— Вы что здесь уединились? — спросила заглянувшая в кабинет жена. — Пойдём, все хотят, чтобы мы спели. Как ты думаешь, что лучше подойдёт для Нового года?
Эдуард Альберт Кристиан Георг Андрей Патрик Давид прожил без четырёх месяцев полвека и почти восемь лет стоял во главе Соединенного Королевства. А сегодня его отчитали как мальчишку. Что-то нарушилось в этом мире, если вчерашние партнёры и союзники сочли возможным бросить в трудный час, а потом выкручивают руки, требуя себе помогать. Королевская власть сильно истрепалась, но пока не стала чисто декоративной. И Соединенное Королевство даже после потери Индии было самым большим государством планеты! Неудачи последних лет привели к ослаблению военной мощи, но приняты все меры, чтобы вернуть себе былое величие. Он знал, кто окопался в государстве, разросшимся из бывшей английской колонии. С ними давно поддерживали связи и согласовывали планы, но раньше подобное сотрудничество было партнёрством, теперь же его поставили перед фактом.
— Что скажете? — спросил он сидевшего рядом премьер-министра.
— Немного вызывающее поведение, — ответил сэр Уинстон, имея в виду поведение посла Американских штатов, — и его требования идут вразрез с той тактикой, которой нам выгодно придерживаться. У меня сложилось впечатление, что наши американские друзья нашли что-то такое, что даёт им право плевать на свои обязательства в отношении кого бы то ни было. Наша разведка доносит об усиленных военных приготовлениях, но во всей их деятельности нет ничего необычного, только количественное увеличение армии и флота. Основной упор сделан на линейные корабли, десантные средства и авиацию. Это и понятно, если учесть, что у них на носу война с нашими соседями.
— Это заявление очень смахивает на ультиматум, — сказал король.
— Если вы, ваше величество, хотите знать моё мнение, то я проигнорировал бы их требования. Править миром без нас у них не выйдет, поэтому пусть сколько угодно высказывают неудовольствие. Их война нам выгодна, но пусть воюют самостоятельно. Из-за того, что они нас бросили в прошлой войне, мы понесли большие потери. О какой помощи можно теперь говорить? Нам нужен год, чтобы восстанавливать флот.
— А аэродромы? — спросил король.
— Мы рискуем, — ответил премьер-министр. — Наши соседи наращивают военно-воздушные силы, и мне очень не хотелось бы, чтобы они бросили их бомбить наши аэродромы. Если бомбили бы только американцев, я не беспокоился бы, но достанется и нам. Помогающий врагу сам становится врагом. Влезем в их войну, понесём потери и ничего не получим взамен. Боюсь, что нас не поймут.
— Значит, ничего не делать?
— Нужно форсировать выпуск всех видов вооружений! — сказал сэр Уинстон. — Англичанам придётся немного затянуть пояса. Сейчас все активно вооружаются, и нам нельзя отставать. Я думаю, что скоро Европа заполыхает огнём, и нужно не просто прикрыться, чтобы не обожгло пламенем, а иметь силы воспользоваться ситуацией. Нарушены правила игры, которых придерживались столетиями, и осталось только одно право сильного! Наверняка этим летом ещё не начнут.
— Почему? — спросил король. — Из-за нас?
— Это же американцы. Осенью у них выборы, поэтому начнут на следующий год, поздней весной или летом. Если мы откажем с аэродромами, они будут с кем-нибудь договариваться, а потом готовить всё необходимое. Значит, у нас в запасе год и два-три месяца. Это время нужно использовать.
— У нас тридцать девять больших кораблей, включая три авианосца, — подвёл итог кайзер. — Что по подводным лодкам?
— Шестьдесят семь наших и тридцать пять французских, — ответил адмирал Гюнтер Льютенс. — К лету будут в строю ещё шесть. У американцев общее число вымпелов в два раза больше, но линейных кораблей и тяжёлых крейсеров больше только на треть. У них в составе флота много десантных кораблей и пять авианосцев.
— А авиация? — спросил кайзер.
— Они вели переговоры с англичанами, — ответил адмирал. — Результаты для нас благоприятные. Им отказали в помощи флотом и аэродромами. Сейчас переговоры об аэродромах ведутся с правительством Норвегии. Мы пытаемся помешать, но боюсь, что ничего не получится. Если у нас и будет преимущество в самолётах, то небольшое. Без русского флота мы сможем отбиться только в портах.
— Русские помогут флотом, — сказал кайзер. — Соглашение об этом уже есть. Более того, они поделятся своими бомбами. Ладно, идите, адмирал, я вами доволен.
Когда Льютенс вышел, в кабинет заглянул секретарь.
— Ваше величество, по вашему приказу прибыла воспитательница принцессы Александры!
— Пусть войдёт, — приказал кайзер. — Предупредите принцессу, чтобы была в своих комнатах. Я скоро к ней зайду.
Секретарь удалился, и через минуту в кабинет вошла пожилая некрасивая женщина, которая, не доходя до стола, сделала реверанс.
— Садитесь, баронесса, — сказал кайзер. — Через несколько дней должен приехать цесаревич, поэтому я хочу знать, всё ли сделано из того, что вам поручили.
— Принцесса уже может изъясняться на русском языке, — ответила женщина, — но пока не очень чисто и не на все темы. Я не смогла сделать большего за такое малое время. Занятия будем продолжать до приезда жениха. Вашу дочь знакомили с православием и обновили её знание истории Российской империи.
— А остальное? — спросил Август.
— Сделано в соответствии с вашими пожеланиями.
— Хорошо, — сказал он. — Я вами доволен.
Покинув кабинет, кайзер поднялся на третий этаж и прошёл по длинному коридору Городского дворца до апартаментов принцессы Александры. Предупреждённая девушка ждала отца в своей гостиной. Он быстро подошёл к ней и обнял.
— Ты как?
— Не хочется никуда уезжать, отец! — прижалась к нему дочь. — Бросать тебя, сестру и братьев и переходить в чужую веру...
— Глупости, — сказал Август. — Вера та же самая! Тебя не турку отдают, а христианину. Давай сядем и поговорим. В прежней династии несколько поколений русских императоров выбирали себе в жёны немецких принцесс. Фактически в них почти не осталось русской крови. Их близостью к нам попытались воспользоваться. Больше пятидесяти лет европейские державы, в том числе и мы, готовили раздел России. Манили её земли и несметные богатства, а сами русские были не нужны. По нашим планам большинство из них должно было со временем исчезнуть. Мы просчитались. Среди них нашлись влиятельные и решительные люди. Выбрав момент, они уничтожили одну династию и возвели на трон другую. Нынешний император был их единомышленником. Нас взяли за горло, и вместо войны с Россией, которая привела бы к поражению, пришлось воевать с Францией. А теперь ты станешь женой наследника. К твоему мужу будут присматриваться, а больше будут присматриваться к тебе. Они уже обожглись на таких браках и пошли на ещё один только потому, что сближение наших империй жизненно важно и для нас, и для них. Скоро начнётся война с американцами, в которой мы, возможно, будем сражаться плечом к плечу. И ничего не закончилось с англичанами. Наступила эпоха перемен, когда рушатся и создаются империи. В такое время даже сильным страшно жить в одиночку, и они ищут, с кем заключить союзы. Россия для нас жизненно важна, поэтому ты примешь православие и станешь женой цесаревича Андрея. Думай в первую очередь не о нас, а о своём новом народе. Мы позаботимся о себе сами, а тебе надо стать там своей, только тогда сможешь помочь родине. Если тебя не полюбят, такая помощь может вызвать лишь подозрения, неприязнь, а то и ненависть.
— Мне страшно, отец!
— А вот бояться не надо! У тебя будет сильный и красивый муж, который со временем станет правителем огромной империи. Люби его и будь помощницей во всём и получишь в ответ любовь и защиту. Мне сказали, что ты уже неплохо говоришь по-русски. Продолжай учить язык, для тебя это очень важно. Твой жених приедет через пять дней. Ну что ты, глупышка, не нужно плакать! Жаль, что умерла твоя мать, она лучше подготовила бы тебя к браку, чем твоя баронесса. Дочери уходят из дома, это их судьба. А пристроить принцесс сложно, так что тебе ещё повезло. Так и воспринимай свой брак.
— Откуда это? — взволнованно спросил император.
— За эти фотокопии пришлось много заплатить, — ответил Апраксин. — Мы никогда не раскрываем источники. У нашего департамента в Американских штатах не так много агентов, но они есть и неплохо работают.
— Вы проверяли подлинность этого? — спросил Владимир Андреевич, не выпуская из рук фотографии.
— Только косвенно, — ответил Апраксин. — В Военном министерстве в Вашингтоне действительно есть отдел перспективного планирования. Создан приказом министра примерно год назад. Возглавляет его бригадный генерал Александер Брукс. Как видите, расшифровка на подписи именно такая. А больше ничего нашими средствами не проверишь.
— Я думаю, эти фотографии очень заинтересуют японцев, — сказал тоже сидевший в императорском кабинете Вяземский. — На их месте я хорошо подумал бы, стоит ли затевать с нами войну, когда они у американцев на очереди после нас. Нам нужно не воевать, а заключать оборонительный союз. А чтобы меньше думали... У императора четыре дочери. Старшей принцессе Тэру скоро исполнится восемнадцать, а другой её сестре — принцессе Хисе почти шестнадцать и обе не замужем. Две другие слишком молоды для брака. А у нас великий князь не может найти жену. И зачем воевать с нами, когда у них под носом есть другие земли? Окоротим американцев, и пусть японцы занимают Филиппины. Если не боятся каких-то Нидерландов, могут воевать за Индонезию, а у нас для них и климат неподходящий.
— Вот что, Пётр Николаевич, — сказал император Апраксину, — обратитесь от моего имени в министерство иностранных дел к Александру Николаевичу, чтобы выбрал кого-нибудь потолковее из Восточного отдела. Отправим его к императору Сёва с этими фотографиями и нашими предложениями. Пусть всё тщательно проработают вместе с теми, кого выделит Шуваев. А я поговорю с сыном. Если получится, избавимся от ненужной войны, сэкономим силы и приобретём союзника.
Разговор императора с сыном состоялся десять минут спустя в комнатах великого князя.
— Мне жениться на японке? — удивился Олег. — Вот уж чего никак не ожидал!
— А что тебе не нравится? — спросил отец. — Говорят, что японские женщины очень изящные. Пойми, это поможет нам избежать войны и огромных жертв. Это очень важно особенно сейчас, когда у нас намечается война с Америкой. Мы даже население Сахалина не сможем защитить и вынуждены его вывозить. Ты представляешь, как трудно оторвать от хозяйства двести тысяч человек и вывезти их на материк?
— У вас есть её фотография?
— Надо спросить у Муравьёва. Олег, это нужно сделать!
— Делайте что хотите! — согласился сын. — Сколько ей лет?
— Канцлер сказал, что семнадцать. По возрасту она прекрасно подходит. Если отдадут...
— А могут не отдать? — оживился Олег.
— Не отдадут эту, найдут другую, — сказал отец. — У императора есть ещё одна подходящая дочь, правда, ей только шестнадцать. Но у отца императора, помимо сына, были четыре дочери, и у всех есть дети, так что ты не останешься без принцессы. Откажутся только в том случае, если не станут менять планы. Но это надо быть без головы, а там народ умный.
— Скажи хоть, куда спрятали Веру!
— У тебя есть ум? — рассердился Владимир Андреевич. — Зачем тебе чужая жена? Она тебе не нужна, и ты ей не нужен! Из-за твоей блажи я был вынужден удалить человека, советы которого несколько раз выручали. Запомни, чем скорее ты забудешь эту любовь, тем лучше будет для всех!
Сегодня выдался удивительно тёплый для конца апреля день, поэтому многие вышли во двор не застегнув пальто, а некоторые вообще в одних свитерах. День был не только тёплым и солнечным, он был для нас особенным. Три дня назад рабочие сколотили деревянную вышку, высотой десять метров, на которой была смонтирована антенна первой в России радиолокационной станции. Сейчас заканчивали подключение кабелей, уходивших в окно лаборатории, в которой на двух стойках была собрана станция. Мы испытали её блоки, а сегодня должны были проверить всю станцию на реальных целях.
— Долго ещё? — спросил меня приехавший на испытания полковник Суворин.
— Спросите у Гладьева, — ответил я. — Думаю, с полчаса. В лаборатории всё уже подключено, да и здесь почти закончили.
— Скоро закончите? — спросила подошедшая к нам жена.
— Как только спустятся с вышки, так и начнём, — сказал я ей. — Застегни пальто! Это обманчивое тепло, не хватало тебе простудиться. Бери пример с Игоря Николаевича.
— Я тоже с удовольствием расстегнул бы шинель, — сказал полковник. — Увы, слишком много начальства.
Начальства действительно хватало. Помимо самого полковника приехали два генерала. Кроме них во дворе стояли офицеры Семёновского полка, солдаты которого теперь охраняли наш объект вместо занимавшихся этим раньше жандармов. Стоявший в отдалении флигель заняли два отделения солдат, а командовавшего ими подпоручика поселили во дворце. Для меня неприятным сюрпризом была встреча с капитаном Бутурлиным, который приезжал с инспекцией охраны. Надеюсь, что готовящемуся к свадьбе цесаревичу было не до его дружка. Он мог сказать о нас брату, а я не горел желанием увидеть здесь страдавшего от любви великого князя.
— Всё! — крикнул с вышки Лисицын и вместе с помогавшим ему инженером начал спускаться по лестнице.
— Здесь нам делать нечего, — сказал я полковнику, — а когда эта штука заработает, лучше находиться от неё подальше. Зовите своих и пойдём в лабораторию.
Все и так уже увидели спускавшихся инженеров и направились к левому входу во дворец. Мы дождались Николая и пошли следом за ними. В лабораторию набились человек двадцать, поэтому к пульту управления станцией было не подойти.
— Я уже позвонил, — сказал один из генералов, — Сейчас поднимут цель.
— Одна цель уже есть, — сказал Глазьев, и все взволнованно зашумели. — Смотрите, вот она! Идёт с запада примерно в тридцати километрах от нас.
Я тоже подошёл полюбоваться. На круглом экране электронно-лучевой трубки вращался зелёный луч, высвечивавший медленно движущуюся точку цели. Внезапно в другой части экрана появилась ещё одна отметка.
— Вот он! — сказал второй из генералов, который сидел у пульта вместе с Глазьевым. — Какая здесь дистанция?
— Примерно пятнадцать километров, — ответил Вадим. — На этом экране максимум, что можно увидеть, — это сорок километров. В рабочей станции сделаем больше. Видите, он уходит.
Отметка цели с каждым оборотом луча немного смещалась к краю экрана.
— Посмотрела? — тихо спросил я вставшую на цыпочки жену. — Пошли, больше не будет ничего интересного.
— Лёш, а они теперь уедут? — спросила Вера, когда пришли к себе и я помогал ей снять пальто.
— Только те, кто занимался станцией, — уточнил я. — Её будут доводить до ума и запускать в серию на одном из заводов. Мне тоже жалко расставаться с Николаем. Ничего, будем переписываться, а потом и увидимся. Сюда вместо них пришлют других, а ученики у тебя ещё остались.
— Хоть ни с кем не дружи! — сердито сказала она. — Я сдружилась с Ниной, а теперь придётся отрывать от себя с кровью! Что дадут письма, если мне нужно видеть её каждый день!
