Двое из другого мира (пациент и сопровождающий) появились из портала в точно назначенный срок. Их встречало сразу трое, но пришельцы не выказали удивления вслух, будучи предупрежденными об этом заранее. Разумеется, кандидата в академики Курата представили со всем пиететом.
Про себя многоопытный руководитель корпорации отметил некоторую странность. Мало того, что Моана назвала себя наставницей этой молодой женщины Арзаны, будучи сама на вид такого же возраста — так и ее наставник доктор Курат казался если и старше, то никак не более, чем лет на пять.
Александр тоже отметил эту странность, но не придал ей особо большого значения. Гораздо больший интерес вызвало присутствие аж трех докторов. Поначалу он приписал это трудности излечивания болезни босса. Вслух ее никто не именовал, но симптоматику болезни Альцгеймера Шмелев вычитал в Википедии и узнал довольно легко.
Впрочем, непонятки с тремя докторами почти сразу получили логичное объяснение. Пациента уложили спиной кверху на складную кровать, Арзана небрежным движением руки усыпила его, и тут обозначились направления лечения. Арзана сосредоточилась на позвоночнике, причем больше на поясничном отделе. Тут Шмелев кстати вспомнил, как осторожно босс относился к собственной спине. Наверняка у него были боли.
Увлекшись зрелищем 'Арзана за работой', Александр не сразу сообразил, что неплохо бы понаблюдать за остальными.
Стиль работы доктора Моаны немного отличался. Она последовательно шла по суставам левой кисти, но задерживалась чуть дольше на каждом. Засмотревшись на отточенные движения доктора, Шмелев пропустил момент, когда Арзана закончила свою работу, и осознал это, лишь увидев, как молодая женщина разогнулась, расслабилась и отошла в сторонку.
По мнению Александра, такой момент упускать было нельзя. Он шепотом обратился к доктору:
— Арзана, как получилось, что вы уже закончили, а Моана нет? Я думал, она опытнее вас, не в обиду будь сказано.
Доктор ответила столь же тихим голосом:
— У наставницы объекты гораздо меньше по размеру. А каждый нужно аккуратно выделить до наложения энергополей.
— А если она промахнется?
— Ничего страшного. Просто вместо хряща будет восстанавливаться хрящ и кость или хрящ и связка, а это процесс куда более медленный. Такой промах может случиться у... скажем, магистра, но для доктора считается непростительной профессиональной небрежностью.
— Так выходит, что доктор Курат будет работать еще медленнее?
— Да, но не по причине мелкости объектов. Там работа куда более тонкая, на уровне механизма... извините, мне слов не хватает... уровня клеток, но не по каждой клетке мозга в отдельности, а... еще раз извиняюсь... короче, я думала, что высокопочтенному хватит трех часов, но теперь полагаю, что ошиблась.
Некоторое время царило молчание. Потом Шмелев снова его нарушил:
— Правильно я понял, что доктор Моана уже вот-вот закончит работу с кистями рук?
— Нет, не вполне. Она накладывает конструкт из энергополей — собственно, любой специалист так делает — но этот конструкт должен подновляться с той или иной степенью регулярности. И лучше всего это сделает тот, кто работал с пациентом изначально, то есть для наставницы еще будет работа. Хотя в ее конструктах и я могла бы разобраться.
— А как насчет работы доктора Курата?
— О, тут другое дело. Я могла бы подновить их, это так. Но это заняло бы прорву времени, а результат вышел намного менее долговечным.
— Тогда выходит, что каждый доктор сам назначает время этого подновления? — догадался Шмелев.
— Почти что так. Правда, я хорошо знаю возможности наставницы, а потому смогла бы примерно назвать срок, который продержатся ее конструкты. Но вот для работы высопочтенного — не берусь.
Тем временем госпожа Моана также закончила работу. Она быстро подошла к ученице и очень тихим голосом начала что-то ей говорить. Та отвечала короткими репликами. Шмелев не знал ни слова по-маэрски, но по интонациям догадался, что ответы были вроде: 'Да, наставница', 'Конечно, наставница', 'Обязательно сделаю, наставница'.
Александр долго корил себя за то, что не засек время, но по его прикидкам прошло не менее двух земных часов, когда доктор Курат, в свою очередь, разогнулся и возгласил:
— Ну вот, конструкт создан. Можно будить.
Арзана мазнула взором по больному, и тот открыл глаза.
— Вставайте, Тед. Сейчас вы получите инструкции, что делать дальше.
В следующий миг броня невозмутимости пациента дала трещину. Он встал без малейших препятствий в виде болей в спине. Потом он вытянул кисти рук перед глазами и несколько раз согнул и разогнул пальцы. На лице его отразилось еще большее потрясение.
Голос Моаны прямо журчал:
— Вы правы, Тед. Мы и в самом деле это сделали. Теперь вам надлежит появиться здесь через сутки ради подновления конструктов.
Громадная практика руководства крупной компанией дала себя знать. Пациент заговорил почти нейтральным голосом:
— Прежде считаю долгом от всего сердца поблагодарить вас, доктор Курат, и вас, дамы. Прежде всех инструкций объясните мне: сколько я должен уплатить прямо сейчас?
— Мы связались с меняльной конторой. Они берут маржу в пять процентов. Так что если вы уплатите немедленно в счет долга сто этих... кусочков золота, то это будет означать девяносто пять золотых по курсу. Если я правильно понимаю, ваши правила требуют документа в получении за подписью получателя, не так ли?
— Именно так, вы правы.
— Тогда, если не возражаете, пусть эти деньги пойдут коллеге Курату, его вклад в лечение самый значительный. Есть возражения? Нет? Отлично. Какая форма у документа?
Пациент продиктовал расписку Александру. Курат добросовестно расписался и получил увесистый пакет.
— Теперь инструкции по поведению, если позволите такое выражение...
Больной слушал, кивал и запоминал. Теперь это ему не составляло труда. Голова была ясной, как в двадцать лет. Когда Моана закончила, Тед вдруг перевел глаза на Курата.
— Если позволите вопрос, доктор: сколько вам лет?
Земляне не могли этого знать, но вопрошать мага жизни о возрасте полагалось неприличием. Впрочем, промах в этикете посчитали простительным. Но этот вопрос ожидался, а потому правдивый ответ был разрешен заранее:
— Пять тысяч шестьсот девяносто семь.
Вот теперь для обоих пришельцев все стало ясным. Конечно же, умелые действия энергополями позволяют либо затормозить наступление старости, либо просто омолаживать организм. Шмелев этот факт просто запомнил, а миллиардер положил себе обговорить это подробнее при следующем посещении Маэры. Но хранить эти сведения в тайне пациент не собирался. Впрочем, об этом его и не просили.
Глава поселения Бррен через порученца попросил прибыть Моану для разговора, уведомив заранее, что требуется консультация по специальности. Ни один человек (о драконах и говорить не стоит) не смог бы догадаться, что госпожа академик сильно удивилась. Тем не менее, она не замедлила явиться.
После взаимных приветствий Бррен перешел к делу.
— У нас, мудрая, произошел редчайший случай...
По меркам драконов, это был феномен. Драконочка появилась на свет с родовой травмой. Она развивалась совершенно нормально, но... к трем годам выяснилось, что бедняжка абсолютно утратила способности к телемагии. Во времена до рождения Пятнистого дракона это означало смертный приговор без права обжалования: дракон, не способный летать, впадал в неизлечимую депрессию и очень быстро угасал. Но даже в позднейшие времена судьбе крылатого с подобным дефектом завидовать не стоило. Да, способность летать можно было передать через надлежащий амулет — а драконы их умели делать. Но вот управление таковым выходило настолько медленным (по сравнению с натуральной способностью к телемагии), что этот дракончик или драконочка очень быстро становился изгоем в школе. Хуже того, у несчастного не было никаких шансов создать нормальную семью. Чаще всего это кончалось все той же депрессией и смертью. Но данная драконочка по имени Ррита ухитрилась выжить. Соученики ее не презирали, а тихо ненавидели, но задевать опасались после того, как несколько особо наглых получили уроки, включавшие в себя частичный паралич конечностей и хвостов. Презрению еще предстояло появиться после уроков по телемагии.
Выслушав все это, Моана не очень-то учтиво прервала речь Главного:
— Глубокочтимый Бррен, давайте не будем терять время. С полной ответственностью заявляю: не в моих силах передать способности к какой бы то ни было магии, если их раньше не было.
Бррен с очевидностью предвидел это возражение:
— Мудрая, дело сложнее, чем вы подумали. У этой драконочки прорезались способности к магии жизни.
Люди, как и драконы, не могут насторожить уши в буквальном смысле слова. Однако почтеннейшая сделала это фигурально.
— Вы рассказываете интересные вещи. Никогда не слыхала, что драконы вообще могут быть природно способными по этой специализации.
— И все же дело обстоит именно так. Ее взялся обучать один из наших лучших по этой части. Однако опасаюсь, что способности Рриты могут быть раскрыты не полным образом. Вы правы, драконы с природной склонностью к магии жизни до сих пор не рождались, — в этот момент Моана подумала, что, если таковые и появлялись на свет, вполне вероятно, их способности не были распознаны. — Вот почему прошу помощи. Само собой, ваши услуги будут оплачены.
Женщина задумалась. Дракон терпеливо ждал.
— Знаете, Бррен, для решения этой проблемы здесь как раз имеется специалист моего уровня. Кандидат в академики Курат является самым лучшим из известных мне знатоков драконьей анатомии и физиологии. Он пробудет на вашей территории еще неделю, это самое меньшее. Я попрошу его оценить способности драконочки. Ну, и сама поучаствую.
Почтеннейшая ни капельки не удивилась, когда Курат выказал самый горячий интерес к теме и пожелал познакомиться с этой выдающейся драконочкой как можно скорее. Разумеется, эта просьба была удовлетворена.
Чешуя и глаза Рриты оказались серо-голубого блеклого цвета. Курат подумал, что малышка и так не первая красавица, да еще и тяжелая травма с последствиями, а потому решил сделать все возможное, чтобы ученица достигла всеобщего уважения. Моана вообще не была знакома с драконьими вкусами по части телесной красоты, но успела слегка просканировать драконочку. Маги жизни сделали одинаковый вывод: Ррита до крайней степени заинтересована в обучении. И Курат, и Моана были опытными преподавателями. В результате потенциальную ученицу пристрастно расспросили по курсам анатомии и общей физиологии драконов, по общей теории магии разума, а равно болезням и травмам (тут больше старалась Моана).
Люди с их способностями в магии разума, разумеется, поняли, какая отчаянная надежда бушевала в мозгу драконочки, которой всего-то исполнилось семь лет. Поэтому Курат с надлежащей торжественностью объявил, что согласен взять Рриту, дочь Торрда, в ученицы.
— Однако нам надо будет продумать, как это лучше сделать, — дипломатично добавил наставник.
Новоявленная ученица изо всех силенок пыталась выглядеть солидно. Но удалившись на расстояние, где (по ее мнению) люди не могли оценить поведение, драконочка пустилась в дикие прыжки и пляс — во всяком случае, Моана сочла эти движения танцем — от переполнявшей ее эйфории. Ее возьмут в ученицы люди! Самые лучшие маги жизни, какие только есть! Ррита, конечно, знала, что человеческие маги в этом отношении превосходят драконьих и, наверное, по этой причине не берут ее соплеменников в ученики. Но она будет счастливым исключением, потому что ответила на все вопросы! Ну, почти на все. А задаваки и воображалы (в первую очередь Гррас) подожмут хвосты и пригладят гребни!
Но долго любоваться этим зрелищем было некогда.
— Таким образом, мудрые, вы полагаете, что из Рриты может выйти толковый маг жизни?
— Именно так, глубокочтимый Бррен, и единственное, что нам с наставником еще надо обсудить: как наилучшим образом организовать обучение.
— В таком случае не смею вас задерживать.
Люди, выйдя из пещеры, тут же начали обсуждение.
— Наставник, что вы скажете об этой юной особе?
— Нет, Моана, это ты сначала скажи, что о ней думаешь.
Почтеннейшая не размышляла над ответом.
— Отменная эрудиция в магии жизни — имею в виду детали анатомии и физиологии, общие для людей и драконов. По магии разума — весьма хорошо. Только теперь я поняла, насколька мощная память у драконов в сравнении с человеческой. У иных лиценциатов знания хуже.
— Ну, а я могу констатировать: никогда ничего подобного у драконов не видел. Правда, опыт с крылатыми у меня маловат. Но ведь и у людей способности такого уровня наблюдал у считанного числа моих учеников. Если быть точным, у тебя, Моана, и еще у... э-э-э... ну, имена не имеют значения... троих. Да и то сказать: ученица... э-э-э... короче, из нее ничего путного не вышло. Застряла на уровне доктора, очень средненького. С этой Рритой случай уникальный, мне совершенно не хочется его упускать. Хотя бы с точки зрения чистой науки.
— Полностью с вами согласна, наставник, я сама точно такого же мнения. Однако обучение в университете... как насчет драконьего запаха?
— Над этим я уже думал — давным-давно. Небольшая переделка кожных желез. Кстати, потом можно их восстановить. Это в пещерах блох полно, да и других кровососов, в тех условиях запах необходим. А если Ррита будет жить в строении с деревянным полом, так и ничего. Но вот психологическая совместимость с нею других учеников...
— Думаю, наставник, что тут как раз наоборот: ученики будут гордиться такой однокашницей.
— Хм-м-м.. возможно, ты права.
Вечером того же дня Моана рассказала мужу про этот уникальный случай. Сарат отреагировал ожидаемо:
— Ну, с точки зрения науки действительно очень интересно, это даже мне понятно. Однако сдается, что у тебя еще какие-то соображения.
— Сразу вижу: ты женат на мне не первый год. Есть такие. Политические.
— ???
— Слух тебя не подвел. Американцев я не только слушала, но и сканировала. Они полагают драконов умственно отсталыми по сравнению с людьми. А теперь представь: Ррита доучится до уровня доктора магии жизни и разума. Между прочим, предвижу, что ее защита пройдет на ура. Сколько в докторском совете специалистов в физиологии драконов? Не слышу ответа.
— Ну, станет она доктором, Ну, получит среди драконов уважение и почет. Постой... уже не хочешь лы ты, чтобы она лечила американцев?
— Угадал. Конечно, работа на перспективу. Командир говорит в таких случаях 'с дальним прицелом'.
— Теперь понимаю. Ломка... как это он называл... привычного представления об явлении или предмете, вот как. У американцев не будет основания считать драконов неполноценными по сравнению с людьми.
— Здесь ты прав, но я не закончила. Есть и второе соображение. Только Пресветлые знают, сколько времени драконы находились в приниженном по сравнению с людьми положении. И все из-за природной неспособности к отдельным видам магии. А у этой девчонки в драконьей чешуе появится возможность продления жизни. Пусть она уникум, но все же это дает возможность драконам приблизиться к уровню людей. Я не сканировала Бррена, но, судя по всему, он это тоже понял.
