— Посмотрим, я хочу еще изучить эту тему, — ответила я, задумавшись. — Скоро должен родиться мальчик от твоего брата Сириуса, будет неплохо, если ты его будешь оберегать.
— Сириус женился? — призрак стал выглядеть слегка очумелым и недоверчиво на меня взирал.
— Нет, — усмехнулась от такой реакции, которую всецело понимала. — От него забеременела маглорожденная волшебница и я за ней присматриваю.
— Она родила? — отчего-то удивился он.
— Скоро родит. Имеешь что-то против рожденной у маглов волшебницы?
— Она вряд ли родит, — покачал головой парень, явно расстроившись. — Она слишком слабая для Сириуса, ребенок ее задушит.
Беременность действительно проходила тяжело, хотя я не часто появлялась на Гриммо и справляться со всем приходилось им вдвоем с Дженной. Кикимер мало мог тут помочь. Лизи регулярно проходила обследования и следовала указаниям лекарей, так что все вроде шло хорошо. И тем не менее я нахмурилась:
— Поясни?
— Мне обьясняли, что нужно выбирать чистокровную колдунью не менее чем в десятом поколении. Иначе она и выжить не сможет, не то что родить, — пояснил Регулус как-то неловко. — Об этом лучше спросить мою мать, она в этом лучше разбирается.
Припомнив, что именно портрет Вальпурги мне советовал, как поступить с Дженной и Рабастаном Лестрейнджем, задумчиво кивнула.
Регулуса я сама отпустила, но осталась на месте, пытаясь поймать какую-то мысль. Что-то казалось мне подозрительным тогда, когда Вальпурга говорила о том, как следует поступить. Требовала непонятное благословение, когда я Дженне условный благодетель, не более. Не имею прав распоряжаться ее жизнью. Мы с ней заключили магический контракт, мало к чему обязывающий, и Дженна легко дала мне клятву, но Блэки явно считали, что я могу за нее все решать. Портреты могли не видеть всей картины, могли руководствоваться устаревшими нормами, но явно хотели меня к чему-то привести. И, судя по всему, заранее это подготовили. Я считаю, что они бы не пожелали нам зла, они хотели чтобы кто-то о еще не родившемся Блэке позаботился, так что вредить мне не стали бы. Но отчего-то о таком нюансе промолчали.
Недолго думая, я отправилась в прихожую к портретам и спросила у Вальпурги прямо:
— Почему вы не сказали мне, что маглорожденная волшебница может умереть от родов? — негромко спросила, зная, что Лиза сейчас далеко и не слышит.
— Она почти выносила ребенка, — ничуть не удивилась, по-моему, Вальпурга. — Удача на ее стороне, не о чем беспокоиться.
— Удача? — переспросила, прикусив губу.
Блэкам наверное даже при жизни было бы плевать на кого-то не имеющего кучи предков-магов, но я-то таких деталей не знала. Если бы она меня предупредила еще тогда, я бы выбирала тщательнее! То агентство, куда я обратилась, вряд ли бы могло мне предоставить кого-то подходящего, но я бы тогда поискала другие пути! Зато уж теперь-то ясно, почему Сириус вообще об этом не беспокоился!
— Если беспокоишься о ней, оставайся рядом как можно чаще, — предложила Вальпурга.
Остальные портреты колдунов и колдуний с полной уверенностью закивали, подтверждая ее слова. Если так подумать, когда я здесь была, действительно Лиза чувствовала себя всегда хорошо, хотя Дженна и писала мне другое. Я всегда, когда здесь, переживала, наоборот, что мои магические выбросы ей навредят.
— Вы мне что-то не договариваете, — обвинила я их прямо, осмотрев всю небольшую галерею в прихожей. — И с тем благословением что-то не договорили. Как я могу вам доверять?
— Никто так не желает, чтобы наш род продолжился, как мы! — грянул какой-то колдун с портрета.
Остальные одобрительно загудели.
— Тогда говорите всю правду! — потребовала я. — Не потерплю, чтобы кто-то мной манипулировал! Тем более портреты!
Поколения Блэков мрачно молчали и как-то угнетенно взирали, когда я пыталась пробудить в них совесть, смотря в глаза.
— Доверься нам, — сказала Вальпурга. — Мы не можем дать клятвы, являясь лишь портретами, и не имеем права сказать всего, но поверь слову Блэков!
— Сириус уже показал, чего стоит слово Блэка, — криво усмехнулась, фыркнув.
И правда, когда Морриган выдала его мне, выпустив из той Арки Смерти в Министерстве, Блэк обещал сделать все, что попрошу, а по итогу пытался обвести вокруг пальца не раз, саботировал просьбы и приказы, даже пытался откровенно вредить.
Блэки принялись вновь на все лады поливать Сириуса грязью, его мать называла отродьем, от которого отреклась, выгнав из рода, остальные всецело поддерживали ее, раскрывая свой широкий словарный запас и убеждая, что Сириус только один представитель рода и тот они считают позором.
Слова Вальпурги зацепили что-то. Я вспомнила, что Августа говорила — никто не имеет права сообщать Темной леди, кто она, кроме самой богини. Вспомнила и как Августа говорила спокойно с портретом Вальпурги, оравшей тогда на каждого Орденца... Если Августа все знала с самого начала, то неужели Блэки бы не поняли?
— Если я скажу, — начала громко, чтобы быть услышанной и дождалась, когда они замолчат, продолжив: — Скажу, что уже знаю о своем титуле.
Блэки запереглядывались друг с другом на противоположных стенах и я только уверилась сильнее, продолжив:
— Что вы тогда можете мне рассказать?
Блэки продолжали молчать, но я видела, что попала в точку. Разом они все посерьезнели.
— Приветствуем Темную леди, — медленно произнес снова тот же мужчина, изобразив поклон.
За ним повторили все в точности остальные портреты, словно выполняя некую церемонию: один за другим склоняли головы, вставали с кресел те, что сидели, некоторые прижимали руку к груди.
Я подождала немного, пока они закончат и выпрямятся. Атмосфера как-то сразу изменилась и Вальпурга заговорила снова уже взволнованно и будто торжественно:
— Мы не имели права говорить это, прошу понять. Никто из нас никогда бы не посмел обмануть или навредить Леди.
Если бы я не знала, что Дженна с Лизой прогуливаются, выведя заодно и миссис Грейсон, я бы забеспокоилась, что они могут что-то услышать ненужное. А Кикимер... Его вряд ли удивлю этим, но все же попрошу Вальпургу потом тоже ему сделать внушение.
— Рядом с Леди даже самая паршивая грязнокровка станет в десять раз ценнее, — уверенно изрекла Вальпурга. -Мы заметили знаки, которые говорили о том, кем ты являешься и она стала только еще одним весомым подтверждением. Род Блэков испокон веков служил Темным лордам и леди верой и правдой...!
Я не слишком вслушивалась в ее разглагольствования о том, каким прекрасными и благородными были ее предки, коря себя, что заметила только сейчас. Снова я напоролась на те же грабли! Стоило бы догадаться, что раз я не знала о том, что Августа опознала во мне буквально с рождения, это не значит, что нет и других признаков.
— Значит, есть что-то что сделает мое благословение брака Дженны особенным? — уточнила я, едва уловила небольшую паузу в речи Вальпурги.
— Благословение Лорда или Леди накладывает ответственность на обоих, — пояснила она. — Они не смогут расторгнуть его и будут обязаны беречь друг друга, иначе рискуют нарушить волю Лорда или Леди. Если бы тот Лестрейндж услышал такое предложение он бы сразу понял, кто перед ним и никогда бы не подумал навредить нашему Дому!
Я не разделяла ее экстаз. То есть, не зная, я могла сама Лестрейнджу сказать о титуле? Потом бы еще получила от Лорда по шее за незнание, хотя он даже о красных глазах вовремя не предупредил. Или Лестрейдж бы вообще мог не разделять стремления портретов и наоборот — навредить.
Блэки заверяли меня всем скопом, что все наоборот: Лестрейндж из древнего рода, придерживающегося традиций, ему можно доверять, и едва бы он узнал мой титул, можно было бы не опасаться любых угроз. Мне не очень-то верилось. Когда я спросила, не скрыли ли они от меня еще что-то, Блэки заверили, что всегда теперь будут со мной честны, ведь никакого смысла утаивать больше нет. Но верить им я не спешила после этого.
— Миледи, мы, честно признаться, все еще гадаем, каким образом позор нашего рода Сириус дал вам клятву, — сказал тот же колдун с портрета, видимо, принимавшийся остальными тоже за уважаемую персону, а мне спрашивать его имя спустя долгое время было неудобно. — Мало кто из нас верит в то, что он последовал за своим долгом, ведь он больше здесь не появлялся. Не утолите ли наше любопытство?
— Его мне выдала в качестве учителя и помощника на замену богиня, — пожала плечами, не видя смысла скрывать. — Выбросила его из Арки Смерти, хотя я не просила, и, вы правы, по итогу толку с него не было, один вред.
Блэки как-то разом в едином порыве застонали. Один колдун рвал на себе седые волосы, другие просто хватались за голову, какая-то колдунья пыталась по-моему, откусить свой веер, большинство просто разразились руганью на его голову, из которой я смогла уловить:
— Упустить возможность стать наставником!..
— Обмануть госпожу!..
Это были единственные слова, являющиеся цензурными, хоть и сказанные с возмущением, из чего я сделала вывод, что Сириуса они считают непроходимым тупицей. Вальпурга не пыталась оправдывать сына, ругаясь не меньше, но при этом ревела, как раненый носорог, явно в истерике. Кто-то истерично кричал, что все они теперь прокляты. Одним словом — Блэки.
Кто-то, кого назвали, как я поняла, дедом Сириуса, сказал, что надо было просто ему раньше все рассказать, до того, как он покинул дом. Кричал он упорно, чтобы донести эту мысль, ему так же упорно кричали, угрожая через рамы, что его дядя чуть ли не виновник всех их бед, ведь разбаловал племянника, дав ему возможность за что жить дальше, утверждали, что не будь у Сириуса средств к существованию, сгинул бы он в ближайшей канаве и не успел бы наломать дров.
В принципе, истязать свои барабанные перепонки дальше не имело смысла. О моем присутствии они, кажется, уже даже позабыли. А когда вернулись с прогулки женщины, в прихожей наконец воцарилась тишина.
Миссис Грейсон живо приходила в себя, вполне умело управлялась с чарами. Правда, не боевой маг, чего нет того нет, но по дому она справлялась не хуже Дженны, еще и находила в чем ее упрекнуть. Дженна стоически переносила это, признавшись, что успела отвыкнуть от этого. Пообщавшись с ее матерью, вернувшей себе былую уверенность, я только убедилась, что эта женщина сделает все даже получше меня. Она собиралась начать с вопросов, как они познакомились, обьяснив, какой должна быть правильная реакция на это (а важна была именно реакция, даже не ответ) и смотреть за Лестрейнджем, вплоть до того, как он будет обращаться к обслуживающему персоналу. При словах, что Лестрейнджи довольно богатый род, колдунья стала выглядеть довольной, но многообещающе сказала:
— В его способности управляться с этим богатством тоже убедимся.
Мне кажется, миссис Грейсон видела его больше как просто подозрительного молодого человека, который выдает себя за кого-то другого, но пообещала, что о работе его тоже спросит (Дженна при этих словах добавила, что они с ним договорились это не обсуждать). Вопросов было еще много, но я не сомневалась, что старая колдунья вытрясет из Лестрейнджа все, что только можно — видно было, что женщина матерая и фальш почувствует без легилименции. От Дженны чувствовалась некоторая основательность, а теперь было видно, у кого она это переняла.
Все это время я хотела бы присутствовать и не собиралась отказываться от этого. Благо, я озаботилась тем, чтобы держать на Гриммо флягу с Оборотным зельем и теперь только радовалась своей предусмотрительности. Варить его долго, ингредиенты доставать дорого, а некоторые еще и сложно, но кое-как с ребятами, с которыми я договорилась о варке зелий, достали и наварили немного про запас.
С Рабастаном Лестрейнджем договорились встретиться в кафе во второй половине дня. Кикимер перенес по очереди всех троих — все-таки не рекомендовалось даже с домовиками переносить нескольких человек, как и при аппарации. Может пройти и без проблем, но у некоторых даже аппарация своего тела без оплошностей не проходит. Я старалась не пользоваться магией, Дженна и Лиза признались, что не слишком умелы с аппарацией, а миссис Грейсон сослалась на неуверенность в этом. Сейчас и правда было не лучшее время проверять, не расщепит ли ее.
Кафе выбрали, убедившись, что там стабильно днем приходит немного посетителей, чтобы и они смогли спокойно поговорить и я понаблюдать, и никто не мешал. Для Оборотного я выбрала облик какой-то молодой женщины, проходившей просто по улице мимо Гриммо. Пусть Гриммо достаточно защищен, мне не хотелось лишний раз рисковать, после Мунго.
Посетителей было всего четверо, а интересующая меня компания присела поодаль. Я пришла немного позже, зашла в кафе буквально через пару минут, выбрав столик через один. Села боком, но чтобы видеть краем глаза и заказала чай с кусочком торта. Как бы не прислушивалась, не слышала разговора вообще — только видела выражения лиц. Видимо, использовали какие-то чары для приватности. Пожалела в который раз, ведь Шерлок в таких ситуациях очень выручал. Он мог бы пролезть под них незаметно, например, забравшись под стол, и по связи передать мне все, что видел и слышал. Крайне полезная способность фамильяра...
Пока же я довольствовалась только выражениями лиц и пыталась угадать о чем идет речь. Конечно, я потом могу просмотреть все воспоминания, но мало ли. Я не исключала варианта, что Лестрейндж тоже придет не один, а с подстраховкой и не забывала следить за окружением, аккуратно прощупывая его магически.
Лестрейндж на удивление усы и бородку все-таки сбрил. Если бы не сидела здесь инкогнито, то дала бы волю замечанию, что так наверное целоваться удобнее, а так пришлось сдержать его в себе. Разговор шел явно непринужденно, хотя он чувствовал себя уверенно, даже чересчур, как по мне, и смотрел прямо в глаза, будто демонстрируя, что ему нечего скрывать. Подозрительно... Хотя он мне весь подозрительный, еще и рожа его теперь эта гладко выбритая...
Вот, действительно, чего он сбрил все с лица? Я ему кто, чтобы он прислушался? Это если бы ему Лорд приказал, он бы на месте, наверное, все выполнил. Его старший брат, Рудольфус, тем не менее, на меня чуть было не набросился, кажется, так что и подозревать их в неположенных знаниях вроде как ни с чего. К тому же, все может быть даже проще. Например, ему могла посоветовать это Дженна, вернувшаяся домой только под утро.
Кстати, у Дженны тоже какая-то проблема с животом что ли? Видно, что она нервничает, может подташнивает от нервов и проблемы с кишечником? Хотя она не такая прямо зеленая, как Камилла, но и проблема у нее поменьше. Погодите-ка... Если у двух женщин, явно живущих с мужчинами, одинаково что-то странное пониже живота...
Лестрейндж повернул ко мне лицо и прищурился, глядя прямо на меня. Видно, я так разволновалась, что он магию почувствовал. Плохо.
Сделав вид, что смотрю мимо их столика, медленно отхлебнула чай из чашки. Точнее, сделала вид, усиленно повторяя уже вбитые дыхательные упражнения. З-з-зараза. Пусть он ничего не поймет. Пусть он ни о чем хотя бы не догадается!
