Сокрытые-в-тенях

— Таким образом, Василий Александрович, вы подтверждаете, что акула появилась внезапно и напала на гражданку Зайцеву?

Шоумен криво усмехнулся, меряя прокурора снисходительным взглядом:

— Разве я говорил, что она напала на гражданку Зайцеву? Я сказал, что она пронеслась мимо и задела гражданку Зайцеву, отчего ту отшвырнуло на рифы. Акулы Красного моря на теплокровных не нападают.

— Спасибо, свидетель, вы можете сесть.

Нагафенов удалился на свое место. Перекопав бумаги на своем столе, судья о чем-то пошептался с помощником, передал пару листков стенографистке, покивал и пресным голосом озвучил решение:

— Гражданка Зайцева Анна Сергеевна решением суда от двадцать второго ноября сего года объявляется невиновной ввиду отсутствия состава преступления. Заключение врачей кардиоцентра Каира добавлено в дело. Дело закрыто!

Галантно подставляя Ане локоть, Нагафенов расплылся в довольной улыбке:

— Ну вот, а вы переживали! Наш суд — самый справедливый суд в мире, вы разве не знали? Да, хочу задать вам самый банальный вопрос из всех возможных банальных вопросов...

Аня настороженно подняла бровь. Мимо них, торопливо прокладывая себе дорогу, промчался пристав, а люди в коридоре впились взглядами в Нагафенова.

— Ох, и сильно же вас припекло, Анна Сергеевна! Это вопрос, просто вопрос, как сказал бы старичок-Фрейд. Я всего лишь хотел поинтересоваться, что вы делаете сегодня вечером?

— Я занята, — быстро ответствовала она.

При выходе на улицу их опять зажала толпа. Аня рывками тянула за собой веселого Василия, за ними пробивался администратор Киря, а вокруг изнывали восторженные поклонницы Нагафенова.

— Вы кого-то ищете? — саркастически уточнил шоумен.

— Да, одного челове... Ох, простите, Василий, я же еще не поблагодарила вас за помощь!

— Ну что вы, какие еще благодарности! Эх, а я-то, наивный, рассчитывал на ужин при свечах, тет-а-тет...

— Извините, мне очень нужно поспешить... Я позвоню вам, как только освобожусь, Василий! — она высвободила руку и помахала стоявшему неподалеку Косте. — Мне надо уладить еще кое-какие дела.

— Только не забудьте!

— Ну что вы! — девушка улыбнулась и послала ему на прощание воздушный поцелуй, от которого Нагафенов, сраженный наповал, упал на руки подоспевшему администратору.

— Василий Александрович, Василий Александрович! — посетовал Киря, с трудом удерживая шефа. — Никогда не предугадаешь, чего от вас ожидать!

— Отставить панику и пессимизм! — Нагафенов набрал чей-то номер в своем мобильнике. — Марин, вариант второй у нас. Да. Да, я там буду через час. Вперед, Кирилл Николаич! Сегодня нас ждет незабываемый вечер. Без свечей, но с огоньком!

-8-

Ирина тяжело вздохнула:

— И снова вам не сидится, Аннушка Сергевна! Я ведь вчера снова с ног сбилась: подумала, вы за старое взялись... Чайку попить не хотите на дорожку?

— Меня ждут, никак...

— Хотя бы свои вещи заберите!

— Это не мои вещи, Ирина, и вы прекрасно об этом знаете, — холодно ответила девушка.

— Вот те на! А чьи же?! На меня они не налезут, на Петровну — тем более.

— Я не хочу это обсуждать. Я зашла просто попрощаться и поблагодарить, ведь вы так много обо мне заботились и... Словом, спасибо вам и всего доброго... Минутку, телефон!

Это был Костя:

— Аня, я ее вижу! Дину! Спускайся скорей!

14 часть. Дорога, уводившая его далеко...

-1-

Выход подозрительно напоминал черную воронку, и она втягивала в себя, вниз, что бы ни оказалось с краю, а там, в бездне, умирал даже свет.

Айнор придержал Эфэ и спешился.

— Постой, мальчик! — сказал он коню. — Помереть никогда не поздно.

Телохранитель огляделся. Кроме совершенно гладкого каменного пола вокруг воронки не было ничего. Эфэ шагнул было к водовороту, однако Айнор остановил его резким окриком и, оторвав от края плаща кусок бечевы, швырнул ее вниз.

Веревочка заметалась по кругу, съезжая все ниже. Обороты становились все короче, пока бечевка не ушла в точку и не пропала с глаз долой.

— Но другого выхода здесь не видно... — рассуждал телохранитель вслух, но точно знал, что прыгать им все равно придется.

Воронка тихо гудела, представляясь неподвижной, и самым страшным во всем этом священнодействии была непредсказуемость. Объяснить то, что ждет их там, в этой воронке, Айнору не смогла даже загадочная собеседница из леса — та, которая, прощаясь, повесила ему на грудь тяжелое ожерелье алой розы, которая легла точно против сердца и согрела его.

— Да будет благосклонна к нам Ам-Маа! — взлетая в седло и пришпоривая Эфэ, закричал Айнор. — А-а-а-а-а-а!

Их заметало по кругу, расплющивая о невидимые края. Пространство изменилось до неузнаваемости: все звезды сошли со своих орбит и встали в зените, наползая друг на друга и образуя гигантское скопление из бесчисленного количества светил. С каждым оборотом рычание воронки усиливалось, и в последний миг Айнор понял, что это — Ам-Маа изнутри...

...Конь и человек лежали в песке посреди пустыни. Оба казались мертвыми под небом, где не было ни дня, ни ночи и ни солнца, ни луны, ни звезд. Откуда-то издалека к ним направлялись двое — мужчина в маске в виде волчьей морды и настоящий волк, полинялый, в клочьях свалявшейся шерсти на боках и заду. Талию мужчины обвивала тонкая цепь во много слоев, а за плечом висел лук в виде изогнутого скорпиона.

— Упу, будь так добр, прекрати быть видимым для глаз смертных, — попросил незнакомец, вставая на одно колено и склоняясь над неподвижным человеком, уткнувшимся лицом в рыжий песок. — Посмотрим-посмотрим... — он с легким усилием перевернул тело на спину. — А, старый знакомый!

— Ты о ком? — спросил воздух.

Волкоголовый раскрыл плащ на груди лежащего и указал на кровавую розу:

— Видишь у него любовный амулет Шессы? А вот, — он вытащил из кармана его камзола большую пуговицу, — простое, как сама мудрость...

— Ананта!

— Два амулета у одного смертного! Старушка-Шесса направила волонтера в Дуэ. Не очень разумно поступать так с живыми, не находишь, Упу?

— Очень неразумно поступать так с живыми, Анп. Однако взгляни на эту отметину упрямцев!

Анп коснулся пальцами ямки на подбородке незнакомца и обреченно вздохнул:

— Ох уж эти мне вездесущие смертные! Во всем должен быть порядок: во вселенных, в материальном, в тонком, а главное — в головах! Сколько я говорю об этом — и вечно меня вынуждают поступаться принципами!

— И то верно, не ты ли испытываешь трепетные чувства к их величествам Ананте и Шессе с мгновения их прихода в мир?

Волкоголовый что-то буркнул в ответ, вынул из-под плаща небольшой кожаный мешочек и, развязав узел, капнул какой-то бесцветной жидкостью на сухие губы лежащего воина. То же самое он проделал и с белым конем.

-2-

Айнор очнулся. Веки его будто кто-то раздвинул через силу, и глаза болели.

Неподалеку в песке сидел человек. Телохранитель вспомнил, что видел его на вороте Ам-Маа во время путешествия в Фиптис. Силясь подняться, бедняга-Эфэ возился и всхрапывал.

— Я немного теряюсь, — заговорил волкоголовый, — что мне должно сказать сейчас, в твоем случае, смертный? Добро пожаловать в Царство Мертвых? Но какое, к Зету, это царство?! Да и ты пока живой. Что же Шесса не соизволила нырнуть с тобой и объяснить? Сиди — гадай! Как будто мне больше нечем заняться, клянусь пресветлым Узиром!

— Анп? — вспомнил Айнор, неуклюже привставая на локте.

— Идти сможешь?

— Не знаю.

— Ладно, не заполняй голову чепухой! — Анп оглушительно свистнул, и на горизонте появилось марево, через какие-то мгновения долетевшее до них; из миража выскользнул тонконогий вороной скакун. Ограненным бриллиантом сверкала и переливалась его черная шкура, а из ноздрей вырывалось пламя. — Полезай на своего коня.

— А я как? — спросил воздух человеческим голосом.

Айнор схватился за меч, но Анп со смехом всплеснул руками:

— Поспеши, смертный! Теперь время имеет власть: мы на пороге Дуэ!

И два коня стрелами полетели в рыжую пустыню. За ними, поругиваясь, мчал едва приметный смерчик.

Пейзаж не менялся, пустыня была нескончаемой.

— И все же — кто ты, Анп?

— Я уж и не знаю, — вздохнул тот. — Не удивлюсь, если однажды меня назовут продавцом систров...

— Ты не продавец систров, ты живодер! — взмолился за их спинами песчаный смерчик. — При первой же оказии, старый мошенник, я подам на тебя жалобу!

— Кто это? — снова встрепенулся Айнор.

— Один очень болтливый дух. При жизни он был шелудивым псом, однако под моим чутким руковод...

Кони дернулись, визжа от ужаса, ибо позади раздался утробный рев хищника.

— Тпру! Стой, Эфэ, стой!

Айнор натянул поводья. Анп улетел далеко вперед, и ему пришлось возвращаться.

— В чем дело? — с любопытством осведомился он.

— Я не знаю, кто ты. Я не знаю, что за тварь преследует нас. Я знаю лишь одно: мне нужно выполнить приказ, о котором ты знать не можешь. Почему я должен доверять тебе?!

— А.

Анп зевнул и спешился. Айнор наблюдал за ним, не снимая руки со своих ножен, готовый выхватить меч в любое мгновение.

— Ну что ж, я рад, что тебе не нужен проводник. Ты, конечно же, сам знаешь, куда ехать и сколько дрянных тварей и коварных ловушек вышлет тебе навстречу Дыхание Дуэ...

— Ты проводник?

— Нет, он продавец систров.

— Заткнись, Упу! Да, я проводник, мой недалекий смертный друг. Таково мое предназначение. Таким меня создали жители Дуэ.

— Так ты тоже хогмор?! — изумился Айнор.

— Отчасти.

— Он мутант, — подсказал невидимый Упу.

Из пальцев Анпа вырвался огонь; обратившись целым выводком пламенных скорпионов, заклинание помчало вслед заскулившему смерчику.

— Как же ты мне надоел, Упу! Представь себе, смертный, и так — вечно!

— Вечно? Разве у того, кто имеет начало, не будет конца?!

— Ты умен и задаешь верные вопросы. Но — нет. Так получилось, что мне суждено подчиняться внутреннему закону, который не подвластен моим смертным создателям. А внутренний закон гласит, что я был, есть и буду всегда. Чем не вечный двигатель? Умрете вы все, схлопнется пространство — а я всего лишь перейду в иную вселенную и со следующим ударом пульса мироздания начну все сначала! — Анп картинно воздел руки к небу, постоял так, наслаждаясь воплями искусанного Упу, и засмеялся. — Нет никакого конца и никакого начала мироздания, живой! Есть только вечный змей Ороборо и бесчисленное количество взаимопроникающих миров.

Айнор потряс головой и тоже слез с коня.

— Вы бессмертны и всесильны, вы, хогморы. Так зачем вам посылать смертного на выполнение того, что у вас займет не дольше мгновения?

Анп наконец взмахнул рукой, уничтожая замучившую волка стаю скорпионов.

— Мы сильны вами, живой. Не понимаешь? В одном из миров Дуэ сказано, что не боги обжигали горшки — и это лучший ответ на твой вопрос.

— Что это значит?

— Это значит, что все войны и шедевры, все глупости и подвиги, все дурное и благое деется только вашими руками, а наше вмешательство — только красивая метафо... Гм... прости, это я с тобой не подумавши... Словом, красивая такая сказочка это наше вмешательство. Глупости делают все — и хогморы, и чудовища Дуэ, и смертные, и неразумные твари.

— Что ты считаешь глупостями хогморов? — нахмурился Айнор.

— Первородные до ужаса азартны. Все они — словно само воплощение Великой Игры. И моя подруга Баст — лишь бледное отражение истинного игрока-хогмора, не говоря уже обо мне, мрачном и уединившемся. Но мы заболтались, а я предложил бы следовать дальше...

Айнор упрямо поглядел в его желтые волчьи глаза. Анп снова засмеялся:

— Не стоит тратить время, живой. Я рассказал тебе многое и расскажу еще по пути, коли уж старушка-Шесса избрала тебя своим паладином...

— Ну конечно! — проскулил за их спинами изжаленный Упу. — Чего бы тебе не рассказать, если по выходе отсюда он забудет все напрочь!

Анп сделал вид, будто ничего не услышал.

Неведомо, сколько прошло времени — пустыня не менялась в своей бесприютности, и только проводнику были заметны перемены ее на пути.

— Здесь мы сделаем крюк, — сказал он Айнору, забирая вправо. — Иначе нам предстоит малоприятная встреча.

Айнор, изрядно заскучавший от муторной дороги, привстал в стременах:

— С кем же?

— А, так! — Анп небрежно махнул тонкой жилистой рукою. — С порождениями фантазии одного профессора и сонма его подражателей. Они наводнили Дуэ столь безнадежно, что им отвели здесь, поблизости, кочующий участок. Сюда свезли их всех под мою расписку. Правда, это не мешает тварям иногда прорываться в чей-нибудь воспаленный разум. Тогда приходится снова их ловить и сажать... Беда в том, что никто, даже я, точно не знает, где их яма. Если вдруг она попадется на твоем пути, я официально предупреждаю: не корми их ничем и ничего не бросай вниз!

— А что будет, если их покормить или что-то бросить? — поворачивая Эфэ вслед за Анпом, полюбопытствовал Айнор.

— Ну что, что... Это с любой идеей. Если, понятное дело, ее подкармливать.

— Так что?

— Она теряет совесть и стремится захватить всё.

-3-

Котлован вырос у них на дороге, когда Анп думал, что опасность они уже миновали. Кони всхрапнули и начали съезжать под уклон, которого еще мгновение назад не было. Пустыня превратилась в конус, центр которого заняла пропасть, а текучий песок увлекал вниз, препятствуя лошадям, силящимся выбраться наверх. Сухим водопадом тучи песка сыпались в бездну.

Айнор успел увидеть, как начали расти Анп и его конь.

— Это что? — крикнул телохранитель, тщетно пытаясь развернуть Эфэ.

— То, что я хотел миновать! — угрюмо ответствовал с высоты гигантского роста проводник. — Проклятый котлован!

— Помогите! — истошно заверещал Упу, которого накрыло волной песка и швырнуло к самому жерлу.

И уже видно было, как избивают друг друга в котловане уродливые человекоподобные чудовища, а течение волокло путников прямо к ним.

Волка развернуло, и зад его повис над пропастью, но Айнор успел поймать его за лапу. Отчаянно спасаясь, Упу вцепился для верности зубами в его перчатку, но та соскользнула, и, несмотря на расторопность телохранителя, словившего пса второй рукой, улетела к чудовищам.

Айнора, пса и Эфэ перехватил исполинский Анп на громадном вороном скакуне. Точно детские игрушки, он перенес их за пределы конуса.

— О, Зет! — простонал Упу, оглянувшись назад. — Перчатка!

— О, Зет, — подтвердил Анп, затмевая собой горизонт. — Даже в лучшие свои времена я не хотел бы связываться с этим отребьем, но теперь придется загонять их назад во имя Ам-Маа! Зет! Зет! Зет!

Обитатели котлована стихли на мгновение. Первым к перчатке подполз, прижимаясь к земле, маленький голый уродец. Он обнюхал ее, что-то проскрежетал и, прикрыв глаза, ткнул длинным узловатым пальцем в воздух. Тогда из горла его вылетел визгливый призыв, крик подхватили остальные зверолюди, из-за перчатки началась драка, и все они полезли из котлована, будто опара из кадки.