— У кайзера всё получилось, — сказал я. — Слышите, как запели? А ведь обстреляли только один не самый большой город. Мне страшно подумать, что такой флот может сотворить с Нью-Йорком!
— Страшно? — не понял Олег. — Это же американцы. Ты сам говорил...
— Что они мне не нравятся, — закончил я за него. — Но это не основание радоваться, когда разрушаются города и гибнут их жители. Я с удовольствием нашёл бы с ними общий язык, вот только им это и на фиг не нужно. Возможно, что-то изменится сейчас.
— Что теперь будет, как ты думаешь? — спросила Вера.
— Американцы начнут драпать с побережья, а немцы будут бить тех, кто останется, — ответил я. — Но их там миллионов пятнадцать, а большинству некуда бежать. Оставшихся кораблей мало, поэтому срочно начнут проводить через канал Тихоокеанский флот. Весь его убирать нельзя из-за японцев. Я думаю, что дадут приказ вывести часть кораблей ударного флота. Он только лениво уничтожает укрепления немцев на побережье Франции и перемалывает часть немецкой авиации. Если ополовинить, это не сильно скажется на ходе войны. Но кайзер умница, поэтому у янки ничего не выйдет. Замышляя такую операцию, он не мог не придумать способа запереть американцев на выходе из Гибралтара. Скорее всего, использовали подводные лодки. Им тяжело подобраться к флоту из-за шума винтов, но в засаде никто не обнаружит. В самый последний момент поднимут перископы и шарахнут торпедами. Двух может хватить на авианосец, а большинству кораблей достаточно одной. А теперь представьте, что смогут натворить полсотни лодок, если у каждой в запасе больше десятка торпед. Там даже трудно промахнуться. Промахнёшься по одному и попадёшь в другой. При таком шуме можно маневрировать и никто не услышит. И глубинные бомбы не очень помогут. Если знать о засаде, то и тогда не избежишь потерь, а если спешить... Американцы должны подстраховаться от такой засады, но там удобное место для нападающих, а не для тех, кто защищается. Сейчас нет самонаводящихся торпед и другого вооружения против подводных лодок, только глубинные бомбы, которые сбрасывают с кораблей и самолётов. Подводники будут слышать идущие корабли, а акустики на кораблях ничего не услышат. И радары на самолётах, если они есть, ничего не покажут, а от бомбометания вслепую мало толку.
— Значит, очередная бойня? — спросил Олег.
— Чёрт его знает, — ответил я. — Не хочу ничего предсказывать, давайте поговорим о чём-нибудь другом!
— В чём дело, — спросил Андрей. — Что с тобой не так?
— Со мной всё так, — ответил я, — это не так с вашим миром! Я в прошлой жизни не убил ни одной живой души, кроме котёнка, да и то только для того, чтобы прервать его мучения. Мне никто никогда не предлагал лезть в политику, но если бы предложили, я послал бы их далеко-далеко, а здесь этим приходится заниматься постоянно! Получается, что я, спасая своих, подставляю чужих. Может, это и правильно, но меня не так воспитывали.
— Какая прошлая жизнь? — спросил Олег. — Ты имеешь в виду доставшуюся тебе память?
Видимо, я действительно был не в порядке, потому что плюнул на секреты и рассказал им всё, как было, начиная с того момента, когда меня пырнули ножом.
— А почему не рассказал сразу? — спросил Олег.
— А ты подумай, прежде чем спрашивать, — рассердился я. — Я даже родителям рассказал только о памяти. Кто бы мне поверил, если бы я завёл разговор о том свете? Не было у меня ни малейшего желания сидеть в психушке. И мой ангел слабо сочетается с христианской верой. Для большинства нет никакой разницы, прожил ли я ту жизнь сам или только получил о ней память. Это имеет разницу для меня.
— Ты думал о том, для чего тебе дали возможность здесь родиться и сохранить память? — спросил Андрей.
— Думал, да не надумал. Единственное, что получилось в результате моих усилий, — это спасение России и ослабление Американских штатов. Мы начнём быстро развиваться и в перспективе можем стать одной из основных сил в мире, если не самой основной. В моём мире это место занимали американцы. Сначала по праву, а потом уже больше на халяву за счёт других. Я сейчас даже не берусь предсказывать, во что может выродиться наше первенство.
— Но Россию спасли яды, — возразил Андрей. — Твои знания пока в работе.
— Ты или не всё знаешь, или не придал этому значения. К ядам добавились бомбы объёмного взрыва, на испытании которых был брат кайзера, а потом кто-то из его доверенных лиц. Когда восемь бомб уничтожают аэродром с самолётами, — это впечатляет. Мне недавно рассказывал Шувалов. Не канцлер, а его младший брат. Одних ядов могло не хватить.
— Я не понял, чего тебе не хватает, — сказал Андрей.
— Думаешь, что для счастья достаточно быть другом императора и жить с ним под одной крышей? — отозвался я. — У нас с Верой и помимо вас есть друзья, которых мы не имеем возможности видеть. Нас даже на прогулку сопровождает десяток жандармов, так что непонятно, гуляем мы или прогуливаемся под конвоем. Это для тебя я друг, а для твоего канцлера — объект, который ни в коем случае нельзя выпускать из рук. Он мне благодарен и ценит, но без колебания прикажет ликвидировать, если я попаду не в те руки. Но дело не только в отсутствии личной свободы, хотя это нас угнетает. Вера сходит с ума из-за отсутствия ребёнка, а я... Мне трудно вам объяснить... Я ведь не так молод, каким кажусь, и неплохо знаю жизнь, а не просто помню что-то полезное. Именно поэтому ваш отец держал меня рядом с собой и часто советовался. Он не стал бы так приближать знающего технические тайны мальчишку. Я устал от той жизни, которую приходится вести. Мной все пользуются, а я сам ничего не решаю. Всё решено за меня: где жить, с кем дружить и чем заниматься. Я только свою женщину выбрал сам! А теперь наша жизнь тяготит и её. И самое плохое, что даже вы ничего не сможете с этим сделать. Пока не закончатся война и наша грядущая разборка с Американскими штатами, ничего не изменится. А мне уже не хочется с ними разбираться, не хочется драться из-за ненужной нам Аляски. И с Японией всё не так просто. Мы отвели от себя угрозу войны и перевели стрелки на других. Малайзия, Сингапур или кто-то другой — какая разница! Извини Лена, но твой народ может быть чудовищно жесток. В той моей жизни японцы захватили много стран и вырезали в них полмиллиона мирных жителей. Это только то, что подтвердилось, на самом деле наверняка жертв было гораздо больше. Во время войны в Китае они уничтожили тридцать пять миллионов китайцев. От испытаний химического и бактериологического оружия погибли ещё полмиллиона. Вот я и думаю, благо это или нет — наш союз? В той реальности зверство японцев сокрушили американцы. Конечно, не из соображений гуманности, а из-за столкновения интересов. Сейчас американцы будут ослаблены, а англичане уже ослаблены, и я не исключаю того, что в конце войны немцы вспомнят о бомбёжках с территории Англии и ослабят их ещё больше. В результате получится, что у Японии не останется никакого сдерживающего фактора и миллионы людей в Азии умоются кровью. И я косвенно в этом виноват, хотя даже не думал о заключении этого мира. В той жизни в это время в Европе, Азии и даже Африке бушевала самая страшная из всех войн, которую затеяли Германия и Япония. Они даже заключили союз, хотя мало помогали друг другу. Погибли больше семидесяти миллионов человек, а материальные потери не поддавались подсчёту. И здесь, хоть пока и в меньших масштабах, началось то же самое! Проклятая человеческая природа, толкающая в драку целые народы!
— Природа ли? — с сомнением сказал Андрей. — Я не испытываю никакой потребности в драке, и ты тоже.
— Есть те, кому это выгодно, — согласился я, — но если бы не желание многих других, то ничего бы они не сделали. Людям нравится, когда кто-то воспевает их исключительность и говорит, что соседям всё досталось не по праву! Мы лучше других, поэтому и жить должны лучше! А если это не получается сделать самим, или чего-то не хватает, или просто не хочется надрывать пуп... В конце концов, эти лучшие подгребают под себя большую часть мировых богатств и в дальнейшем насмерть бьются за то, чтобы так было всегда! А несогласных начинают убеждать бомбами или стравливать их с кем-то другим. В том мире американцы поняли, что весь мир своей армией не завоюешь и всеми управлять невозможно да и утомительно. Поэтому они стали делать так, чтобы им служили элиты других стран и всё делали за них. Сами они применяли силу только в крайних случаях.
— И как же это у них получилось? — заинтересовался Андрей.
— Из-за той самой мировой войны, — объяснил я. — Великие державы воевали на своей территории и в результате получили разрушенную экономику, разваленные города и миллионы погибших. Американцы и сражались меньше других, и делали это не у себя. Их самая сильная в мире экономика во время войны ещё больше окрепла, а потери в людях были небольшие, если сравнивать с тем, что потеряли основные воюющие государства. После окончания войны американцы навязали свои деньги большинству стран, а когда печатаешь валюту для всего мира, уже необязательно надрывать пуп, чтобы жить лучше всех. Напечатал и отдал в долг какому-нибудь королю или президенту, а потом добиваешься того, что тебе дёшево продают всё необходимое. Я объясняю упрощённо, на самом деле схемы были самые разные.
— Давайте на этом закончим, — сказала Вера. — Что-то я себя плохо чувствую.
Глава 30
Прошло ещё десять дней. Флот кайзера двигался вдоль побережья, не пропуская ни одного города. Манчестер стоял в стороне, но досталось и ему. Три сотни самолётов совершили один вылет, но городу этого хватило. Применили зажигательные бомбы, которые вызвали массовые пожары, уничтожившие большинство строений. Две трети населения бежали до бомбежки, но погибших и обгоревших было столько, что ужаснулась вся Америка. Бегство из прибрежных городов приняло массовый характер. Заторы на дорогах заставляли людей бросать машины и уходить пешком. Власти старались вывезти беженцев и хоть на время где-то поселить, но они не справлялись. Один за другим подверглись обстрелам Плимут, Фолл-Ривер и Нью-Хейвен. На небольшие покинутые людьми курортные городишки не обращали внимания. В Нью-Йорк пришли утром и ушли вечером. Островной характер города давал большие возможности для манёвра всеми силами. Несмотря на то, что часть судов успели вывезти, многие сотни брошенных командами кораблей были пущены на дно торпедами. Весь день не смолкала канонада, а самолёты авианосцев израсходовали две трети авиабомб. В первую очередь старались уничтожить высотные здания и промышленность, а когда уходили, взорвали мосты. Огромный город занялся сотнями пожаров, которые не могли тушить из-за завалов на улицах, а число жертв исчислялось сотнями тысяч. Если бы немцы с французами больше ничего не сделали, американцам с головой хватило бы и этого. Но после Нью-Йорка артиллерийским ударам подвергли Мидлтаун, Брик, Томс Ривер и Атлантик-Сити. Населения в них уже практически не осталось, поэтому жертв было мало. Авиацию здесь не использовали. После этого флот пятнадцать часов двигался с максимально возможной скоростью, не трогая небольшие поселения и сделав остановку только у курортного города Вирджиния-Бич. Долго его не обстреливали, потому что городов впереди было много, а боеприпасов осталась меньше трети. Гросс-адмирал Эрих Редер принял решение наведаться на американскую военно-морскую базу Норфолк, которая, судя по передачам американского радио, была оставлена военными. Флот вошёл в Чесапикский залив и встал на стоянку, а на базу отправили три эскадренных миноносца. Они вошли в реку Элизабет и через три часа были на базе флота. Она действительно оказалась брошенной, и американцы не поставили даже мин. Они не уничтожили арсеналы, но это и понятно: двести тысяч тонн бомб и снарядов, собранных здесь для отправки в Европу, при взрыве уничтожили бы весь город. То, что не сделали американцы, сделал флот империи. Целый день на корабли грузили подходящие боеприпасы, а потом заминировали всё оставшееся и ушли, не тронув город. Незачем было терять время на его разрушение, от города и базы и так ничего не осталось, когда через два часа взорвались арсеналы. После этого флот за три дня разрушил десяток городов. Последним таким городом был Майами. По предписанию следовало срочно возвращаться, но боеприпасы ещё были, а ударный флот американцев застрял в Гибралтаре, поэтому Редер решил проявить инициативу. Флот через Мексиканский залив вошёл в Карибское море и взял курс на Панаму. В порту Кристобаль были захвачены шесть грузовых судов, которые затопили перед первым шлюзом, изуродовав его перед этим торпедами. После этого движение по каналу прекратилось почти на месяц. Редер счёл поставленные задачи выполненными и дал приказ на возвращение. Возвращались не к берегам Франции, а к Гибралтару.
С первым же обстрелом Портленда адмирал флота Нимиц получил приказ срочно отправить к атлантическому побережью группу кораблей для уничтожения флота империи. К этим кораблям собирались присоединить двенадцать других, выведенных из оставленных баз. Командующий Тихоокеанским флотом не мог быстро оказать помощь из-за штормовой погоды, но её должны были получить из колоний. Сам ударный флот к этому времени лишился четверти боевых кораблей, не потеряли лишь ни одного авианосца, хотя три из них получили заметные повреждения и лишились половины палубной авиации. Нимиц принял решение отправить два авианосца, десять линейных кораблей, пятнадцать крейсеров, тридцать два миноносца и пять эскортных эсминцев. Подводные лодки в поход не брали из-за малой скорости хода. Возглавлял соединение адмирал флота Уильям Хэлси. При выходе из Гибралтара с одного из авианосцев взлетели двенадцать пикирующих бомбардировщиков, которые отбомбились перед ордером. Субмарины империи находились в подводном положении и не были обнаружены самолётными радарами, поэтому бомбы сбросили вслепую. Как выяснилось позже, почти все они упали в стороне от субмарин, лишь три из которых были повреждены и не смогли принять участия в бою. Подводные лодки были расположены в линию по ходу движения кораблей и начали сражение, когда из пролива в океан вышли эскортные эсминцы и одиннадцать миноносцев. Лодки заметили после первых же пусков торпед, но что-то сделать уже не успели. В каждый корабль с небольшой дистанции были выпущены две-три торпеды, поэтому ни один из них не уцелел. Несколько минут на выходе из пролива гремели взрывы, а с обоих авианосцев спешно взлетали бомбардировщики. Субмарины успели погрузиться и сменить позицию, но пять из них были потоплены ударами с воздуха. Акустики не смогли засечь подводные лодки противника из-за шумов собственных кораблей, поэтому американцы подверглись вторичному нападению уже из подводного положения. Потеряв ещё два корабля, адмирал Хэлси, проклиная все на свете, отдал приказ о возвращении.
— Я потерял эскортные корабли, сэр! — докладывал он по радио Нимицу. — Этих чёртовых подводных лодок была сотня, если не больше. Я вывожу корабли в Альборан и жду! Пришлите эсминцы, пусть там всё почистят глубинными бомбами.
