Для сравнения, поговаривали, что профессора в Хогвартсе получают от ста до двухста галеонов в месяц, в зависимости от предмета и дополнительных обязанностей.
Так что в случае, если где-то проколюсь, буду оправдываться, что вылезла в Сладкое королевство за леденцами, не иначе — просто нужных леденцов не нашлось. По сути, я же недалеко от Хогвартса отойду, так что не сильно рискую из-за его угроз.
В деньгах магического мира я, конечно, не особенно пока сведуща, разве что только примерно уже понимаю, сколько нужно для жизни. У меня есть небольшое дело по печати манги, то есть комиксов, как их называют местные, и я получила огромную сумму от Блэка, которую частично вложила в реставрацию дома и покупку всего необходимого для него, еще часть разрешила перевести на банковский сейф Лизы, используя разве что как финансовую подушку для нее и маленького Блэка, ведь в будущем ей тоже надо за что-то жить. Она уже никуда не денется, я ее не обижала, не ущемляла, хотя и не позволяла шиковать, но она вроде всем была довольна, поэтому я не слишком боялась ее неожиданной пропажи. В остальном, деньги я никуда не тратила, кроме текущих попутных расходов. Да и некуда было особо тратить в Хогвартсе-то. Но пять тысяч галеонов... Я пока в реставрацию всего дома Блеков вложила всего около полутора тысяч на всякие первостепенные ремонты, которые, правда, еще бы добавить. Да при таких деньгах можно вообще не думать о деньгах...
Проследила, чтобы за мной не шел хвост, из-за чего прямо пришлось посмотреть в глаза Малфою и тот свернул в сторону кафе-бара 'Три метлы' с Паркинсон, Крэббом и Гойлом. Я прошла вместе с Сэм за угол, убедившись, что никого нет, там разошлись. Она пошла в магазин сладостей, я свернула в другую сторону — к 'Трем пинтам'.
Черты лица я немного изменила магией, но побоялась, что этого будет мало и накинула капюшон мантии, наколдовав сгущающиеся тени на лице. По росту и так понятно, что я еще школьница, но сегодня таких много в городке.
Пришлось попетлять немного, чтобы убедиться, что за мной действительно никто не идет. Раньше мне в таких делах всегда помогал Шерлок...
Затем встретилась с Джестиксом, который сидел за столиком с краю. Наложив заглушающий купол на небольшой радиус за столиком с помощью его маленького артефакта-броши, можно было не бояться, что в зале бара, где было немного посетителей кто-нибудь легко подслушает. Я бы предпочла более укромное место, но переместиться на прогулку Джестикс отказался, пояснив, что во время нее подслушать желающим даже легче.
К счастью, надолго разговор не затянулся. Деньги получались невероятные, о таких суммах страшно и говорить. Джестиксу удалось договориться о суме в семь тысяч галеонов, но надо было при этом организовать переправку шкуры из Британских островов. При этом, покупатель хотел получить всю шкуру, чтобы никаких разрезов на ней не было. Расчеты имеющегося метража у меня уже готовые, но Джестикс настаивал, что ему надо пересчитать и затем еще перемерять с человеком покупателя. Выглядело крайне подозрительно. Я об этом ему сказала, он напомнил о пунктах контракта, где указано, что он не имеет права присваивать себе продаваемое имущество, то есть 'пропажа' шкуры была невозможна. О пути переправки и гарантии, что сторона покупателя тоже не умыкнет у него товар, Джестикс обещал сам позаботится. У него имелось несколько вариантов и проверенных исполнителей. В ответ он просил увеличить свою долю со сделки с семи процентов до десяти, что учитывая сумму было большими деньгами, но сама бы я не справилась, что хорошо понимаю. Тем более он выжал еще больше из сделки чем обещал, так как начал торговлю с сумы гораздо большей, надеясь с самого начала сойтись к пяти тысячам. Арабы торговались самозабвенно и он знал, как с ними вести дела, хоть и жаловался мне, что весь в мыле.
Кроме того, расходы на посредников, которые будут перевозить шкуру, пока не передадут ее на руки другим посредникам, также ложились на меня, но в целом все равно выглядело хорошо, даже слишком.
Меня беспокоило то, что все выглядит чересчур гладко. Может оно так и должно быть, но что если Джестикс пропадет внезапно со всей суммой? Магический мир маленький, найти его, думаю, можно, но он-то видит перед собой пятнадцатилетнюю школьницу. Николсон, который и порекомендовал его, меня ни разу не подвел, да и Джестикс пока не преподносил сюрпризов. Но со своими мангаками я потеряла много денег, благо хотя бы удалось их вернуть, пусть и выплачиваться они будут по частям. До сих пор сумы шли на счет Джестикса регулярно, а он уже переводил из на счет Лизе. И опять же, удалось все вернуть благодаря Джестиксу.
— Мистер Джестикс, вы мне очень помогаете в таком сложном деле, — сформулировала я сомнения, ведь дело было явно незаконным. Точнее не одобренным Министерством, а значит был риск потерять все. — В других странах транспортировка гораздо легче, благодаря другому законодательству, но у нас это очень проблемно. Не поймите меня не правильно, я просто немного удивлена, что вы так серьезно подходите к делу, несмотря на мой возраст.
Я внимательно всматривалась в его небольшие глаза на полноватом лице, надеясь ухватить что-то поверхностной легилименцией.
— В денежных вопросах не существует понятие возраст, — пояснил Джестикс. — Тем более когда сумма идет с тремя нулями. Мы с вами знакомы по рекомендации, с самого начала я убедился, что у вас непростое дело, которое можно считать серьезным вызовом моим связям. Работать с таким товаром редкость, но сулит увеличение репутации, если вы понимаете о чем я.
— Понимаю, — заверила я. — Возможно, вы тогда можете просветить меня о нашем общем знакомом? Ведь он не занимается денежными делами, но тоже мне очень помог, когда было необходимо.
— Я не знаю подробностей, но думаю, что вы задали ему тоже непростую задачку, — улыбнулся Джестикс.
Я уловила поверхностной легилименцией короткое воспоминание с Джестиксом и Николсоном-старшим.
— Внучка Крауча-старшего. Хватка у нее что надо, дело интересное. Подробностей не скажу, но это точно будет непростая задача в обход закона, — Николсон говорил серьезным деловым тоном. — Скорей всего не одиночная, как ты понимаешь.
— У Краучей была раньше хорошая репутация, — подтвердил Дженкинс, — А сейчас Крауч-младший встал под знамена Темного Лорда, как писали газеты. Не опасно с ними сейчас иметь дело?
— Наоборот, это хороший выход на них всех.
Нахмурившись, переваривала увиденное. Выход на всех Пожирателей? Зачем им это? Хотя, выглядит так, что не только Пожиратели относятся к законам, принятым Министерством, так несерьезно.
— Я не спрашивала, ведь мистер Николсон, как я поняла, давно работает с моей семьей, но вы, кажется, нет?
Джестикс не замялся и даже не занервничал, ответив:
— Верно, вашему деду не были нужны услуги подобного рода с его должностью в министерстве, но не сомневайтесь, я не подведу ни вас, ни мистера Николсона.
— Мир очень тесен, — кивнула я. — Связи очень дороги, особенно если имя известное хоть сколько-нибудь. Вы должно быть слышали о моем отце?
— Да, но к чему вы ведете? — слегка нахмурился Дженкнс, подобравшись и втянув обьемный живот.
— Вы же понимаете, что ведете дела со мной и сейчас я не желаю, чтобы мой отец знал о деталях, но в любой момент это может измениться.
— Разумеется, — ответил Джестикс серьезно. — Договор мы заключали между мной и вами, так что я сохраняю все детали в секрете даже от вашего отца, если ему это станет интересно.
— Вы рассматриваете в перспективе, что получите других клиентов? — прямо спросила я.
Джестикс при этом ощутимо занервничал, глазки забегали, он поерзал.
— Разве что в перспективе, — ответил он, взяв себя в руки. — Я буду рад всегда иметь работу, особенно с известными людьми, но переборчив в клиентах. Предпочитаю безопасность для себя, как наемного работника. И все же если имеются возможности, я буду рад их использовать и могу гарантировать неразглашение. В случае если интересы пересекутся, я могу вовсе отказаться от одного из дел.
В принципе, я поняла. На службе у Волдеморта, имеющего теперь власть в Магической Британии, целая куча старых семей, у которых и деньги, и влияние, но хватает таких вот Джестиксов, которые работают со всем поколением и так же передают семейное дело детям. Так же, как я вышла на Николсона через Барти, так и у них есть проверенные люди. Джестикса же пугает идея связываться с влиятельными людьми и, похоже, одновременно привлекает. Жадность и осторожность. Не думаю, что он пойдет на что-то связанное с кровью, но, благо, мне такое и не надо.
Похоже, мне пока нет повода беспокоится раньше времени. Я заверила, что пока что стоит сосредоточиться на текущем задании, да и паутины акромантулов, на которую он нашел покупателя, у меня уже довольно много после пары прогулок по лесу, и можно тоже будет либо параллельно, либо позже взяться за это дело. Стоила она значительно дешевле, но все же неплохих денег. Пока со шкурой все решится, пусть будет. Тушки аккромантулов без Каа проблемно доставать, так что пока достаю еще, так сказать, со склада, а вот паутины насобирать гораздо проще, потому и стоит она дешевле.
Так что я решила довериться, а если все-таки возникнут проблемы, тогда их и решать, призывая помощь в виде Барти, о существовании которой Джестикс был осведомлен.
* * *
До начала пасхальных каникул оставалось несколько дней. Практически все профессора советовали не гулять на каникулах, а использовать это время с умом, потому что до экзаменов оставалось полтора месяца. Пятикурсников потихоньку уже начинал бить мандраж, да и меня заодно тоже, стоило представить, какой повод я могу дать Волдеморту поиздеваться. При мысли, что я не сдам экзамены идеально, начинало казаться, что он вообще возьмет это за повод добиться моего исключения после пятого курса. А куда я тогда отправлюсь? Очевидно, у него перед отсутствующим носом мне мелькать часто крайне вредно.
К тому же конец учебного года приближался так неожиданно и неотвратимо, что поневоле мысли сворачивали к тому, что у меня останется год. Мой день рождения в июне, хотя Августа всем и всегда говорила, что на самом деле в мае. Для меня это значило только то, что Лорд может убить меня на самом деле на месяц раньше, ведь я не знаю, будет ли считаться настоящая дата.
Августа сдвинула дату немного назад, чтобы по срокам беременности Алисы люди не догадались о том, когда я была зачата, но как уже становилось отчетливо видно, у меня много было от Крауча во внешности. При этом я родилась раньше срока и тут можно было бы не корректировать, но Августа решила что легче дату рождения перенести по документам назад.
От этих мыслей, вспомнилась злополучная троица, которую я последний раз видела в Хогварст-экспрессе еще перед зимними каникулами. Они забрались туда, как оказалось, за мной, хотя руководствовались, как я видела, не моим титулом, планируя похищение, а просто догадкой, что я что-то знаю о крестражах. Видимо, они уже тогда совсем отчаялись в поисках. В их глазах я рассмотрела только блуждание по всевозможным глухим местам с палаткой.
Если бы Поттера, Грейнджер или даже Рональда, которого с ними тогда не было, поймали, то власти тут же раструбили бы о поимке опасных преступников. Но в том то и дело, что новостей не было абсолютно никаких. Как тут рассчитывать на победу сил бобра, когда у меня срок уже начинал поджимать?
Не одна я, видимо, была сосредоточена не на грядущих экзаменах или каникулах. Как я и думала, семикурсники-слизеринцы тогда затеяли несколько драк, благо не со своими, а с другими факультетами, но и это быстро улеглось, закончившись отнятыми баллами, отработками и наказаниями в подземелье.
Джинни Уизли перестали постоянно со всех сторон опекать, видимо, у ее дружков тоже было полно забот. Она же вместо того, чтобы угомониться, явно желала нарваться еще раз и то и дело следила за мной. Причем так откровенно и прямо следила, что заметили слизеринцы и даже некоторые предложили ей наподдать предварительно в качестве профилактики. К счастью, она не могла везде незаметно преследовать меня, потому что мантии-невидимки у нее не было, и ее то и дело отгонял кто-то своим присутствием.
Казалось очевидным — Уизли просто хочет мести. Но из-за того, что она не отводила глаза, когда встречалась со мной взглядом, я поняла, что месть это не все.
Раздумывая о ее мотивах, я задалась вопросом, почему она вообще меня с самого начала так ненавидит. Узнав, кто мой отец, считала меня уже испорченной и запятнанной, но таких детишек Пожирателей полно в школе. А потом поняла.
Волдеморт внушал ей ужас, Кэрроу она не просто опасалась, а боялась, зная на что те способны, даже семикурсники-слизеринцы, которые были детьми Пожирателей, были слишком сильны для нее. А боевой дух и желание сражаться имелось. Она хотела сделать хоть что-то, а я была в ее глазах целью, которую она считала себе по силам. Уизли кричала о том, что я дочка Пожирателя, все время напоминала всем о том, что я на нее напала, обзывала предательницей и обладательницей гнилой души, даже выдумывала факты в поддержку своей ненависти, убеждая всех желающих, что я сама уже стала убийцей и пытаю каждые выходные какого-то беднягу. Она бессменно пыталась поднять градус ненависти на Гриффиндоре, но вскоре они к ее выпадам тоже привыкли и реагировали слабо, отчего Уизли бесилась только больше. К тому же, мне кажется, ребята с Рейвенкло заметили, как я одергивала слизеринцев, чтобы не срывались на полукровках и оставшихся маглорожденных, а потом Трэйси сказала, что и на Хафлпафе это разнесли, так, что и до Гриффиндора дошло. Конечно, любить меня там за это больше не стали, но сам факт был отмечен и оценен, что играло только против Уизли.
Для нее доказать свою правоту было священным долгом, не меньше. Уже за одно это можно было бы сделать с ней что-то не очень для нее приятное, но так я бы только подкрепила ее уверенность. Если только не закончу все летально. Устроить, так сказать, прогулку в один конец к логову акромантулов.
Убивать кого-то я была не готова просто в принципе, но Уизли успешно к этому двигалась своими глупыми выходками и, казалось, что в следующий раз она выкинет что-то, отчего Авада слетит-таки с моей палочки. Увы, первой подозреваемой буду точно я, даже если она пойдет гулять в логово больших пауков, например, разыскивая Хагрида. А если все-таки свершится победа 'добра' (я надеюсь Лорда все-таки завалит Поттер, и мне не придется никогда бросать ему вызов), то 'силы света' мне потом это припомнят. Для общественности было бы лучше предстать кем-то у которого на руках так по итогу ничего и не было. Ничего доказанного, по крайней мере. А в ее случае я бы была первой подозреваемой.
Вторым доводом в пользу того, чтобы ее не трогать была мысль, что Волдеморт об этом тоже узнает. Если я устрою ей совсем-совсем летальный случай, он может еще и не просто насторожиться. Так-то я обращала его внимание на то, что просто не способна убить, что я — не оружие. Не хотелось, чтобы он начал меня привлекать к подобной деятельности, да и вообще наверняка немало синяков оставит, почувствовав в этом опасность лично для своей шкуры. Ведь оружие, которое не применялось в бою, не обратится против него. Это создавало некую иллюзию безопасности и я не хотела, чтобы он подвергал ее сомнению и начал вбивать в меня страх к нему.
