На кону стоит слишком многое, поэтому надеюсь в моем взгляде он без слов прочитает обещание сжечь их души в пепел, раз такой умный. Интересно, покраснели ли у меня глаза сейчас? Потому что чувствую, что магия зашевелилась, желая что-нибудь предпринять.
Выдохнув, на секунду прикрыла веки и тут же открыла обратно, чтобы видеть их. Мальсибер кивнул, что выглядело как-то натянуто:
— Постараюсь сделать что-нибудь с этим.
Меня не очень обнадежило это 'постараюсь', но других вариантов у меня нет. Сама я туда незаметно никак не смогу попасть, ведь Волдеморт только этого и ждет. К тому же я и так уже достаточно ясно угрожала сейчас, чтобы что-то еще к этому добавить.
Пожиратели помалкивали, будто ожидая, что будет дальше. Я решила, что на этом достаточно и достала заранее заготовленный один связной пергамент:
— Я сообщу потом день и время. И по поводу пленников тоже хочу быть в курсе.
Подойти ближе, чтобы забрать его, решил Селвин, который так-то и стоял ближе всех. Он не делал резких движений, но я все равно понаблюдала за ним, пока он не отошел под моим взглядом обратно спиной вперед.
— Предупреждаю сразу, — еще раз оглядела лица, всматриваясь в глаза и чувствуя окклюментные щиты, — если кто-то о затее донесет, я уж душу этого умника из-под земли достану.
В другой ситуации, мои угрозы бы всерьез не восприняли, но тут были почти все кто вернулся из-за грани и надеюсь все же серьезно восприняли мои слова. В другом случае, почти шестнадцатилетнему подростку бы четверых взрослых магов вряд ли удалось хоть как-то контролировать. Только Лестрейндж хмурил брови на эту авантюру.
— Значит, это твоя цена? — спросил он, уточнив еще раз, видимо, для ясности. — После этого ты обещаешь выполнить свою часть сделки?
— Постарайся не помереть, чтобы потом мое разрешение тебе пригодилось, — хмыкнула насмешливо, не удержавшись. — Не подведи.
Лестрейндж дернул губой, как будто хотел сказать что-то резкое еще раз по поводу недоверия к его словам, очевидно, но не более.
Уточнив, есть ли у кого-то вопросы, убедилась, что нет, и развернулась прочь. Все равно бы конечно подумала еще отвечать или нет.
Разумеется, спиной совсем уж я не поворачивалась, следя, чтобы не прилетело чего-то, а спешила, чтобы успеть вовремя встретиться с Барти.
Лестрейндж, разумеется, говорил о Дженне, но я уже как-то смирилась с фактом, что они намерены быть вдвоем. К тому же, если все пойдет прям действительно по канону, то может все решится действительно быстро, когда Лестрейнджа опять упекут в Азкабан. Увы, канон потом молчал, либо я не помню.
Про то, что будет 'потом', я как-то всерьез не думала. Для меня это звучит, как делить шкуру не убитого медведя. Но в целом, я немного представляла, что буду делать именно я, а именно — воспользуюсь тем, что помогала троице героев побеждать Волдеморта, примерив на себя пальто двойного шпиона.
* * *
Я пыталась тренировать в пустом классе Секо. Ну как, тренировать... Оно легко слетало у меня с рук даже без палочки. Я пыталась лишь сделать его двойным, изменив заклинание, как обьяснял Нотт. Как раз он и постучался в запертый класс. Обнаружив его за дверью, я вопросительно подняла брови, проявив легкое недовольство.
— Чем занимаешься? — легким будничным тоном поинтересовался семикурсник и я тут же ощутила запах мяты или чего-то подобного, ментолового. — Готовишься к урокам или личные проекты?
— Ты что-то хотел? — прямо спросила я.
— Отрабатываешь изменение чар? — уточнил он, посмотрев явно в сторону столешницы, которую я перевернула и использовала вместо манекена, поэтому теперь на нем виднелись полосы разрезов. — Требуется помощь?
— Нет, — уверенно ответила я.
Более приятный запах мяты и остаться наедине в классе... Только этого мне для полного счастья и не хватает! Вот, вообще не до того!
— Просто помощь, — Нотт прямо посмотрел на меня и, кажется, не решился дальше хитрить. — Ничего более. Это ведь я тебе обьяснял про Секо, я могу помочь с отработкой заклинания и выявлением ошибок.
Звучит, конечно, привлекательно, но... Без помощи я, конечно, могу бодаться самостоятельно долго, хоть и не глупая, по рекомендованной Ноттом литературе успела немного пройтись. Эх!
— Ладно, попробуем, — буркнула я, отходя от дверей, чтобы пропустить его. — Учти, будешь делать что-то странное, я тебя чем-то приложу.
Нотт ступивший вперед, самостоятельно закрыл дверь и остановился напротив, слегка наклонившись:
— Учту.
Прозвучало лукаво, совсем не добропорядочно, но чего я собственно еще могу ожидать от слизеринца? Я уже его предупредила и если что-то выкинет, вылетит обратно в коридор.
Помощь Нотта, который со стороны смотрел на получающееся у меня наперекосяк Секо, все-таки пришлась кстати. Как я и думала, добропорядочно он себя не вел, но уличить его было не в чем: он просто загадочно поглядывал, подходя ближе чем было комфортно и обманчиво-удивленно смотрел, если я делала замечание за эти лукавые взгляды или недвусмысленные намеки, мол показалось мне.
Я старалась не раздражаться по пустякам, решила игнорировать его намеки, убедив себя, что мне показалось, и сосредоточиться на заклинаниях и магии.
В окна светило солнце, подогревая пол под ногами и немного заставляя щуриться от яркого весеннего света. В окна было видно гуляющих на лужайке перед замком школьников и было немного жаль находиться в замке, притом когда занятия не закончились. Но приходилось из кожи вон лезть и не отвлекаться на что-то столь незначительное. Поттер, вон, на метле летал, под бладжеры голову подставлял, и что по итогу? Умеет ли он что-то сотворить мощное? Даже если не мощное, может ли он модифицировать заклинания?
Нотт сам показал, как умеет, на своем примере изменение структуры чар с подменой стихии. В прошлый раз о такой возможности он не упоминал. В результате струя воды превратилась в струю огня. Полезно.
— Таким же образом, если, например, добавить это движение и 'гело' в словесную формулу, получится лед, — добавил к обьяснениям Нотт. — А если не обьединять и только изменить формулу, добавит к твоему ветру еще огонь.
— О-о-о, — воодушевилась я. — Огненный шторм?
— Зависит от формы чар, можно еще огненное лассо, — кивнул Нотт. — Можешь создать такую форму?
Оставалось только вздохнуть, покачав головой. Другие формы, кроме воздушного тарана у меня не получались. Зато Нотт не расстроился и предложил позаниматься вместе...
Правильно ли принимать его помощь? Сомневаюсь, что парень за просто так решил помочь и я полностью понимаю, что ему нужно. Ладно, если еще раз в Хогсмид сходить, сливочным пивом угостить. Стоило бы, наверное, отказаться, чтобы не обнадеживать и не быть чем-то обязанной в ответ... Но много ли у меня вообще возможностей обучения? Барти отказался помогать и даже теоретически не поможет разобраться, просто отправит штудировать учебники и готовиться к экзаменам, вместо этого. Долохова, да и в принципе любого Пожирателя, кто мог бы согласиться помочь, я напрячь не могу. Одно дело единоразовая встреча заговорщиков и совершенно другое постоянные встречи для обучения. И это тогда, когда Лорд ожидает чего-то подобного! Про письма тоже молчу — вся почта давно проверяется. А не Пожиратели... Мне не откажут в помощи разве что обязанные мне Лонгботтомы, но это ничем не лучше предыдущего варианта. Еще их мне подставлять не хочется.
Мои ОСТы в модифицировании чар помочь не могли, таких навыков ни у кого не было, ведь не обязательны по программе. Захария же, что учился на седьмом курсе, уже и так рассказал, как понимал. Так что Нотт чуть ли не единственный мой помощник сейчас, хоть и совершенно не понимает куда лезет. Если вообще прямо не работает по указаниям сверху.
У меня даже мелькнула мысль, что раз Нотт так хочет сунуть голову в петлю, то может ему тогда не мешать? Но этот сиюминутный порыв я прогнала. Во-первых, даже если я изображу какие-то с ним отношения, это будет совершенно бесчестно делать такую подставу за его помощь, а, во-вторых, даже так не будет никаких гарантий, что Волдеморт отпустит Кана, если он действительно у него в плену.
* * *
В школе иногда казалось, что происходящее за ее пределами что-то далекое, потому и хотелось иногда расслабиться, побездельничать, отвлечься на какую-то ерунду. За пределами школы в то же время происходило что-то и что-то, вероятно, страшное. Изменения, которые вводил Волдеморт и его Пожиратели, о которых говорил Барти, постепенно и почти незаметно меняли жизнь магов и, наверняка, маглов тоже. Да что там, даже за стены замка, несмотря на ценз всей почты доходили известия о каких-то событиях, вроде сорвавшихся оборотней и разошедшихся групп магов, которые создали разрушения с пострадавшими.
Не было массовых событий, поэтому это не вводило общественность в ужас, но и каких-то локальных происшествий хватало, чтобы не чувствовать себя безмятежно. Хоть смена власти произошла практически незаметно, наверняка любая власть по первых порах нестабильна и не исключает каких-то перегибов. Тем более от маргинальных групп, вроде оборотней, которых обе стороны не то, что не любят, а предпочли бы избавиться.
Егеря, которые получили официальные лицензии, по сути являлись группами мужчин преимущественно низкого социального слоя, судя по описаниям. И эти группы ловили всех подозрительных личностей. Рассказывали, как они каких-то подростков, едва потеплело, выбравшихся к озеру искупаться, побили и чуть было с девушками не сотворили всякое. Слухи подробностей не рассказывали, до меня не дошло даже фамилий участников. Возможно, дело хотели замять, что еще больше убеждало в правдивости этих слухов.
Алекто на уроке магловедения в который раз уже вдалбливала школьникам, что браки с маглами и сомнительными маглорожденными вредны прежде всего для магов и их потомства. Что чаще всего именно глупые ведьмы ведутся на лживые слова маглов о любви и считают, что эта любовь решит все их проблемы. По итогу, говорила Кэрроу, заканчивалось все ненавистью магла к ведьме, когда он узнавал правду и домашним насилием, причем даже к магически одаренным детям. Такие браки, убеждала Алекто, не заканчиваются счастливо. А достойные маги-мужчины теряют равную им пару. И некоторые полукровки ей кивали.
— У меня в семье до таких скандалов не доходило, — сказала мне Хелен, когда мы заговорили об этом, прогуливаясь для разнообразия вместе на улице после занятий. Она была полукровкой и по ее поведению и вещам я давно знала и могла сказать, что ее семья была где-то среднего класса, то есть она являлась в моих глазах обычным случаем. — Папа нормально к этому всему относится, а вот его родители чрезмерно набожны. От них всегда все надо скрывать и прятать магические предметы, если они приезжали в гости. Папа с ними ходит в церковь по выходным, а меня с мамой там за спиной поливают, — резко закончив, она чему-то нахмурилась, смотря перед собой.
— Если твой отец сильно набожный, — осторожно спросила я, не уверенная, что мне стоит лезть, хоть и было жутко интересно. — Как он принял жену-ведьму?
— На самом деле, он как и большинство маглов такого рода верующие, которые не знают во что верят, — хмыкнула Хелен, неожиданно усмехнувшись. — Он ходит слушать проповеди, но всерьез это все не воспринимает.
Я мысленно задалась вопросом, а как к этому Морриган относится? Ведь в Хогвартсе Рождество тоже празднуют, а это совсем другая религия... Правда, кроме елей и традиционных украшений больше ничего такого нет, никаких рождественских молитв и церковных служб. То же самое с Пасхой, на которую некоторым ученикам присылают шоколадные яйца из дому, но остальной смысл праздника где-то терялся. Барти, конечно, не присылал мне на Пасху ничего, но Августа помню начала, когда Невилл пошел в Хогвартс. Это скорей было из-за того, что другим присылали, а не по какой-то еще причине. Что касается Рождества, то мы его также праздновали, правда всегда помня о нем, как о Йоле — празднике зимнего солнцестояния. И точно так же украшали дом зеленью, зажигали свечи и праздновали с семьей.
— Ну, а если залежавшаяся лягушачья игра вдруг вылупилась и головастики расползлись по всему дому, есть еще Конфундус, — намеренно воодушевленным тоном добавила Хелен и я не знала улыбаться ли такой шутке или лучше не смеяться.
Учитывая, что я теперь знала, вдобавок более полно раскрыв для себя эту тему через Вальпургу ради Лизы и маленького Регулуса, не так уж много было неправды в словах Кэрроу... хотя все равно это была именно, что пропаганда, где все обобщалось и были только хорошие и плохие стороны. Но это скорее были реалии магического мира, реалии взрослых, которыми с детьми мало делятся.
Правда в том, что сильные маги действительно не могли найти себе достойную пару. От магической силы женщины зависело, сможет ли она родить и выносить потомство, поэтому она должна бы цениться больше, но так как общество патриархально, получается так, что семьи, особенно сильные магически семьи, распоряжались заключением помолвок. Хоть Крауч ни одну вроде так и не подписал, что радует.
Причем с определением магической силы тоже не так просто, как я поняла. Чтобы выиграть лучшую партию, смотрели и на длинную родословную, и прибегали к каким-то вычислениям по звездам, и советовались с семьями, которые умели определять магическую силу, как Булстроуды. Вспомнив об этом, я подозрительно косилась на Миллисенту, но было уже поздно переживать о том, заметила ли она во мне что-то странное.
И если так посмотреть на Слизерин и другие факультеты, то даже бросается в глаза, особенно на старших курсах, что слизеринцы в большинстве своем как-то крепче выглядят, что мальчики, что девочки. И дело вряд ли только в том, что, как я неожиданно для себя выяснила, потренироваться в зал у квиддичного поля ходят гораздо больше слизеринцев. Я сама не сильно упирала на физические упражнения, но по-привычке, устоявшейся давно, для укрепления тела, легкие упражнения выполняла.
И, вот, на фоне этого подхода маглорожденные или семьи, которые образовались от них, где любовь свободная и без границ, где нет или почти нет требований о достойной партии. Но им и выбирать не надо, особенно если магической силы с гулькин нос — и такие блекло-серые ауры я видела, причем и у якобы чистокровных. Разумеется, подобной свободы желалось и я вся еще считала эти жутко традиционные нормы крайне неприятными, в том числе, потому что перегибы точно были.
Хоть я никогда по примеру Августы не была предвзята, да еще и помнила о своей вполне магловской жизни, но я так же начала понимать проблему, которую видели чистокровные. Маглорожденные несли с собой праздники с приятными подарками и сладостями, чувство свободы и вседозволенности в противовес гирям, которые цепями крепились к ногам чистокровных потомков.
Причем я видела по немногим маглорожденным, оставшихся в школе, что они по сути такими не являлись будучи не 'серыми', а скорее 'темно-серыми', как те же большинство официальных полукровок. Лиам ощущался таким же. Странно, но Поттер, Грейнджер и Уизли были в этом плане почти идентичными, несмотря на абсолютно разный 'статус крови', как теперь говорят. И я не могла понять в чем причина. Ладно Грейнджер получила от Дамблдора подачки из-за чего набрала темно-серого цвета в ауру. Про Уизли слизеринцы все отзывались пренебрежительно. Хоть семейство и большое, но считалось общепонятным, что после третьего ребенка силы детей идут на спад. Шестой Уизли 'серый', как Грейнджер, даже возможно более блеклый, мне было сложно их сравнить даже когда они оба стояли передо мной. Но его способности в магии говорили сами за себя даже без умения ощущать ауры: семикурсники поведали мне, что на СОВ по трансфигурации Уизли умудрился превратить тарелку в большой гриб и не сумел обьяснить как и в чем ошибся. И на фоне их почти такой же 'серый' Поттер, который выделялся способностями разве что в ЗОТИ и маленьким ярким пятном на месте шрама. Поттер по канонам считался полукровкой, хоть мать у него была и ведьма, но маглорожденная. В среде некоторых слизеринцев, из семей с особенно строгими нравами, такие практически ничем не отличались от маглов.
