— А прогноз по войне? — спросил Олег.
— Я вам не Кассандра! — рассердился я. — Единственное, что могу предсказать без ошибки, так это то, что прольётся много крови. Американские штаты сильнее во всех отношениях, но им придётся всё возить через океан, а это нелегко, особенно в непогоду. А у немцев с французами всё под рукой. В этом их сила и слабость.
— Объясни, что ты имеешь в виду, — попросил Андрей.
— Когда всё под носом, войска ни в чём не испытывают нужды, — ответил я. — Это должно быть ясно. Но американцы смогут бомбить заводы и города империи, а вот кайзер не сможет ответить тем же. Это громадное преимущество, которым американцы пользуются всю свою историю. Все войны где-то на стороне, а у них дома никаких разрушений. У европейцев есть ещё две сильные стороны. Первая — это то, что они дерутся за свою землю, а вторая заключается в том, что они неплохо умеют воевать. Из американцев хреновые вояки. Навалиться на более слабого противника — это они могут, а на то, чтобы долго воевать с сильным, их не хватает. Может быть, защищали бы изо всех сил родную Америку, но здесь так воевать не будут. Для немцев с французами главное — это выдержать первый удар и нанести янки как можно больший урон. Женщины идут.
Действительно, нашим русалкам тоже надоело сидеть в воде, и они решили присоединиться к нам.
— Скучные вы люди! — сказала подошедшая первой Вера. — Загорать можно и в Москве, а такой воды там не будет.
Она легко подняла один из лежаков и поставила его рядом с моим.
— Ещё не вырос рыбий хвост? — спросил я. — Вода замечательная, как и всё здесь, но нельзя же сидеть в ней полдня.
— Я сидела бы, — сказала Александра, устраиваясь на лежак рядом с мужем. — У нас никогда не было такой воды. Даже летом она прохладная и какая-то тёмная, с этой сравнить нельзя. Я отсюда никуда не уезжала бы. Жаль, не взяла краски, а то обязательно нарисовала бы эту красоту!
— Не вылезая из воды, — пошутил я. — Здесь хорошо летом, а в другое время ветрено и море часто штормит. И рисовать море тяжело, это получается не у всех художников.
— Скучно так лежать, — сказала Елена. — Алексей, расскажите ещё что-нибудь о сыщике.
Вера сболтнула о том, как я развлекал семью рассказами о Шерлоке Холмсе, и теперь мне приходилось время от времени развлекать. Им нравилось, а для меня это было довольно утомительно и скучно.
— Давайте отложим на вечер, — сказала жена, которая увидела выражение моего лица и решила помочь. — Под таким солнцем не хочется ничего, даже работать языком. Нескоро нам удастся так отдохнуть. Сколько мы здесь пробудем?
— Если ничего не случится и не вызовут в Москву, то можем отдыхать до конца июля, — сказал Андрей, — или пока не надоест, но вам это не грозит.
— А тебе уже скучно? — спросила Александра.
— Разве можно соскучиться, когда с нами Алексей? — засмеялся он. — Он полон талантов и сюрпризов. Если наскучат развлечения, поговорим о жизни или займёмся политикой.
— Откуда вы столько всего знаете? — спросила меня Александра. — Вы для меня человек-загадка. Юноши в вашем возрасте столько не знают и так себя не ведут. И к вам почему-то у всех серьёзное отношение. Сочинителя песен и книг могут уважать и любить, но отношение будет другим, а с вами даже советуется император. Когда вы со мной говорите, у меня такое чувство, что я говорю с много прожившим человеком.
— Я думаю, что их можно посвятить в твою историю, — сказал мне Андрей. — Дальше нашей семьи это не уйдёт. Если узнают, то не от нас. Ты же уже многим говорил?
— Лично я — немногим, но сколько человек знают в Братстве... — я пожал плечами. — Если собрать всех, наберётся с полсотни. И есть знающие среди инженеров, но таких немного. Я тоже думаю, что можно удовлетворить женское любопытство. Умеете хранить секреты?
— Если скажете никому не говорить, я буду молчать, — пообещала Александра.
— Я тоже не скажу, — добавила Елена.
— Писать родным об этом тоже нельзя, — предупредил я и очень коротко рассказал то, что уже знали их мужья.
Знания обо мне потихоньку расползались, и озвученная цифра в пятьдесят человек, наверное, была занижена в два-три раза. Так что я рисковал немногим, а доверительности в наших отношениях сразу прибавилось. Если учесть, что Александра лет через десять станет императрицей, это было нелишним. Дожить бы ещё до того времени.
Глава 27
Вчера была ветреная холодная погода и, видимо, Рейтерна продуло, когда он шёл домой. Много ли нужно человеку в его возрасте. Ведь предлагал я ему вызвать машину. Обычно он приходил на службу раньше меня, хотя ему было долго добираться до дворца, а я в нём жил. Сегодня комната оказалась запертой, и мне пришлось открывать своим ключом, а потом самому идти за отчётами к секретарю. Перед тем как я это сделал, позвонил Николай Михайлович и простуженным голосом отчитался о высокой температуре.
— Ничего страшного, — сказал мне секретарь императора, — сейчас позвоню в министерство, и нам пришлют замену.
Замена появилась через час. Молодой мужчина моего роста, с большими залысинами и очками в тонкой золотой оправе поздоровался, отдал мне предписание и, получив свой отчёт, сел с ним знакомиться. На этом изменения в привычной текучке не закончились. Я не успел просмотреть половину бумаг, как в дверь постучали и появился Шувалов.
— Только не говорите, что мне нужно куда-то переселяться! — с показным страхом сказал я ему после приветствия. — В такую погоду никуда не поеду, так и знайте!
— Я по другому поводу, — засмеялся он. — Молодой человек, я попрошу вас ненадолго выйти: дело государственной важности.
Чиновник из министерства финансов поспешно собрал свои бумаги и вышел.
— Я к вам опять за консультацией, — сказал Пётр Павлович. — В этой тетради с полсотни вопросов, которые накопились по разным темам. Посмотрите, может, что-нибудь вспомните. Мы решим и сами, но время...
Я быстро перелистал несколько исписанных тетрадных листков, делая пометки на полях.
— На двенадцать вопросов могу дать подробные объяснения, — сказал я, поворачивая к нему тетрадь. — Против них стоят крестики. По семи другим могу сказать совсем мало, а по остальному, извините, ничем помочь не могу.
— Это же прекрасно! — обрадовался он. — Я на такое не рассчитывал. Сколько вам понадобится времени?
— Много, — ответил я. — Сейчас закончу с отчётами и займусь вашими вопросами, но вряд ли успею до конца дня, так что вам лучше прийти завтра. Только, Пётр Павлович, с вас магарыч! Что на меня так смотрите? Мне не нужна водка. Расскажите хоть в двух словах, чего удалось достичь.
— В двух словах, — усмехнулся он. — Мне дольше рассказывать о наших делах, чем вам писать ответы. По вашим темам работают двенадцать тысяч учёных и инженеров. Работало бы и больше, но их пока негде взять. Мы ведь берём в проект не всех подряд и на таких условиях, что не все соглашаются. Сейчас задействованы тридцать два завода и будут строить ещё полсотни. Кое-что для нас делают университеты и государственные лаборатории. Придётся увеличивать добычу угля и выпуск стали, нужен алюминий, и не хватает электроэнергии. Работают много людей, но реальные результаты по большинству тем будут только через несколько лет. Но зато потом всё должно сильно ускориться.
— Но есть хоть какой-то выход? — спросил я. — Радиолокационные станции для флота уже должны делать.
— Делают, — подтвердил он. — К лету они должны стоять на всех кораблях Черноморского флота. На очереди Балтийский и Тихоокеанский, но туда их нужно меньше, так что быстро управимся. Подобные же станции делают для дальнего обнаружения самолётов. В хорошую погоду засекают за сто километров. В первую очередь сделаем два десятка для союзников, а потом будем делать для себя. Ваших транзисторов разработали уже два десятка, но станции пока делаем на лампах. На выходе ручные противотанковые гранатомёты и системы залпового огня. Ракеты с твёрдым топливом получились настолько хорошо, что их будут ставить на корабли и самолёты. При стрельбе на дистанцию до десяти километров получили довольно высокую точность. При больших дистанциях стрелять можно только по площадям. С зенитными ракетами всё в самом начале. Слишком много вопросов и почти нет опыта, но люди работают с энтузиазмом. Ну и по другим темам примерно то же самое. Решат один вопрос — возникают два других. Да, в войска начали поступать ваши автоматы. Их наделали много, и задержка была из-за патронов. Хватало только на тестовые стрельбы, но два месяца назад наладили производство, а за три года думаем перевооружить автоматами всю армию. Назвали АК, но без расшифровки.
Он ушёл, а я быстро досмотрел отчёт, не нашёл в нём ничего такого, чтобы писать замечания, и отнёс секретарю. Когда вернулся, чиновник уже работал на том месте, откуда его согнали. Я до обеда писал ответы в тетрадку, а потом пошёл за женой. Ольга уже жила с мужем, а родители ходили обедать отдельно от нас. Когда вернулись с обеда и подошли к входным дверям, за ними непрерывно звонил телефон.
— Князь, убит канцлер! — услышал я в трубке взволнованный голос секретаря. — Идите в свою комнату и там сидите. Его величество сказал, что может вызвать в любую минуту.
— Убили Вяземского, — сказал я в ответ на вопросительный взгляд жены. — Мне нужно быть на своём месте.
Захватив с собой тетрадь Шувалова, отправился в свою служебную комнату. Я почти не знал канцлера, видел его раз пять и два раза с ним разговаривал, поэтому не испытывал никакого горя, только понятное беспокойство. Но я ничего не знал, кроме факта смерти, поэтому не стал попусту об этом думать, а занялся вопросами. Работал с час, пока не вызвал император. У него в кабинете сидели двое: Апраксин и какой-то пожилой мужчина в цивильном костюме, с густыми, зачёсанными назад волосами и неприятным взглядом серых, немного выпученных глаз.
— Вас здесь все знают, — сказал мне Владимир Андреевич, — а этот господин — командир корпуса жандармов генерал-лейтенант Николай Владимирович Дедюлин. Генерал, расскажите ему обо всём, только покороче.
— Видимо, у канцлера был заминирован автомобиль, — сказал мне Дедюлин. — Когда он сел в него вместе с двумя охранниками и отъехал от гаража на полсотни метров, прогремел взрыв. От автомобиля почти ничего не осталось, а тех, кто сидел в салоне, пришлось собирать по частям. Был тяжело ранен один из двух казаков, которые охраняли ворота, хотя он находился в сорока метрах от взорвавшейся машины. Второго только контузило взрывом.
— Что можете сказать? — спросил меня император.
— А что я могу сказать? — удивился я. — Я не знаю, кто и как охранял Вяземского и как охранялся гараж. Заложить в машину большое количество взрывчатки мог только кто-то из своих или наёмные работники. Это нужно разбираться, и не мне, а специалистам. Могу рассказать о том, как охраняли руководство, чтобы впредь не было таких покушений. Он ведь ездил на бронированном "медведе"?
— Да, у него была такая машина, — подтвердил жандарм.
— Должны быть две машины, — сказал я, — и их надо регулярно менять. Стёкла закройте шторками, чтобы не было видно, кто в салоне. И главное — эти машины нужно охранять так, чтобы они ни минуты не оставались без присмотра. Лучше, если это будут делать два охранника из разных ведомств. Да и вообще нужно проверить всю систему охраны, вашей в том числе. Если начались такие покушения...
— Напишите всё, что помните по организации такой охраны, — приказал мне император. — И опишите удавшиеся покушения, если они были.
Я попрощался и ушёл писать. Поскольку мне не дали отбой, домой не пошёл. Придётся Шувалову подождать. Я никогда специально не интересовался охраной первых лиц или покушениями на них, но удалось вспомнить много. Отдав исписанные листы секретарю, я с чувством выполненного долга вернулся в свои комнаты.
— Что там случилось? — спросила жена, стоило мне появиться на пороге.
Я очень кратко рассказал.
— Борис Леонидович был замечательным человеком, — высказалась она. — Как ты думаешь, кто это сделал?
— На разборки в правительстве не похоже, а бомбометатели здесь давно перевелись, — ответил я, — поэтому это кто-то из руководства Братства, или англичане с американцами. Лично я склоняюсь к англичанам. Есть ещё хилая версия, что так с ним рассчитались социал-демократы за то, что Братство подставило их при убийстве императорской семьи.
— А зачем взрывать, Лёш? Неужели нельзя было просто выстрелить? Наверное, при взрыве погибло много людей.
— На первый взгляд кажется дуростью, — сказал я. — Я вначале так и подумал, а теперь считаю, что план с взрывом очень неплох. Канцлер разъезжал в бронированной машине, которую не прострелишь очередью из автомата. Из хорошей винтовки может получиться, но попробуй попасть в того, кого нужно, в быстро движущемся закрытом автомобиле. А покидал он его на охраняемой территории. Если куда и ездил, где можно было расстрелять, то редко и нерегулярно, поэтому засаду не сделаешь. Убить любого не очень трудно, если убийца не дорожит своей жизнью, но у таких психов покушения получаются редко, а профессионалу главное — это позаботиться о собственной безопасности. Если охрана гаража была плохой или отсутствовала, не так уж трудно заминировать машину. Дверцы запирают, поэтому взрывчатку примотали снаружи, засунув её под днище. А поскольку это бронированная машина и шасси на ней не прошибёшь из пулемёта, взрывчатки не пожалели. Пусть из этого случая делает выводы Апраксин, а мы свои тоже сделаем. Покушения на первых лиц — это очень естественный ход перед войной, особенно в монархическом государстве. До канцлера было легче дотянуться, его первым и убрали.
— Хочешь сказать, что теперь могут последовать покушения на семью императора? — испугалась Вера.
— Могут. Надо поговорить с великими князьями, а то они слишком легкомысленно себя ведут. Казаки и лейб-гвардия хороши на параде и в бою, как телохранители они ничего не стоят. Жандармы получше, но и от них мало толку. Если бы я взялся за организацию покушения, не напрягаясь, убил бы всех. Их апартаменты охраняются только ночью, днём туда может войти кто угодно, а женщины часто одни. Да и по коридорам ходят без охраны, включая императрицу. Охраняют одного Владимира Андреевича, да и то... Смертник легко расстреляет его вместе с охраной, да и взорвать не так сложно.
— Как взорвать? — не поняла жена. — Его комнаты и кабинет круглосуточно охраняют.
— Бомбу можно положить даже в одну из тех папок, которые он просматривает, — пояснил я. — Они тяжёлые и вложенные двести граммов взрывчатки будут незаметны. Открыл папку — и конец! В лучшем случае останется калекой, а то и вовсе погибнет. Это я придумал навскидку, возможностей много. В другой реальности чего только ни придумали, а что применяют здесь, я не знаю. Надо справиться у отца. Я на всякий случай записал всё, что вспомнилось.
— Я думаю, что о нас скоро узнают, — сказала Вера. — Тоже будут убивать?
— Обязательно узнают, — подтвердил я. — Только в убийстве нет смысла. Всё, что я знал, уже давно выложил. Нас я бы похитил. Хотя могут поступить не по-умному. Нужно быть осторожней и не подставляться. И родителей нужно предупредить. Надеюсь, что ни у кого не возникнет мысль воздействовать на меня через сестру.
