потому что заметки не только касались программы, но и отсылали туда, где можно было более полно раскрыть тему, пусть и на не требующемся уровне для пятого курса.
Может быть, ответ даже проще, например, Барти мог загрузить этим Камиллу, попросив взять часть учебников. Не уверена, что она бы так старалась для меня, но как вариант, я это могла принять.
Все могло быть даже еще проще — просто Крауч заполнял учебники заметками еще в школе, возможно с каким-то из школьных друзей, когда сам готовился.
Я склонялась к последнему варианту. Пока Крауч не стал присылать посылки. То первое письмо со сладостями и печеньем, так меня впечатлившим, было не последним. Где-то раз в неделю от лица Барти стали приходить сладости, преимущественно шоколадные, и короткие записки, сводившиеся к тому, что у него все в порядке и вопросом, как у меня дела. Я тоже писала, что все в порядке, добавляя разве что какие-то пустяковые новости. Опять же, нашла и тут оправдание — после Азкабана, он наверное, переживал за мою психику, но я проблем не чувствовала.
Слизнорт сделал полную выкладку по зельям, что я принимала, только подтвердив свои предыдущие слова. Полезного сейчас для меня там уже было мало, хотя и откровенно вредительского не было. Если бы действительно была опасность, как я раньше думала, что магия меня же и убьет, то прием зелий выглядел бы оправдано.
По здравому размышлению решила Краучу не писать, что перестала пить свой обычный набор зелий — такое могло бы дойти до Лорда и вызвать нежеланную заинтересованность.
Меж тем так называемый Отряд Дамблдора и не думал успокаиваться. Стычки в коридорах со слизеринцами прекратились, но эта группа продолжала свое дело с никому не нужными надписями на стенах и прочими мелкими пакостями вредительного характера, которые как ни посмотри и раньше грубо нарушали не только школьные правила. В итоге их опять поймали, но уже за попыткой поджечь кабинет Алекто Кэрроу. Дело было более серьезным, если бы не возникало подозрений, что целью поджог они не ставили, а феерверки уже по ходу дела пожар устроили. И все равно звучало более внушительно. Этак они могли и одну из Кэрроу убить, если бы она была там, хотя они утверждали, что как раз специально ждали, чтобы ее там не было, когда оправдывались в учительской.
