Все присутствующие слизеринцы, насколько я могла видеть краем глаза, наблюдали за всем молчаливо и с интересом. Многие даже с садистским интересом, а некоторые перешептывались, улыбаясь. Очень-очень немногие наблюдали за происходящим не испытывая удовольствия при издевательствах. Моя однокурсница Астория Гринграс и вовсе отвернулась. Небольшая группка только что зашедших в гостиную, замерла, не привлекая внимание у дверей.
Роджерс, сцепив зубы, негромко постанывал сидя, не рискуя двигать ногами. Палочку он даже держать не смог, держась за треснувшую правую руку левой, хотя и достал ее где-то на треть. Зрители его теперь волновали в последнюю очередь и на публику он теперь не поиграет. Его дружок весь в чернилах, глянул на него, и спросил негромко:
— Чего ты хочешь?
— Заставим их молить о прощении на коленях, да? — вдруг спросил Ричард, став вровень рядом со мной слева.
Его глаза взволновано блестели, а улыбка растянулась до ушей, превращаясь в злой оскал. Он держал палочку направленной в сторону четверокурсников.
— Заставим, — ухмыльнулась я.
— Можно я применю Круциатус? — спросил Ричард.
Мне показалось, что если бы я отказала, это бы его не остановило. Беллатриса на совесть учила применять заклинания, особенно заклинание причинения боли. Не знаю, откуда у нее была страсть именно к нему. Не хотелось бы конечно, чтобы Ричард тоже к нему привыкал, но если он покажет уровень, то слизеринцы точно станут с ним больше считаться.
До этого учебного года он был почему-то на Когтевране, как будто специально туда отправленный, поэтому тоже осваивался в новой обстановке среди змей с некоторым трудом. Да еще и та история, когда он пытался наложить на себя руки, прогремела достаточно, чтобы слизеринцы были в курсе и, скажем так, не считали его сильным человеком.
— Дадим им последний шанс, — предложила я и вернулась вниманием к четверокурсникам. — Выхода у вас два: униженные просьбы простить или Круциатус и униженные просьбы простить.
Рассел пришел в движение, плавно присев на колени и склонив голову. Их с детства что ли учат делать это красиво...? Поражение он признал быстро:
— Я прошу простить мое недостойное поведение.
Сидящий на полу Роджерс скрипя зубами тоже склонил голову:
— Приношу свои извинения за то, что оскорбил вашего грязнокровку.
— Что-то неубедительно, — я наморщила лоб и повернула голову влево: — Ричард?
— По-моему, тоже, — подтвердил он и поднял палочку: — Круцио!
Роджерс завопил от боли и задергался на полу, невзирая на травмы. Круциатус все-таки был очень сильный. Отсчитав четыре секунды, подала знак Ричи, чтобы прекращал. На секунду дольше задержалась на его лице. Ричард учащенно дышал, но был готов ко второму раунду, направив палочку на Рассела, перепугано взиравшего на нас.
— Прошу прощения! — воскликнул он. — Это была идея Роджерса! Он придумал это! Я не хотел!
— Верим? — теперь я повернулась к семикурсникам, не уверенная, стоит ли принимать такие извинения и заодно проверив их реакцию на происходящее.
Те ухмылялись, довольные представлением и нестройно непонятно покачали головами, будто с неохотой.
— Как ты мог об этом не знать? — спросил Ричард. — У тебя глаз что ли не было? Не видел с кем ходит первогодка?
Рассел сконфуженно наклонил голову еще ниже.
— Или думал, что раз меня нет рядом, так можно сделать что-то за моей спиной? — продолжила я. — Можно безнаказанно тронуть мое?
— Нет, — замотал головой опять Рассел, негромко и все еще не смотря на нас, — простите, я об этом не подумал. Мои действия были недопустимы.
Это должно дать понять другим, чтобы даже в мое отсутствие не подумали делать что-то такое. Я перевела внимание на его дружка, более смелого и более пострадавшего:
— Тебе есть что добавить?
Роджерс, сцепив зубы, исподлобья сверлил взглядом всех троих.
— Мои родители и учителя узнают об этом, Крауч, — сказал он. — Ты расплатишься за это.
— Ты их здесь видишь? — поинтересовалась я. — По-моему, ты не понял, с кем связался.
— Ты и не Крауч вовсе, — зло выплюнул он. — Ты даже хуже грязнокровок. Дочь шлюхи, ставшей развлечением на ночь для твоего отца.
— Круцио! — с яростью закричал Ричард, повторив заклинание без просьб.
На этот раз я его не остановила и Ричард держал заклинание добрых десять секунд, заставляя Роджерса кататься по полу, невзирая на переломы. Заклинание прервалось, Ричи тяжело дышал, вдруг решив оправдаться:
— Он оскорбил тебя! Оскорбил!
— Не спорю, — поджав губы, я смотрела на тяжело дышащего Роджерса. — И он за это заплатит.
Направив на него палочку, позволила гневу выплеснуться:
— Круцио.
Силой проклятья Роджерса подбросило в воздух, откинув к столам и бросившимся в рассыпную слизеринцам. Я сама не ожидала такой силы. Он поломал столы, вопя от боли до заложенности ушей. Продолжалось это всего секунды две, потому что я сразу прервала заклинание, после чего парень обмяк и не двигался.
Заклинание все же не исказилось, просто он уже потерял сознание, но живой. Круциатусом не убить. Применила Энервейт, приведя обратно в чувства и повторила, но постаравшись не вкладывать столько сил. По крайней мере, желания причинить ему боль теперь поубавила. Он снова взвился в воздух, на этот раз я переместила палочку выше, чтобы не отлетал. Две секунды повизжал так же и снова потерял сознание. Чертыхнулась сквозь зубы. Видно, ему хватило предыдущих Круциатусов, все-таки заклинание сильно бьет по нервам.
— Пусть сам добирается до больничного крыла, как хочет, — сердито выдохнула, оглядев гостиную. — Пусть никто ему не помогает.
Слизеринцы глазели. Многие, кажется, не понимали, как им на это реагировать, но я видела и кривые ухмылки в сторону пострадавших. Иерархия была выставлена, такое им понравилось, по молчанию ничего больше не было понятно. Ричи все еще гневно сверлил взглядом лежащего без сознания Роджерса, как будто хотел подойти еще и пнуть. Рассел слегка дрожал, не двигаясь с места и тоже помалкивая.
Донеслись сначала редкие аплодисменты, — хлопали Крэбб и Гойл, им представление, судя по ухмылкам, понравилось, — затем восклицания: 'Так его!', 'Так ему и надо!'. Их потихоньку поддерживали такими же хлопками и восклицаниями. Саманта широко улыбалась, представление ей явно сильно зашло.
— За такие оскорбления я бы тоже ему преподал урок, — присоединился к ним Нотт, неспешно похлопывая в ладони.
Вскоре шум стоял не меньший, чем в гостиной Гриффиндора после победы в квиддичном матче. Паркинсон замерла и не двигалась, бледная и с широко открытыми глазами смотрела на меня, чем привлекла внимание. Встретившись взглядом, она его быстро отвела и очень быстро захлопала, повторив за всеми. Малфой рядом с ней выглядит больше испуганным. Поймав мой взгляд, он как-то вздрогнул и медленно захлопал. Стадный инстинкт не иначе.
Мне стало немного не по себе, хотя я и понимала, что за такие оскорбления, которые мне нанес Роджерс, получил он заслужено и даже может быть еще мало.
Лиам опасливо моргает глазенками. Выглядит перепуганным, тоже быстро осматривая всех вокруг и хлопая, просто чтобы не выделяться. Саманта смотрит с восторгом за представлением, тут все понятно, хотя реакция несколько пугает. Забини приглашающим жестом предлагает вернуться к ним.
Ричард более ощутимо наслаждался всеобщим расположением. Я направилась к семикурсникам, чтобы шум, терзающий уши, прекратился. Когда я присела, а Ричи втиснулся на диван напротив, постепенно хлопки стихли, сменившись шумными разговорами.
Поддерживая начавшуюся беседу лишь слегка, я ощутимо хмурилась. Стихийная магия на этот раз вырвалась сильно и так же неожиданно, но в этот раз я даже слова не сказала. Все как-то поменялось после исчезнувших печатей. Да, предметы слетелись отовсюду, стихийная магия часто имеет радиус действия. Но все же я как-то смогла управлять ей, как беспалочковым заклинанием, а стихийная так не работает, на то она и стихийным выбросом называется.
Все слизеринцы возвращались к своим делам, восстанавливали Репаро поломанные предметы и все еще громче, чем ранее переговариваясь.
Судя по словам семикурсников, которыми те полностью одобрили наши действия, произошедшее можно считать достижением. При том, что по их словам, они бы вмешались, вдруг что, но не особо им верилось. Я поблагодарила Ричи за помощь.
Меня поздравили со случившимся возмездием, похвалили Круциатус не только мой, но и зардевшегося при этом Ричарда, и попытались вызнать, что это было за беспалочковое невербальное заклинание. Как я поняла, это их больше всего впечатлило. Я приняла загадочный вид и не призналась.
Лиам тихонько сидел рядышком. Не хотелось его сейчас выпустить из виду, хотя он даже улыбался на дружелюбные улыбки в его сторону.
— Не боись, ты же теперь наш, — ткнул его легонько в плечо Ричард, чтобы расслабился.
Через некоторое время все успокоились окончательно и потихоньку расходились по спальням. Роджерса никто не трогал, тот все еще лежал без сознания. Даже его дружок Рассел поднялся наверх, видимо спеша в душ.
Тогда и я изобразила зевоту, собираясь к себе, и потянула за собой Лиама. Сэм пошла сама следом. Ричард тоже решил пойти с нами, хотя на развилке, где спальни разделялись мы бы все равно разошлись. На развилке никого не было, я остановилась, повернувшись к первокурснику:
— Ты как?
— Нормально, — кивнул Лиам.
Выглядит все равно бледновато. Надо бы как-то убедиться, что действительно нормально. Оставлять его одного не хочется.
— Хочешь к нам зайти? — предложила я, оглянувшись на Саманту. — Ты не против?
— Нет, не против, — слегка растерявшись вначале, ответила она, видимо, сообразив зачем я это предлагаю.
— Правда, все в порядке, — нахмурившись, Лиам смотрел мимо меня.
Я обернулась к скорчившему явно угрожающую рожицу Ричарду. Тот прекратил кривляться первокурснику и засунул руки в карманы, обезоруживающе улыбаясь.
— Послушай, я должна была это сделать, — вздохнув, сказала я. — Теперь они тебя не должны задевать, но ты скажи мне, если что, в любом случае. Или другим ребятам, они помогут.
Мальчик кивнул, что понял. Я уже говорила ему это раньше, но кто ж знал, что случится такое, когда меня не будет.
— Хочешь что-нибудь? — спросила его. — Можем сходить на кухню за чем-то вкусненьким.
— Уже ведь комендантский час, — напомнил Лиам. — Нельзя покидать гостиную.
Да, точно. Нельзя приучать ребенка к нарушению правил, особенно, когда за них стали наказывать физически.
— У меня вроде оставались шоколадные кексы, — припомнила я то, что мне отправлял Крауч. — И печенье. Хотя мы можем найти что-то еще, да, Сэм?
Я оглянулась, заметив, что Ричи опять кривляется за моей спиной. На мои сведенные хмуро брови он снова принял невинный вид.
— Да нет, ничего не надо, — привлек к себе внимание Лиам. Он с надеждой взглянул на меня: — Разве что... научишь меня тому заклинанию?
— Управлять в воздухе сразу парой десятков предметов сложно для первокусника, — придумала я отмазку. — Может тебе что-то для учебы купить? Проси, что хочешь.
— Нет, не тому заклинанию, — Лиам с детской непосредственностью пояснил: — Заклинанию Круцио.
Так и хотелось спросить: 'Мальчик, что с тобой не так?'. Мерлин, что я делаю с первокурсником...
Не успела я придумать, что на это ответить, как Ричард выпалил:
— Как ты можешь это просить?! У ком... — он вдруг осекся, и быстро продолжил: — Айрли слишком занята, чтобы тебя учить. Я бы мог тебе обьяснить, проси меня.
— Вообще-то, — остудила я его взглядом, потому что явно уже начал перебарщивать, — это заклинание требует приличной магической силы. Но и без того первокурснику его не надо знать.
— Как скажешь, конечно, — пробурчал Ричард. — Он двигал кресло больше себя, я подумал, что сил у него хватит.
— Ричард, — повторила я. — Изучать проклятье боли ему не надо. У них по программе сейчас превращение спичек в иголку и смена цвета предметов.
Ричи успокоился, не став спорить. Лиам выглядел насупленным от отказа, но вроде не выглядел испуганным от рож, что ему корчил Ричард.
— Лиам, скажи, зачем оно тебе надо? — вздохнула я, видя, что он обижается.
— Буду причинять боль обидчикам, — ответил честный добрый мальчик.
— Причинение боли тебе в дуэли победить не даст, — озвучила я довод, пришедший на ум. — Лучше займись более полезными заклинаниями. Пока что у тебя сил на это заклинание не хватит все равно, так что не теряй на него время, — видя, что не убедила его, пояснила: — Проклятье Круциатус считается еще и незаконным. За него в Азкабан сажают.
— Я видел, как его применяли не раз, — возразил Лиам, переведя взгляд на Ричарда. — Лестрейнджи, кстати.
Я повернулась вовремя, чтобы увидеть, как скрестивший руки перед собой Ричи горделиво задрал подбородок:
— Мы специалисты в этом деле.
Сэм прыснула в кулак, пытаясь замаскировать это под кашель. Я окинула явно веселящегося Ричарда взглядом, надеясь, что он поймет по нему, что я думаю о таких шутках и вернулась к Лиаму:
— Раньше сажали, если кто-то попадался на применении. Лестрейнджи, кстати, и сидели в Азкабане за Круциатус все трое, — коротко посмотрела на прекратившего дурачиться Ричарда. — Так что не бери дурного в голову.
Лиам снова неохотно кивнул на это, приняв во внимание. Я вздохнула, так как надо было еще не забыть по-быстрому набросать несколько заклинаний на всякий случай, чтобы эти Круциатусы потом не аукнулись и предложила Ричи присоединиться.
* * *
Наблюдая за всем вокруг в течении следующих дней, я заметила, что к Ричарду ощутимо стали относиться уважительнее на факультете змей. Насколько я могла видеть, когда пересекалась с ним, не только его однокурсники теперь здоровались или подходили поговорить. Со мной тоже теперь чуть ли не все здоровались, представляясь, так как я мало с кем общалась. Сложно запомнить всех, но по зеленой эмблеме видно было сразу, что слизеринец.
С Ричардом мы немного поспорили на повышенных тонах. Я опять подняла тему о том, что не стоит кичиться 'семейными' специальностями. Круциатус это не то достижение, которым стоит гордиться. Он уперся, доказывая, что Круциатус всего лишь такое же заклинание, как и другие, и сейчас с него сняли запрет вовсе. Вообще отменили понятие Непростительных заклинаний, исказив его от незаконного до того, которое покушается на честь. А если честь это могла стерпеть от более сильного мага, то никаких последствий не было вовсе.
Мне, кажется, все равно не удалось его переубедить или разочаровать в родителях, но хотя бы стребовала с него обещание серьезнее относиться к заклинанию боли и использовать его только тогда, когда требуется. Он обвинял меня в двойных стандартах, ведь сама применяла его. Но что я могу с этим поделать, если на Слизерине, похоже, к этому относились довольно легкомысленно? Шестикурсник меня первый тогда им атаковал, и тут Круциатус был делом обыденным, правда, не на одного него полагались слизеринцы в вопросе решения разногласий. Догадываюсь, почему они выбрали именно Круциатус. Может, конечно, причина в том, что родители у многих Пожиратели, но также я уже знала, что в старых семьях Круциатус часто практиковали. Действие этого заклинания можно было регулировать в зависимости от эмоций и желания причинить боль, и от него не оставалось последствий, требующих похода в Больничное крыло. В итоге то, что происходило в общей гостиной или слизеринских спальнях, оставалось здесь. Слишком уж порицать Ричарда за это и правда не могу: мало, что сама применяла, согласна с тем, что Роджерс перешел черту, так еще и помощь Ричи пришлась кстати.
