— Споёшь? — напомнил Олег.
— Не хочется, — признался я. — И до прихода твоего брата не было настроения, а после — и подавно. Мне здесь уже осточертело! Хочется выйти на свободу и заняться каким-нибудь делом. Пусть под присмотром, потому что просто так меня никто не отпустит. Мне уже и петь надоело, хотя буду продолжать из-за жены. Больше хочется писать. Видимо, желание одной половины личности, совпадает с желанием другой.
— А как ты себя чувствуешь после вселения в это тело?
— Прекрасно я себя чувствую, — ответил я. — Нет никакой раздвоенности и двух личностей. Всё давно слилось воедино, а их упоминаю только для удобства.
— Если уедете, будете со мной видеться?
— Ты мне нравишься, — откровенно ответил я. — С тобой я общался бы и без просьбы императора. И Вере ты симпатичен, вот только эта любовь... Влюбись в хорошую девушку, на которой позволят жениться, а потом милости прошу к нам, ну или мы к вам приедем. От одной любви может спасти только другая, и чем раньше ты её найдёшь, тем лучше. Других средств просто нет.
— Что вы можете сказать по поводу этой бумаги? — спросил президент Американских штатов Чарлз Фелпс Тафт государственного секретаря Джеймса Гранта. — Русские не рехнулись? Неужели они думают, что мы отдадим им один из наших штатов?
— По договору должны, — ответил Грант. — Правда, в нём предусмотрена возможность продления срока аренды, но при согласии обеих сторон.
— Чем они располагают на Тихом океане? — спросил президент.
— Их флот рассчитан на оборону в портах от Японии и будет нам на один зуб, — ответил Грант. — Черноморский флот довольно сильный, но его не переправят на Восток. Долго, дорого и на их побережье нет нужной инфраструктуры. Кроме того, это опасно из-за Великобритании, да и мы сможем ввести свой флот в Чёрное море.
— А что у нас по свободным кораблям? — спросил Тафт. — На днях адмирал Барретт жаловался, что ему не хватает сил для оккупации французских колоний.
— На русских хватит, — заверил президента Грант. — Но прежде чем воевать, я попробовал бы решить дело миром. Они не продлят аренду за такую смехотворную сумму, но в любом случае плата может оказаться дешевле войны. В другое время я не возражал бы, но у нас впереди разборки с немцами, а в них флот станет главным аргументом. Кроме того, я не хочу, чтобы в нашем споре за колонии русские выступили на стороне немцев. И так есть сложности с командами французских кораблей. Мы думали их использовать, а теперь придётся разоружать.
— А в чём проблема? — поднял брови Тафт.
— Похоже, что французы уживутся с немцами, а империя претендует на колониальное наследство Франции. Немцы активно ведут пропаганду, используя для этого французские радиостанции.
— Ну и разоружите, пока они не сбежали вместе с кораблями! — сказал президент. — А нашему послу в России передайте, что никаких возвратов не будет! Если не проявят жадность, согласимся на продление аренды, в противном случае пусть попробуют забрать силой. Что у нас по их ядам?
— Все намеченные мероприятия выполняются, — пожал плечами Грант, — но там очень большой объём работы. Пока нет никаких результатов. Если яд в городах Европы не блеф, то у нас его нет.
Переговоры Великобритании с руководством Франко-Германской империи затянулись и закончились только к концу июля. В итоге аннексия Франции была признана законным результатом войны и стороны признали, что не имеют друг к другу материальных, земельных и прочих претензий. Фактически свои отношения обе империи начали с чистого листа. Правительство Великобритании не признало право Франко-Германской империи на французские колонии, но обязалось их не занимать. Этим заявлением англичане дали понять, что не собираются принимать чью либо сторону в споре за колонии между новой империей и американцами. Переговоры с Россией закончились раньше. Было объявлено, что правительство его величества короля Соединенного Королевства Великобритании и Северной Ирландии Эдуарда VIII аннулирует российские займы, и берёт на себя выплаты компенсаций пострадавшим подданным короля за национализацию их имущества в России. Мало кто знал, чем вызвана подобная щедрость, для остальных это заявление стало шоком.
Меня к тому времени перестали беспокоить вопросами. К Олегу я ходил редко, потому что он начал ходить к нам сам. Скоро с его хождениями свыклись, и эти визиты уже не приводили в смятение женскую часть семьи. А вот встречи с Андреем прекратились. В Москву из Санкт-Петербурга перебрались многие из друзей, и ему было с кем общаться. Чтобы не раздражать отца, цесаревич встречался с ними вне стен дворца, поэтому мы почти не виделись. Сегодня нас впервые за два с лишним месяца навестил Шувалов.
— Не надоело здесь сидеть? — спросил он меня.
Отец был на службе, а жена видела, что князь хочет беседовать со мной наедине, поэтому оставила нас в гостиной одних.
— Могли бы и не спрашивать, — ответил я. — Надоело и уже давно, по крайней мере, нам с женой. Я уже и императору говорил об этом пару раз.
— И что? — поинтересовался Пётр Павлович.
— Выразил высочайшее неудовольствие. Потерпи, говорит, вот я и терплю.
— Он больше не будет возражать, — сказал Шувалов. — Вашу жену надо убрать подальше от великого князя, у него не хватит сил уйти самому. Это только один момент, есть и другие.
— Подальше — это куда? — спросил я. — Случайно, не во глубину сибирских руд?
— Вам не так далеко, — засмеялся он. — Поедете жить в свой дворец. Правда, на время он перестал быть вашим. Вы передали права на него своей родственнице, а она сдала его нам в аренду на десять лет.
— Неплохой вариант, особенно если в нём провести ремонт, — согласился я. — И чем мы будем заниматься? Заодно хочу спросить, сможем ли мы ездить в Москву.
— Вас посылают не в ссылку, — ответил Шувалов, — поэтому можете ездить в гости или по делам, только с охраной. Остальная ваша семья пока останется здесь. Ваш отец при деле, а там ему нечем заняться. Вам не следует здесь появляться, а они могут к вам ездить. Можете встречаться с ними у своей тёти или где-то ещё. Основное условие заключается в том, чтобы никто из ваших знакомых не знал, где вы живёте. А занятий для вас много. Во дворце будут организованы несколько лабораторий, и постоянно поселят три десятка учёных. Кроме них будут приезжать инженеры московских заводов. Заниматься будут вашими полупроводниками и их использованием. Вы говорили, что прекрасно в них разбираетесь. Была мысль отправить вас в один научный городок, который начали строить в Сибири...
— А что мы там забыли? — спросил я. — Или главное — это увезти нас подальше от великого князя?
— В городке займутся ракетами, но там всё в самом начале, а от вас и здесь много пользы. И Вере Николаевне не так скучно рядом с Москвой. Концерты под запретом, но вы можете писать книги или делать музыкальные записи.
— Чем буду заниматься я? Или вы этого сами не знаете?
— Вы поможете в двух темах. Самая срочная — это радиолокация. Все промышленно развитые страны ею уже занимаются, но пока результаты есть только у американцев. С тем, что вы дали, можно быстро обогнать всех. Вторая тема тоже важная, но большой срочности в ней нет. Это телевидение. Будут и другие темы, например, кодированная радиосвязь, но подключаться к ним или нет, решите сами. Если появится желание и не в ущерб остальной работе... Я не буду обсуждать материальные условия, это сделают другие.
— И когда переезд?
— Там делают ремонт, о котором вы говорили, — усмехнулся он, — поэтому переедете через неделю. Не закончили ещё третью книгу?
— Неужели нравится? — удивился я.
— А чему вы удивляетесь? Очень необычно написано и хороший слог. У меня уже давно скучная жизнь. Делаю нужное, но неинтересное для меня дело, а ваши книги дают возможность хоть ненадолго отвлечься и погрузиться в полный красок сказочный мир.
— За краски можете поблагодарить мою жену, — засмеялся я. — У меня самого с ними не очень...
— Обязательно поблагодарю, — серьёзно сказал Шувалов. — Я дней на десять уезжаю в Сибирь, поэтому до вашего переезда больше не увидимся. Хочу дать совет. Может, это выглядит не очень порядочно, но не надо прощаться с великим князем или предупреждать его о своём отъезде. Лучше оставьте ему записку. У вас получится написать так, чтобы он не сильно обиделся.
— Садитесь, адмирал, — пригласил статс-секретарь морского министерства Франко-Германской империи адмирал Гюнтер Льютенс бывшего министра флота Франции адмирала флота Жоржа Кремера. — Я вправе ожидать от вас содействия.
— Адмирал несуществующего флота! — горько сказал Кремер. — Что вам от меня нужно?
— Есть мнение, что вам можно поручить возглавить французский флот, которого пока не существует, — невозмутимо сказал Льютенс. — Скоро война с американцами, и в первую очередь она будет на море. Вы такой же офицер империи, как и я, а французы и немцы живут в одном государстве. Неужели вы не заинтересованы в том, чтобы вернуть у наглых янки земли, которые недавно были вашими?
— Допустим, заинтересован, — ответил Кремер, — и что дальше?
— Объединение не означает слияния, — сказал Льютенс. — Это касается многого, а флота в первую очередь. Глупо смешивать команды из немцев и французов или ставить на ваши корабли наших офицеров. Это снизит их боевые возможности. В будущем, такое возможно, но не сейчас.
— Это понятно, — согласился Кремер. — Но где вы увидели корабли?
— Если согласитесь, займётесь восстановлением своего флота, — сказал Льютенс. — Подорванные в ваших портах корабли сейчас поднимают в плавучие доки, и будут делать срочный ремонт. При их затоплении старались нанести минимальные повреждения, поэтому через год их отремонтируют. В колониях застряли два десятка ваших кораблей. По нашим сведениям, ваши моряки хотели вернуться, и сейчас американцы собираются их разоружить. Есть план, как этому помешать. В поход к одной из самых крупных группировок из шести кораблей отправятся три подводные лодки и танкер. Он дозаправит субмарины на подходе к цели и вернётся. Задача — высадить диверсионные группы, которые освободят экипажи и пустят на дно два стоящих там американских фрегата. Боевые пловцы будут моими, а ваша задача — подобрать офицеров, которым подчинились бы команды кораблей. Потом займётесь вербовкой экипажей на корабли, которые будут на ремонте. И ещё одно. На военно-морской базе в Портсмуте стоят ваши подводные лодки. Найдите мне несколько авторитетных офицеров-подводников, которых я туда переправлю со своими людьми. Возможно, у них получится сагитировать часть экипажей вернуться на родину. Берётесь?
— Берусь! — решился Кремер. — Один вопрос, адмирал. Мы будем одни в грядущем противостоянии с Американскими штатами?
— Скорее всего, посильную поддержку окажет флот Российской империи, — ответил Льютенс. — Янки отказались выполнять договор и возвращать русским Аляску, и сделано это очень нагло. Я понимаю, что они там прижились, но договоры для того и заключаются, чтобы их выполняли. И не нужно на меня так смотреть. У нас был особый случай. Русские взяли нас за горло, иначе мы выполнили бы всё, что обещали. У американцев нет никакой угрозы, только не хотят отдавать то, что почему-то считают своей собственностью. Это плевок в лицо русскому императору, и я не думаю, что он утрётся и простит. Флот у них меньше нашего или того, какой был у вас, но не такой уж маленький. Новых кораблей построить не успеют, но сейчас приводят в порядок те, которые есть. За год-два можно многое сделать, а раньше мы не начнём. Мы потеряли в сражении с англичанами немало кораблей, и эти потери нужно восполнить.
— Это хорошо! — с удовлетворением сказал Кремер. — Русские моряки одни из лучших в мире, они не будут лишними в этой драке. Англичане не станут вмешиваться?
— Они обижены, — усмехнулся Льютенс. — Янки пообещали помощь, а сами бросились захватывать ваши колонии. Но обида — это только предлог, главное, что англичане понесли большие потери, восстановить которые им трудней, чем нам. Если рискнут вмешаться и проиграют, лишатся своих колоний и влияния, да ещё придётся платить. Там нет дураков, поэтому никто не станет так рисковать. У американцев очень сильный флот, и я на месте англичан сидел бы и ждал, наблюдая за тем, как мы топим друг друга. Наверняка они именно так и сделают, ну а мы приложим усилия к тому, чтобы не оправдались их расчёты.
Глава 22
— Вот и лето кончилось, — грустно сказала Вера.
Она сидела рядом со мной в кабинете и смотрела в окно, за которым ветер гнул ветви мокрых от дождя деревьев парка.
— Откуда столько грусти? — спросил я, отложил черновик книги, обнял её и посадил на колени.
— Не знаю, — ответила жена. — Мне и раньше в эту пору было грустно, а сейчас почему-то хочется плакать.
— Ты, случайно, не забеременела? — спросил я. — У беременных бывают немотивированные смены настроения.
— Всё-то ты знаешь, — она поцеловала меня в губы, а потом прижалась щекой к щеке. — Слова какие-то закрученные... Не знаю я, Лёш, но думаю, что пока ничего нет. Если из-за беременности меняется настроение, то не сразу, а позже. Ты стараешься каждый вечер, а результатов нашей любви не видно, и это меня беспокоит. У меня тётя была бесплодной, что если и я тоже?
— Буду стараться, пока не добьюсь результатов, — пообещал я, — а потом будем всё повторять. Мне мало одного ребёнка! Ну вот! Хотел поддержать, а на выходе получил слёзы.
— Сейчас перестану, — всхлипнула Вера. — Давай задёрнем занавеску. Наверное, виновата погода.
— Конечно, погода, — сказал я, ссаживая её с коленей. — Живём в шикарных и почти своих апартаментах, кушать готовят, грязь убирают, даже бельё стирают! Дети сопливые не плачут и не мешают спать, муж каждый вечер домогается с любовью, а иной раз и днём... Подруга появилась — не разлей вода, три книги выпустила и скоро выйдет четвёртая, а наши песни слушает и поёт половина России, а может, уже и вся. И денег у нас куры не клюют, хотя бы потому, что не завели кур. И чего тебе ещё не хватает? Не выпускают на сцену? Так это временно, записи-то делаем, и под своими именами. Понял! Ты грустишь из-за того, что я увёз от Олега! Захотелось стать великой княгиней, а тут я со своей ревностью. Перекрыл, понимаешь, дорогу к счастью!
— Может быть, — засмеялась она. — Он мне нравился, а император ничего не сделал бы. Сбежали бы за границу и там обвенчались. Ещё потом и простил бы. Великий князь — это не наследник.
— Я тебе сбегу! — я схватил Веру на руки и вознамерился отнести в кровать и там окончательно изгнать хандру испытанным способом, но зазвонил телефон.
Нормальной телефонной станции во дворце не было, но в каждой из четырёх лабораторий стояло по аппарату, которыми можно было соединяться с моим.
— Алексей Сергеевич, — услышал я из трубки голос Вадима Глазьева. — Вы сегодня к нам зайдёте? Есть проблемы с работой схемы управления индикатора кругового обзора...
— Сейчас подойду, Вадим Владимирович, — ответил я и положил трубку на рычаг.
