Узнала я об этом от слизеринцев, которые обсуждали вечером все события в гостиной. Уизли, Финиган, Лонгботтом, Корнер, Макмилан — к старым фамилиям присоединились и новые, причем нескольким все-таки удалось скрыться. Корнер из Рейвенкло, а Макмилан из Хафлпафа, что несколько тревожило. Отряд Дамблдора очевидно расширялся или точнее привлекал старых членов к новой деятельности.
Нарушители были пойманы Алекто при поддержке слизеринцев и заперты в подземелье. Вскоре к ним присоединился и Амикус, когда сопроводил меня на урок и оставил на пару часов. Они их видимо, здорово отлупили, потому что все отрядовцы ходили на следующий день в синяках. Говорили, что Помфри прямо запретили их лечить, чтобы все видели последствия наказания, но синяки и без того быстро сходили. Видимо, они сумели отыскать где-то что-то лечебное и потихоньку принимали. Честно говоря, приятно было смотреть на лицо Уизли в синяках, хоть мне самой практически регулярно доставалось на уроках у Лорда. Но в этом была хоть какая-то вселенская справедливость.
Я все-таки рискнула написать Краучу, предупредив, что сейчас пропаду на пару часов. И теперь могла безбоязненно собраться с оставшимся составом моего клуба в Выручай-комнате, либо незаметно прогуляться в Запретный лес.
Погода как раз стала потихоньку улучшаться, но много проводить времени на улице не получалось. И даже с такими вылазками, которые похоже все еще не были известны Лорду, я слишком не наглела, стараясь не делать чаще чем раз или два в неделю.
Учитывая, что Лорд сказал, чтобы тренировалась самостоятельно, я все же пробовала ненадолго снимать мантию-невидимку, которую продолжала постоянно носить и даже спала в ней. Для этого решила выбрать все же Выручай-комнату с запросом 'чтобы никто не почувствовал моей магии за пределами комнаты и я могла потренироваться'. Я себе плохо представляла, как я буду тренироваться, разве что практиковать упражнения показанные Волдемортом на контроль, поэтому комната приняли вид с глухими стенами и без мебели. Ничто не могло здесь разбиться, разломаться или разлететься. Зато никакой паники я, вроде, не подняла.
И тут я узнаю от проговорившейся Сэм, что пока меня не было некоторые ребята из четвертого курса Слизерина наехали на Лиама и забрали палочку под предлогом того, что маглам нельзя ее иметь. Последнее было вообще за гранью всего, но Министерство уже выдало такой декрет о правомерности иметь у себя палочку и его, в принципе, как хочешь можно рассмотреть. От немедленной расправы над этими обнаглевшими чистокровками, меня остановила Сэм, сказав, что все произошло еще на каникулах, когда он в школе оставался один.
— Флитвик заметил, что он без палочки сидит, а сказать не может где она, — пояснила Саманта.
— Я-а-асно, — протянула я, чувствуя, как что-то зло закручивается внутри. — Кто это был? Фамилии?
— Рассел и Роджерс, — замялась Сэм. — Семикурсники потом, как собрались все вечером, пристыдили их даже при всех сразу в первый же день.
— Пристыдили? — не поняла я. — Слизеринцы?
— Да, — закивала она. — Я тоже удивилась. Они пояснили всем, что правила новые такие, что раз маглокровка чей-то, значит, его трогать нельзя, даже если тебя нет.
Седьмой курс, как я заметила, вообще большей частью держится кучно. Догадываюсь, это потому что родители все повязаны. Хотя все равно жутко странно слышать, как детишки Пожирателей вступились за маглорожденного первокурсника. Кому скажешь — не поверят, если не рассказать частности.
— По-моему, они уже две недели ждут, что ты их поблагодаришь за это, — добавила Сэм, видимо то, к чему и рассказала все.
— Да, пожалуй надо, — протянула я, а затем вдруг сообразила: — Они только поговорили?
— Да, но четверокурсники вроде прониклись. Палочку Флитвик раньше вернул и отработки назначил.
Видимо, я настолько ушла в учебу, что выпустила аспект социальной жизни. Но кто-нибудь вообще-то мог и раньше об этом сказать!
Сэм меня предупредила, что если буду активно заступаться за Лиама, то ему может только сильнее от одногодок перепасть. Его вроде не задирали так, как в самом начале года, но по ее словам все равно сторонились. И к тому же, опасно демонстрировать слишком большую к нему лояльность, ведь если отвернутся семикурсники, — а они могли бы, — то лидерство будет тяжело удержать.
Как будто я им как-то дорожу. Легче, конечно, жить на Слизерине, будучи в прошлом гриффиндоркой, если у них уважение есть хотя бы к твоей силе. В прошлый раз я смогла их удивить, заблокировав слабенький Круциатус, но это вышло эффектно. Такого точно не видели здесь раньше.
Кан, которого сейчас не было в Хогвартсе, мне раньше сильно помогал, обьясняя как тут устроена местная иерархия. Я просила его хотя бы намекать, когда требуется вмешаться, но сейчас мы продолжали общаться только через связной пергамент и он не мог видеть все своими глазами.
В смысле, после каникул Кан через время написал в общий наш с ОСТами 'чат', что он в порядке, скрывается сейчас с семьей, но без подробностей места, что, считаю, было правильно. Было ясно только, что где-то далеко, но в нашем случае, чем дальше тем лучше. Тем более, что обучение в школе теперь обязательное. Многого говорить не следовало, поэтому переписывались только иногда и больше всего мы ему рассказывали новости.
Этан тоже отписался, что они с семьей пока в стране, но родители решили оставить его дома, естественно, временно сменив место жительства. По крайней мере, с ним все тоже в порядке.
Нравы у факультетов очень разные: на Слизерине всегда есть главный и его 'свита', которые диктуют всем остальным правила внутри факультета и взаимодействие с другими факультетами. Именно потому, что я метила на место лидера, при отсутствии других кандидатур, слизеринцы тогда в Большом зале и принялись обзывать Уизли.
Кан был не высокого мнения о такой иерархии на Гриффиндоре. Как-то даже сравнил, что там, как в обезьяней стае — просто откусывают пальцы противникам со всей злостью и вспыльчивостью. По своему опыту сказала ему, что не видела, чтобы пальцы откусывали, но громкие споры с криками в гостиной и правда часто стояли, так же громко выясняли отношения или там же у всех на глазах целовались и шумно праздновали. На Слизерине всецело придерживались того же мнения, что и Кан, но сила была в количестве и обьединенности. Даже против кого-то из своих. Шпыняли Невила на Гриффиндоре все, как один, когда он на третьем курсе потерял пароли от входа и тем самым выдали их Блэку — ну точно стая голубей заклевывала. На Слизерине бы могла возникнуть точно такая же ситуация, я не сомневаюсь, разве что все зависело бы от мнения лидера.
Мне же казалось, что сам Слизерин был этакой стаей, где был лидер-вожак, властный и даже пугающий, эталоном видели Снейпа, потому Слизнорта не особо жаловали, хотя и не хамили в открытую, учитывая его должность. Остальные в стае подчинялись, но только до тех пор пока лидер не терял лицо, как произошло с Малфоем. По нему ударило его же поведение, слухи о том, что Люциус Малфой сдал позиции, разбитость Драко после начала учебного года, и хоть он сейчас не такой подавленный, собственных былых позиций не восстановил. Видимо, тогда Лорд особенно насел на Малфоев, а учитывая количество детей Пожирателей, многие знали, что Малфои до сих пор в опале и у Драко не было даже шанса.
Чтобы не терять это лицо, мне нельзя спускать подобное с рук, ведь Лиам был моим подопечным. С семикурсниками, которые, очевидно, составляли властвующую ячейку на факультете, я все-таки подошла посоветоваться. Они подтвердил мою мысль, уточнив еще, что как только отправился на больничный Монтегю — прошлый лидер, так и началась анархия. Мою идею хорошенько встряхнуть тех четверокурсников за то, что обижали первокурсника, поддержали даже с энтузиазмом. И сделать это надо обязательно публично.
Вечером, когда в гостиной собиралось достаточно народа, не все конечно, но достаточно для зрителей, позвали подойти к нашему месту тех четверокурсников.
Ричард посмотрел на нас, понял, что что-то назревает и тоже решил присоединиться, не спрашивая. Лиам молчаливо сидел рядом со мной.
— Это они у тебя отобрали палочку? — уточнила я, кивнув на четверокурсников.
— Ну, мы, — набычившись, сказал один из них, тот, что повыше, засунув руки в карманы мантии.
Двое мальчишек, низковатый, сутулящийся и кряжистый Рассел и высокий широкоплечий Роджерс, выглядевший как-то не на четырнадцать лет, чем-то похоже ведут себя на шестикурсников, с которыми я столкнулась в начале учебного года. Смотрят так с вызовом, но осторожно. В любом случае, я расценила это, как вызов, и предложила прямо:
— Меня не было, когда вы приносили извинения, хочу их увидеть.
— Мы уже сказали, что перегнули палку с этой шуткой, — набычился Роджерс. — Зачем еще раз повторяться?
Он очевидно, привирал, ведь Сэм мне точно сказала, что пристыдили их слабо. Флитвик и тот не заставил извиниться перед Лиамом, когда я его расспросила, только отругал.
— Я хочу увидеть, что вы действительно все поняли, — раздельно повторила, пытаясь давить словами.
У меня был хороший пример перед глазами — Волдеморт, но одних интонаций, видимо, было недостаточно. Что, впрочем, меня устраивало. Хотелось сделать что-то большее.
— Да, брось, Крауч, — пытаясь явно замять ситуацию, сказал Рассел. — Мы ничего ему не сделали. Да, Керриган?
Лиам неуверенно поглядывал то на них, то на меня, когда я скосила глаза на него. Седьмой курс, как и остальные присутствующие во всей гостиной, сидели тихо, ожидая продолжения и навострив уши.
— Ничего такого? — переспросила, чувствуя, как свело скулу от улыбки. — Тогда давай я у тебя отберу палочку, раз ничего такого.
Оба четверокурсника напряглись. Взгляды стали острее. Палочки они, конечно, ни в жизнь не отдадут, как не лишится ее добровольно любой волшебник.
— Что такое? — поинтересовалась с издевкой. — Не хочется?
Роджерс все еще бычился, сверля меня злым взглядом. Рассел заметно бегал глазами по лицам семикурсников и пошел на попятную:
— Крауч, мы честно признали, что шутка не вышла.
— Не похоже на извинения, — заметила я.
Роджерс подошел, слегка наклонился к дивану, где я сидела, нависнув и смотря с высоты своего роста. Он провоцировал на действия, но у него в руке палочки не было:
— Ты на год всего старше, — негромко сказал Роджерс, пытаясь делать грозный вид. — С чего ты считаешь, что можешь с нас что-то требовать? Если бы не семикурсники, тебя бы еще Харпер и Олсон на место поставили.
Это он о тех шестикурсниках, с которыми ранее я сцепилась. Они кстати сидят в стороне тихонько на своих местах. Роджерс не пугался того, что они в меньшинстве, видимо, беря на слабо.
Я пыталась оценить ситуацию немного со стороны, помня о том, что разборки у нас идут при всем народе. Видимо, Роджерс решил идти только вперед. Это с толпой семикурсников он спорить не может, а меня у них на глазах попустить как раз пытается.
— Подумай, что с тобой будет в следующем году, Крауч,
Смотреть прямо в глаза он не побоялся, продолжив:
— Харпер и Олсон девушек не бьют, а я могу. Ты не из наших змей, — ухмыльнулся Роджерс, наклонившись еще и положив руку на подлокотник у моей руки.
Я ожидала увидеть там палочку, но слизеринец просто провел по мягкой оббивке как-то... нежно. Даже интимно. Будто с намеком. Чтобы не говорила там Хелен, такое уж я поняла и втянула носом воздух, привычно уже пытаясь сдерживаться.
Схватив левой рукой его запястье правой руки у подлокотника и добавила физической силы. Не зря изучала для Долохова, оно и здесь пригодилось — кость под рукой ощутимо треснула, но не переломалась, как хотелось бы, — Роджерс заорал от боли, схватившись левой рукой за правую. Одновременно с тем Ричард резко встал, толкнув его в плечо, чтобы отошел, и Роджерс покачнулся, отступив назад, прижимая к себе руку и испепеляя злым взглядом.
Пора было действовать, пока не помешали и я быстро поднялась на ноги, не собираясь спускать такие намеки, которые он бросал.
— Уилл... — позвал скакнувшим внезапно голосом его дружок Рассел, пока тот пытался достать палочку покалеченной правой рукой.
С каждым словом счет Роджерса ко мне только рос. Даже не так: он забивал гвозди в свою крышку гроба. Круциатус? Нет, надо что-то более показательное. Он же тоже рассчитывает на действия публики.
Очень удачно в голову пришло заклинание, которое давали изучать в этом году на ЗОТИ, и я направила палочку, а затем четверокурсник упал, заорав пуще прежнего от сломанных костей на ногах. Надо же, а Кэрроу говорил, что этот аналог ватных ног только для задержания противника годится.
— Так-то лучше, — сказала, переведя взгляд на его более трусливого дружка Рассела. — Кэрроу мне еще пенял, чтобы заклинание для вырывания зубов отработала.
Тот как раз выхватил палочку, но выглядел так нервно-перепугано, что мог как наколдовать что-то опасное, так и наоборот не суметь вымолвить ни слова. Краем глаза заметила нечто странное. Слизеринцы, что сидели за столами неподалеку, отодвинулись от столов, будто чтобы не мешать. Их пергаменты, перья, чернильницы и учебники, зависли как подвешенные в воздухе, подозрительно повернувшись в одну сторону — в мою... Или точнее в Рассела, растерянно поворачивавшего палочку из стороны в сторону и не знающего, что ему применить.
Я прислушалась к себе. Магия не бурлила, не давила, как раньше. Я не чувствовала, как прежде какого-то давления с ощущением, что сейчас рванет.
Магия... Звенела. Словно от моей злости. Уверена, пожелай я, чтобы все в воздухе полетело в Рассела, того тут же истыкали перья острыми концами. Я не понимала, как это получается, но казалось, что очень легко потерять концентрацию, если хоть немного расслаблюсь.
— Успокойте ее кто-нибудь! — высоким голосом закричал четверокурсник, одновременно с этим наколдовав щит, отделившись его с одной стороны: — Протего!
Две секунды. Парень шарит взглядом по гостиной за помощью, но никто не собирается ему помогать.
Мне стало любопытно, получится ли. Я слегка прищурилась, сконцентрировавшись на цели, и со стороны, не закрытой щитом, в Рассела полетели предметы. Тот невнятно что-то вроде попытался сказать, закрываясь от обрушившихся на него с грохотом и звоном канцелярских принадлежностей, затем развеял щит и наколдовал еще один, закрываясь им. Я направила палочку и мысленным усилием привела в движение предметы справа от него, ранее зависшие за щитом. Он снова дернулся, закрываясь от орудий и покрываясь чернильными пятнами.
Оказалось, я так сконцентрировалась, что задержала дыхание и только теперь вспомнила, как это делать.
— Вы меня разозлили, — призналась я, когда снаряды закончились, валяясь вокруг поверженного противника. — Могли бы просто сказать, что раскаялись, а теперь мне придется применять Круциатус... Или нет? — приняла намеренно задумчивый вид на секунду. — Одного Круциатуса мне точно теперь не хватит. Даже не знаю, что вы должны сделать, чтобы я прониклась и поверила в ваше искреннее раскаяние.
