— Так это уже не политика. Это геополитика.
Сказано было неточно, но супруга поняла и одобрила.
Маги жизни напросились на прием к Главному на утро следующего дня. Ожидалось, что Бррен отнесется с энтузиазмом к новости насчет обучения драконочки в человеческом университете, но тот выразил некоторую озабоченность:
— Что касается расходов на обучение, то их поселение возьмет на себя, тут никаких трудностей не предвижу. К сожалению, мудрые, вижу другие препятствия для осуществления вашего плана. Во-первых, родители должны дать согласие на переселение дочери в университет. Во-вторых, надлежит получить соизволение от наставников в школе. Ррита ведь далеко не закончила курс обучения. Примите во внимание: я не имею права приказывать в данном случае ни родителям, ни школьному начальству.
Курат подумал, что переговоры в результате придется вести ему с Моаной, но вслух сказал нечто другое:
— Но мы можем сослаться на ваше положительное мнение в этом вопросе, глубокочтимый?
— Ну, разумеется. Вас проводят до их семейной пещеры. Тут совсем недалеко, — в этот момент дракон подумал, что 'недалеко' — это если лететь, а потому в последний миг чуть изменил формулировку, — для человека не более четверти часа ходьбы.
Родители драконочки ничего не знали об этих переговорах. Поэтому Торрд и Сурра крайне удивились паре людей, которые в сопровождении личного порученца Главного (Туррну с ее чешуей шафранного цвета знали все).
Именно Туррна с некоторой церемонностью представила человеческих магов жизни. Потом слово взяла Моана.
— Уважаемые Торрд и Сурра, мы пришли по поводу Рриты ... — при этих словах отец семейства заметно насторожился: младшая дочь была его любимицей, несмотря на увечье. — У нее огромные способности к магии жизни. Мой коллега Курат предложил обучать ее в человеческом университете и согласился стать наставником.
Потенциальный наставник поклонился, про себя надеясь, что это движение истолкуют правильно.
Женщина продолжала:
— Из всех людей коллега Курат имеет наибольший опыт общения с драконами. Вам что-нибудь говорит имя Стурр?
Ответ Сурры был холоден настолько, что это даже люди поняли:
— Любой в наших поселениях знает имя Пятнистого дракона.
— Так вот, именно высокопочтенный Курат был в свое время его наставником.
Не нужно было быть магом разума, чтобы ощутить потрясение, испытываемое драконами. Курат решил усилить впечатление, посчитав, что лишними его слова не будут:
— Стурр был очень талантливым учеником. Я горжусь тем, что наставлял его. Но у вашей Рриты природные способности еще больше. И мы уверены, что эти способности надо должным образом развить. Глубокочтимый Бррен придерживается того же мнения.
Сурра всегда уделяла дочке намного меньше внимания, чем старшим сыновьям, и оттого некоторым образом чувствовала свою вину перед ней. Дракона в глубине души была твердо уверена, что драконочке не суждена долгая жизнь. Но после этих слов в хозяйке семейства проснулось огромной силы стремление убежать к соседкам, дабы поделиться с ними такой сбивающей с неба новостью.
Конечно же, родители дали согласие на временное переселение дочери в Хорум.
Разговор с главным наставником шел в ином ключе: не эмоциональном, а сугубо деловом. Вслух было высказано восхищение той честью, которая перепадет школе. Про себя же главный наставник тихо радовался возможности избавиться от столь нестандартной ученицы, которая ухитрялась выходить за все мыслимые рамки.
— Думаю, мы можем выпустить означенную драконочку раньше назначенного срока. Судите сами, глубокочтимые: ей не нужны уроки полетов — точнее сказать, нужны, но в виде индивидуальных занятий... по известным вам причинам. Но это можно осуществить и потом. Точно так же ей не нужны уроки навигации, тактики и военной истории, поскольку, если я правильно вас понял, карьера воина для нее полностью закрыта. Иначе говоря, Ррите стоит лишь сдать экзамены по оставшимся предметам — и я с чистой совестью засвидетельствую окончание школьного курса. Набор предметов будет практически таким же, как для магов земли.
Сам факт переговоров настоящих, живых людей (а их далеко не каждый ученик вообще видел) с главным наставником, конечно же, скрыть было принципиально невозможно. Но вот ведь удивительная вещь: и содержание этих переговоров мгновенно стало известно всей школе, вплоть до первоклашек. Реакция сильно варьировала: от простой, ничем не замутненной зависти до опасливого восхищения. Последнее мнение высказал вслух авторитетный среди сверстников семиклассник Харруд:
— Предсказываю, ребята: мы все еще будем гордиться, что учились с Рритой в одной школе.
Он не сказал ничего вроде 'запомните мои слова'. Для драконов подобные выражения были совершенно лишними.
Глава 34
Первой перемену заметила жена миллиардера. Она обратила внимание не на спину мужа (боль в ней вполне можно было приглушить медикаментами), а на руки. Пальцы изменили форму — они помолодели, то есть исчезла их искривленность и припухлость суставов.
— Уон, — это имя использвалось лишь в самом узком кругу родственников и друзей, — тебе кто-то лечил руки?
— Китти, мне их не лечили, а вылечили, только не до конца. Еще предстоит сеансов шесть лечения. И спину тоже.
Старик с нескрываемой гордостью согнулся и разогнулся. Было не так легко (живот мешал), но вот уже несколько лет позвоночник не давал этого сделать.
Супруга не скрывала изумления:
— Где такое делают?
И тут муж начал открывать великие тайны. Супруга слушала если не с раскрытым ртом, то уж наверное с широко раскрытыми глазами. Закончилось повествование так:
— ...и как раз эти двое русских сумели не только наладить проход в тот мир, но и договориться с местными докторами.
— В том мире и по-английски говорят?
— Притом совершенно правильно и с британским произношением.
Китти сделала свои выводы:
— И что ж, они кого угодно от чего угодно вылечат?
— Вот это как раз нет. Они объяснили, что бывают такие люди, которых они не возьмутся не то, что лечить — даже диагностику не проведут. Какие-то дурные особенности энергополей — так говорили.
— Помнится, Гизелла сколько жаловалась на свой артрит47 ...
— Ну, я при случае спрошу, но за ответ не поручусь.
Супруга проявила практичность, достойную истинной американки:
— А велик ли процент тех, кому они отказывают?
— Право, не знаю. Во всяком случае, мне не говорили.
— Ну, так спроси.
— Я, конечно, спрошу, но ты не очень обнадеживай. И обязательно мне надо будет навестить Стиви. Методы ведь нетрадиционные, так что пусть проведет исследования, рентген там или еще что. И не вздумай помещать это в Твиттер или на сайт.
Жена проявила наивысшее благоразумие: она и вправду не тиснула соответствующую информацию ни в одной социальной сети. На ее личный сайт тоже ни слова не попало. Но при встрече с подругами она не преминула упомянуть о том, что 'вроде бы моего излечили от артрита, но не до конца, пообещали еще шесть дней лечить, но болей уже нет совсем.' И эти сведения пошли расползаться. Нет, разлетаться, если судить по скорости.
Уже по окончании очередной встречи американских представителей Айэн сделал про себя вывод: эти переговоры по уровню накала не шли ни в какое сравнение с предыдущими. Но основания для такого умозаключения стали накапливаться с самого начала.
На переговоры явилась лишь Моана. На чуть удивленные взгляды последовало объяснение: дескать, у остальных представителей неотложные дела — случается же такое.
Рядом с ней вздымался обширный ящик из досок.
— Яйца диатримы, — объяснила Моана, — их хорошо бы в ту машину, которая позволяет выведение птенцов... не знаю, как это по-английски. Но часов шесть подогрев будет действовать. А вот счет за поставку.
— Мы готовы уплатить немедленно. Получите... — и представитель Госдепартамента отсчитал кусочки золота. — Вес точно соответствует указанной вами сумме.
— Извините, мы пока не в расчете. Поскольку это не наши золотые, то меняльная контора берет маржу в пять процентов.
— Нет проблем. Вот добавка.
— А это ваша сдача. Надеюсь, вы не против, что я ее выдала серебром?
— Разумеется, нет.
В разговор вступил Директор лаборатории:
— О яйцах позаботимся. Мне интересно кое-что еще. Это драконы делают такой хороший материал? — палец Стоуна ткнул на ящик.
— Да, но обработка материалов производится также энергополями.
— Очень гладкая поверхность.
— Это и есть особенность данной комбинации энергополей. Куда труднее получать поверхность с бороздками или с выступами... Но перейдем к делу. Ваши специалисты уже закончили первичный курс обучения маэрскому языку. Иначе говоря, им пока что нечего делать в нашем мире.
Намек был — прозрачнее некуда, но Джилл Ливингстон предпочла ответить на него контратакой. Видимо, она получила очень широкие полномочия.
— Если вы помните, Моана, — сомнение в памяти мага жизни звучало почти таким же оскорблением, как если бы беседа шла с драконом, но госпожа академик сделала вид, что это ее не задевает, — мы неоднократно предлагали вам торговлю. По нашим данным, вы уже ее начали. В частности, вы оказали медицинские услуги. Мы это событие полагаем за ваше согласие с нашим подходом.
Это прозвучало почти обвинением. Но визави сохраняла полнейшую невозмутимость.
— Вас, Джилл, похоже, ввели в заблуждение. Та услуга, о которой вы сейчас сообщили, еще в процессе оказания. Пациент далеко не излечен, этот процесс займет еще дней пять. И это было сделано в результате частного контакта, к которому правительство США не имеет ни малейшего касательства. Разумеется, мы эту услугу доведем до конца.
И на этот раз скрытая угроза была проигнорирована.
Джилл продолжила контругрозой:
— Да будет вам известно, что любая деловая активность протекает гораздо легче, имея правительственную поддержку. Верно и обратное. В частности, у нас сильные подозрения, что тот портал, через который прошел ваш пациент, был открыт с нарушением законов Соединенных Штатов. Если это так, то вся дальнейшая торговля будет вестись не через него, а через тот портал, сквозь который прошли мы все.
Уайтуотер знал о полномочиях мисс Ливингстон. Именно поэтому он промолчал, хотя явно чувствовал что переговоры катятся под откос, набирая скорость. Ответ Моаны это подтвердил:
— Джилл, вы слыхали о коммодоре Перри?
Для того, чтобы понять полное невежество собеседницы, не нужны были умения мага разума, поэтому иномирянка не стала дожидаться ответа и продолжила:
— Вижу, что нет. Ну, так я расскажу: это американский флотский офицер. Эскадра под его командованием дважды наносила визит в Японию: в 1853 и 1854 году. Пушки кораблей коммодора заставили императорское правительство заключить договор о мире и дружбе с США и открыть тем самым Японию для торговли с Америкой. Но за вашей спиной нет 'Черных кораблей', вы — не коммодор Перри, а наш мир — не Япония. В наших возможностях полностью перекрыть порталы из Соединенных Штатов на Маэру. Следовательно, высказанное вами намерение осуществить нажим на государства нашего мира лишено смысла. Торговать мы будем, но лишь на условиях Маэры. И учтите еще вот что. Имя нашего нынешнего американского пациента я назвать, разумеется, не могу. Но уверяю, этот человек пользуется весьма значительным влиянием. В круг его знакомых также входят важные персоны. И все они будут сильно недовольны, если торговля медицинскими услугами вдруг прекратится или даже сократится. Те болезни, которые поддаются усилиям наших специалистов, неизлечимы методами, которые применяют земные врачи. Следовательно, США нуждаются в этой торговле значительно больше, чем Маэра. Также довожу до вашего сведения следующее. Наш мир намного старше вашего: примерно на десять тысяч лет. В истории Маэры случались очень кровопролитные войны. И сравнительно недавно, каких-то пять тысяч лет тому назад, правящие круги Маэры приняли решение: всеми силами поддерживать стабильность общества. Ваша активность может привнести нестабильность — вот к какому выводу пришли правительства наших стран. Ввиду этого в дальнейшем все торговые контакты, а равно контакты с исследовательскими целями будут производиться исключительно через порталы, которые будут открываться из Маэры на Землю, но никак не наоборот. О дополнительных условиях торговли с Маэрой вас, разумеется, известят. И, как сами понимаете, книги, которые вы одолжили, мы возвращаем.
Доктор сделала почти незаметный жест рукой. Сумка, лежавшая в пятнадцати английских ярдах от стола, за которым сидели переговорщики, вдруг поднялась в воздух и перелетела на стол. Это произвело должное впечатление.
Появлению переговорщика (или даже группы таковых) из другого мира предшествовало множество внешне незаметных событий.
Разумеется, все группы наблюдателей, в том числе люди Сабецкого, зарегистрировали пробои. Источники четырех из них находились в районе Вашингтона. Но каждый раз пробой длился не более десяти секунд. И еще два были пятиминутными, а источник, хоть и находился в том же районе, был в стороне — точнее, он находился там же, где были зарегистрированы источники ранних пробоев.
Аналитики группы подполковника Кима строили гипотезы. Одну из них и приняли в качестве основной: в Соединенных Штатах имеется две группы, занимающиеся пробоями между пространствами, но если об одной что-то известно (спасибо 'Моссаду'), то вторая засекречена по самое некуда.
Сам Виктор Семенович с этим выводом не вполне согласился:
— С первым порталом понятно: они ходят туда-сюда, даже протаскивают какое-то разведывательное оборудование. Но со вторым — что могут быть за цели? Ну, за десять секунд пять человек пробегут сквозь портал. Попробуйте за это время протащить что-то тяжелое! И, главное, никаких следов нигде. Нет, похоже, тут работает частная фирма. Выяснить бы, какая...
Но выяснять не пришлось.
В точно назначенное время портал в Севастополе открылся, и оттуда легким шагом вышла вполне молодая женщина с довольно большой кожаной сумкой на боку.
— Добрый день! Здравствуйте, Вячеслав Олегович! Полагаю, ваши ноги не доставляют беспокойства. Есть ли другие проблемы со здоровьем?
Подполковник Ким, включенный в группу встречи, тут же отметил про себя: личным связям инопланетяне придают очень большое значение. Тут же добавилось и еще одно наблюдение: чистейший русский язык. Правда, региональное произношение глава делегации определить не мог, хотя опыт в этом имел немалый.
Защепин не замедлил ответить самым бодрым голосом:
— Добрый день, Марья Захаровна! Что до ног, то ваша работа на самом высшем уровне. Действуют, словно родные. Спасибо, пока что здоров — вашими трудами.
— Надеюсь, и дальше будет так, — улыбнулась в ответ представительница другой цивилизации. И тут же сменила тон на официальный. — Вообще-то мое имя Мариэла, но можно звать и Марией Захаровной, к этому имени я уже привыкла. Вам, должно быть, известно, что я доктор медицины.
