После некоторого молчания казак проворчал:
— Чего уж думать, по отказам движков и вооружения вправду все ясно. Негаторы там завелись; на это никто внимания не обратил, а если и обратил, так его не послушали. Мне другое темным показалось: как же так, ведь первый помощник князь Мешков тож знатен весьма, а не приняли во внимание. Правда, он в отпуске тогда был.
— Тихон, в русском языке слова 'знатный' и 'влиятельный' не суть синонимы.
Судя по кислому выражению лица бывшего хорунжего, последнее слово он знал.
Мариэла подняла палец:
— Командир, ты хотел сказать, что мое имя вычеркнули из документов, ибо кто-то этого захотел? Имею в виду: кто-то из влиятельных землян.
На этот вопрос дала ответ Моана, и прозвучали ее слова очень жестко:
— Именно так. Других объяснений не имею.
Никто не решился это оспаривать, а госпожа академик продолжила:
— Мне другое непонятно. Если допустить, что две исторические линии — вы не возражаете, если я их именно так назову? — в конечном счете слились в одну, то результат ли это объективных законов природы, или...чьей-то воли?
На этот раз отвечал сам Профес:
— Вы, Моана, как всегда, ухитряетесь найти наиболее болезненную точку и как раз туда воткнуть иголку. Самую длинную и толстую.
Моана совершила чудо: одной мимикой лицевых мышц умудрилась изобразить реверанс.
— Благодарю за комплимент, командир.
Но продолжение своей речи почтеннейшая сопроводила непритворно серьезной миной:
— С вашего позволения, теперь мой черед сделать выводы. Первый из них: я не верю, что такое слияние путей истории есть результат случайности. Второй: не в наших силах — пока что! — выявить, есть ли это игра сил природы или вмешательство... кого-то. Что на это скажете?
Тихон промолчал, ибо не чувствовал в себе достаточно знаний, чтобы рассуждать о столь сложных материях. А отец в свое время учил: 'Коль не знаешь, что сказать, так придержи язык, авось за знающего сойдешь'.
Мариэла не высказалась, поскольку пребывала в убеждении, что не силах человеческих противостоять воле Пресветлых — а тут, по всему видать, как раз тот самый случай и имелся.
Но командир ответил, хотя чуть загадочно:
— Был на Земле один логик. Говорят, величайший из всех живущих и живших. И доказал он одну теорему. Если кратко, то есть некие высказывания, которые теоретически нельзя оценить: ложные они или истинные. Повторяю: дело идет о логических рассуждениях, а не о том, что можно доказать опытом. Из этой теоремы следует: мы всегда будем в нашей картине мира чего-то не знать. И еще следствие: нам не под силу заранее знать, удастся ли доказать то-то и то-то. Но надеяться мы на это можем.
По правде сказать, Профес обошелся весьма вольно с известной на Земле теоремой Гёделя, но рассудил, что дать своим слушателям надежду — не худший из возможных ходов.
— А теперь неожиданный вывод, — при этом на лице у Професа появилась хорошо знакомая Моане ироническая усмешка. — Случайность ли то, что тот, ранний портал удалось пробить в Россию именно середины девятнадцатого века? Нет соображений? Я так и полагал. Как понимаю, место изменить нельзя. Ну так вот, Моана, дайте поручение Тифору и его группе: пусть попробуют варьировать время. Задача второй категории срочности, подчеркиваю это. У нашего славного теоретика имеются другие, куда более неотложные проблемы для решения.
Глава 22
Прибавления объема информации можно было ожидать. И даже больше того: его ожидали. Ну разве что объем оказался чуть иным.
Как только погода исправилась, капитан Мак-Каллен отправился к своим драгоценным приборам. Он не успел проработать и получаса, как рядом с синим куполом приземлился дракон с чешуей медного цвета. Разумеется, по этому признаку можно было предположить, что это Таррот, поскольку никто из землян еще не научился различать ящеров иначе, как по масти.
Крылатый учтиво поздоровался и протянул человеку кожаную папку со словами:
— Сэр, здесь документы, что были вам обещаны.
Само собой, эти документы были тщательно рассмотрены Моаной, Саратом и Професом. Передача их пришельцам была согласована.
Легко догадаться, что представитель американского флота не пожелал уступить в степени вежливости. Именно по этой причине он поблагодарил, тут же открыл сумку и достал оттуда карту и лист бумаги. Карта была физическая: с изображением большой реки с притоками, берега моря, а также гор. Никаких обозначений и надписей на карте не было, если не считать указателя масштаба, где расстояния указывались в милях. При этом не уточнялось, какие именно мили имелись в виду.
Лист бумаги привлек внимание земного офицера в значительно большей степени. Это была картина, полученная непонятным способом; больше всего она походила на фотографию, распечатанную на цветном лазерном принтере не особо высокого класса. Легко понять, что основное внимание флотского вызвала не форма, а содержание этой фотографии. На бумаге красовался корабль.
Мак-Каллен мазнул быстрым взглядом по бумагам и уверил дракона, что эти карта и фотография — как раз то, что желалось землянам. После этого крылатый собеседник извинился, посетовал на неотложные дела и улетел. Если он предполагал, что человек тут же кинется пристально рассматривать полученные бумаги, то ошибся.
Капитан неторопливо и обстоятельно продолжил свои астрономические измерения, а равно юстировочные работы. Он не мог достоверно знать, что за ним наблюдают, но вероятность подобного, разумеется, не исключал. Вот почему сумка с туземными бумагами была отнесена в металлический домик. Мак-Каллен рассудил, что внимательно рассмотреть полученное можно и позже. Лучше, конечно, на Земле.
Служба внешней разведки России не сидела сложа руки. Приборы слежения за порталами создавались в хорошем темпе. Правда, порядочно времени пришлось потратить на юстировку и калибровку, но не прошло и двух недель, как посты заработали не только в Москве и Новосибирске, но также в Калининграде, Владивостоке и еще трех городах. Некоторое время никаких результатов не было.
Из обстоятельного доклада капитана Иванькова следовало, что пеленгатор придется ожидать неопределенное время. Зато все тот же Сабецкий предложил оригинальный способ обходиться без подобного прибора.
Подполковник Ким отреагировал быстро. Капитану из Новосибирска поставили задачу: убедить прибориста Сабецкого лично опробовать предложенный им подход. Инженер согласился, причем Иваньков про себя отметил, что, вероятнее всего, им двигал скорее научный азарт, чем какие-либо иные соображения.
Скромному снабженцу из хозуправления было выдано поручение: приобрести самый большой глобус, какой только можно найти. Если этот достойный служащий и удивился, то спрятал свои эмоции достаточно глубоко, что никто не мог бы их обнаружить. Правда, он не получал никаких приказов относительно совы, из чего заключил, что натягивание таковой на глобус маловероятно, но этот тонкий аналитический вывод также не вышел наружу. Вышеозначенное наглядное пособие — в конце концов глобус именно таким и являлся — было доставлено по нужному адресу как раз в тот самый день, когда долгожданный сигнал был получен на всех станциях слежения одновременно. По форме сигнала в Новосибирске сразу же сделали однозначный вывод: портал открывался с Земли. Еще один день ушел на получение совокупности сырых данных от всех станций слежения и на первичную обработку цифр.
На следующий день Сабецкий вооружился циркулем и принялся вычерчивать загадочные круги прямо на поверхности глобуса. Центрами кругов служили точки, где имелись станции слежения. Через час прозвучало с порядочной дозой иронии в голосе:
— Антарктиду можно смело исключить.
Иваньков, присутствовавший при обработке результатов, кивнул. Он и сам предполагал, что этот континент можно сбросить со счетов.
Через час последовало уточнение: все Южное полушарие можно также отбросить. Еще полчаса понадобились, чтобы отсеять Европу.
Наконец, Сабецкий выдал окончательный вывод:
— Североамериканский континент — это однозначно, тут ошибиться нельзя. И притом не весь. Пожалуй, могу отсечь также его северную часть вместе с Ледовитым океаном и южную часть.
— Вы хотите сказать, Канада и Мексика отпадают? — поинтересовался Иваньков.
— Во всяком случае, вероятность нахождения источника именно там намного меньше, разница в порядок. Потом: я бы также исключил западные штаты. Вероятность примерно та же, что и для Канады. Короче, вот, — красный карандаш обвел контур. — Точнее пока не могу.
По молчаливому мнению капитана, точность была аховой. Область включала в себя не только город Вашингтон, но и порядочные куски Мэриленда, Вирджинии и Пенсильвании. Правда, не дотягивалась до Нью-Йорка.
— А почему вы включили водное пространство?
— Ну, пришло в голову, что можно аппаратуру разместить на судне. Но я как приборист этого делать бы не стал.
Иваньков проявил догадливость:
— Качка?
— Не только. Вибрация. А еще судно движется, это само по себе может внести фактор помехи.
Офицер ФСБ не был моряком и по этой причине тут же подумал о подводной лодке, лежащей на грунте. Уж она-то не движется, не качается, да и вибраций в ней почти что нет. Однако наверняка нашлись бы профессиональные соображения помимо чисто приборных. Вслух этот вариант, конечно, не прозвучал.
— Александр Викторович, а как бы вы улучшили точность?
Сабецкий гыгыкнул.
— Разместил бы нашу аппаратуру рядом с предполагаемым источником. Уж тогда уровень сигнала... ну, сами понимаете.
Иваньков выдал улыбку, но подумал, что в посольстве такой прибор установить вполне можно. И это был бы уже не шуточный вариант. Но оставался еще вопрос, и он был задан:
— Александр Викторович, а вы не думали о создании установки для пробивания портала?
Инженер-приборист досадливо мотнул лысой головой:
— Думал! Думал уже! Громадина выходит, мамонт. Фокусирующие поверхности чуть ли не пять метров в поперечнике, а их надобно четыре. Даже не представляю, как их юстировать, не моя область. Это к астрономам надо, они к таким железякам привычные. Да и в теории тут покопаться надобно, это физика пространства все ж, не моя специальность.
Группа магов-практиков, не покладая магополей, трудилась над созданием средства противодействия беспилотникам. Изделие вышло очень непростым.
Правда, сам по себе ледяной снаряд ничего сложного не представлял. Студент третьего курса мог бы такое состряпать, положив часа два труда. У бакалавра не ушло бы и трех четвертей часа. Реальные трудности появились при разработке системы приведения снаряда в движение, которая, понятно, включала в себя систему управления.
Шахур знал, что командир при всей своей проницательности неспособен на чтение мыслей; да что там: даже простецкое магическое определение лжи было для него абсолютно невозможной задачей. Вот почему особо почтенный позволил себе подумать, что Профес крупно недооценил проблему. Три кристалла? Три минуты хохота! Один пирит на поля телемагии — да не простой, а трехдюймовый кубик, это в минимуме. Один кристалл с чисто воздушными полями — это для поиска вражеского летательного аппарата, а равно для оценки дистанции подрыва. Кристалл воды и кристалл огня — эти для создания самого ледяного снаряда и осколков нужного размера. В качестве замены поражающим элементам Шахур мысленно положил себе опробовать взрыв путем телепортации 'лед в лед': при весе снаряда около одной маэрской тонны тротиловый эквивалент составил бы восемь тонн. Шахур, правда, никогда не видел тротила, не знал он и о его действии, но расчеты делать умел. Сверх того: кристаллы-передатчики магопотоков, два в минимуме, а лучше три. Сколько там всего? Хотя... возможно, Профес предполагал использовать один универсальный кристалл с заклинаниями по разной специализации. Было ведь такое. Тут надо считать по стоимости, а командир, конечно, не представлял нынешний уровень цен на кристаллы.
Профес настаивал, чтобы снаряд был испытан на летающей мишени. Разумеется, беспилотников под рукой не было. Пока не было. Значит, надо придумать что-то летающее. Эта задача не виделась трудной.
Куда хуже обстояло дело с оценками скорости и маневренности. Правда, тут драконы предложили помощь. Они задали реперные точки на земле. Они же с их превосходным глазомером отмечали прохождение.
Как и ожидалось, скорость ледяных снарядов в сильнейшей степени зависела от конфигурации и параметров заклинания телемагии. На скорости пятьсот миль в час стандартного трехдюймового кристалла хватало на целый час полета условно стандартного ледяного снаряда весом в тонну. Но на семистах милях в час эта цифра составляла уже двадцать минут.
Сразу же выявилась неприятная особенность драконьей ПВО: на создание снаряда и вплавление в него нужных кристаллов требовалось от минуты до двух в зависимости от квалификации дракона-оператора. Правда, очень скоро сотник-испытатель Ррава внесла рационализаторское предложение: использовать для этой цели отдельный амулет. Это дало приличную экономию по времени, к тому же амулет мог использовать воин любой специализации.
Капитан Мак-Каллен не просто передал начальству карту и 'фотографию' корабля. Он также не поленился добавить собственные соображения. Отдать должное аналитическому мастерству флотского офицера: соображения выглядели здраво.
Зная, что драконы едят речную и морскую рыбу (а озер на карте не было), а также представляя примерную скорость их полета, он указал, что должно быть поселение неподалеку от моря, хотя оно может быть расположено и на реке. Правда, к тому была сделана оговорка, что возможно наличие поселения и вдали от моря, особенно если учесть в качестве источника питания фермы с домашней птицей. Также было отмечено, что поселения вряд ли могут быть расположены в труднодоступной местности (то есть на скальных участках), ибо детеныши драконов сами летать не умеют, их этому учат в школе, до которой они добираются на своих четырех. Это Мак-Каллену стало известно из тех же записей переговоров
С точки зрения Бена Стоуна намного интереснее были выводы моряка, появившиеся в результате анализа фотографии корабля. Первым и наиболее ярким впечатлением был русский военно-морской гюйс. Отсюда следовало, что объектом снимка был военный корабль. Это противоречило прежним утверждениям местных, что, дескать, ни одно государство этого мира не находится в состоянии войны с кем бы то ни было. Парадокс подкреплялся также тем, что на палубе не имелось ничего, что можно было бы счесть за вооружения. Наводили на размышления размеры корпуса. Водоизмещение капитан оценил тонн в триста, уж точно не более пятисот. И такое они называют океанским кораблем? Маловато будет. К тому же движитель также остался загадкой. Паруса просто некуда было ставить. Дымовой трубы не существовало. Энергополя? Может быть...
Короче, вопросов оказалось больше, чем ответов. Но директор Лаборатории все же сумел получить кое-какие разъяснения от самого Мак-Каллена. Стоун задавал вопросы, одновременно стремительно гоняя пальцы по клавиатуре.
