— Мы согласны, но также туда, по нашему мнению, надлежит включить фразы: 'Российская сторона обязуется довести до сведения американского правительства условия пользования порталом, выдвинутые маэрской стороной. Российская сторона обязуется передать американской стороне прибор маэрского производства, предназначенный для выявления людей, энергополя которых неблагоприятно действуют на энергополя в мире Маэры, а равно инструкцию к пользованию этим прибором'.
— Мы не возражаем. Предлагаем также...
Бикфордов шнур догорел, и бомба, как это ей и положено, рванула со всей дури.
Средства массовой информации даже не успели толком выдать сенсацию. Куда быстрее оказался удар по социальным сетям. Сервера были настолько перегружены, что даже самые устойчивые продержались считанные часы.
Следует заметить, что наиболее благоразумные граждане тут же подумали, что новость из разряда тех, которые высосаны из пальца. Еще не полностью разгоревшийся пожар пыталось потушить правительство США: оно объявило официально, что да, пробит портал в другой мир, но этот портал весьма неустойчив, к тому же посещение Маэры требует разрешения ее властей, и пока что идут переговоры о сотрудничестве. Легкий огнетушитель с пожаром не справился.
Пока администрация США пыталась выбрать правильную линию поведения, к государственному секретарю обратился посол России с просьбой о неотложной встрече чрезвычайной важности. Просьба была удовлетворена с максимальной быстротой.
— Господин государственный секретарь, — начал посол, — правительство Российской Федерации поручило мне довести до сведения правительства США следующее. Правительства трех ведущих стран иного мира, самоназвание коему Маэра, уведомили нас о контакте с гражданами США, которые по поручению правительства вашей страны пробили портал в этот мир. Они попытались установить торговые связи с тем миром. Однако руководство Маэры не сочло возможной прямую торговлю исключительно с Соединенными Штатами. Маэрская сторона полагает, что никакая страна или частное лицо не должны пробивать портал в их мир без согласия принимающей стороны. Поэтому были приняты меры, чтобы пробить портал с Земли на Маэру оказалось невозможным. После этого государства Маэры совместными усилиями пробили портал на Землю, каковой находится в районе города Севастополя. Российская Федерация дала на это свое согласие. Выполняя просьбу маэрской стороны, доводим до вашего сведения, что ею предлагается установить равные квоты по объему медицинских услуг для наших двух стран. Особо подчеркивается, что как Соединенные Штаты Америки, так и Российская Федерация могут распоряжаться собственной квотой произвольно и, в частности, передавать ее полностью или частично третьим странам или частным лицам. Также маэрская сторона напоминает, что среди населения Земли имеется некий процент лиц, которые не могут по природным особенностям своих энергополей воспринимать лечение от маэрской стороны. Такие люди не могут быть допущены на территорию любого из маэрских государств. В знак доброй воли маэрская сторона передает Соединенным Штатам Америки прибор, позволяющий выявить вышеупомянутые лица. Инструкция к его применению прилагается.
С этими словами посол сделал знак сопровождающему молодому человеку, и тот с поклоном передал в руки государственному секретарю деревянную коробочку размером с ящичек для сигар.
— Далее, маэрская сторона попросила передать вам для изучения вот этот меморандум, в котором, насколько нам известно, перечислены медицинские услуги, которые могут оказать маэрские специалисты.
Увесистая папка перешла из рук в руки.
— Сверх того, маэрская сторона просила напомнить, что как Россия, так и Соединенные Штаты более заинтересованы в торговле, чем Хорум, Заокеания и Поселения драконов.
Прозвучало это так, как будто Маэра почти неприкрыто угрожает полностью прервать контакты.
— Готов ответить на ваши вопросы, — заключил выступление посол, одновременно давая понять, что вопросы он полагает неизбежными. Разумеется, так и оказалось.
— Вы упомянули о квотах на лечение. Не могли бы развернуть этот тезис, господин посол?
— Причина назначения квот очень проста, господин государственный секретарь. У Маэры не хватает специалистов соответствующего уровня. И увеличение их количества возможно лишь надлежащим обучением тех, у которых имеются соответствующие способности, а таких появляется на свет мало. Помощь от государства драконов в настоящее время невозможна, ибо, согласно законам, общим для всех стран Маэры, врачебные услуги людям может оказывать лишь лицо в ранге доктора медицины или выше. Между тем среди драконов пока что нет специалистов надлежащего ранга. В данный момент одна юная леди из этой расы проходит соответствующее обучение, однако по мнению ее наставника для получения докторского звания ей потребуется несколько лет.
Госсекретарь был не только бывшим руководителем спецслужбы, но и политиком.
— Вы сказали 'юная леди'. Должен ли я понимать, что дискриминация по половому признаку на Маэре отсутствует?
Вопрос ожидался.
— Да, причем ее нет ни среди людей, ни среди драконов. Наличие способностей проверяют еще в детстве без различия пола. Что касается медицины, то на Маэре присутствует природный феномен: среди тех детей, у которых обнаруживаются соответствующие способности, девочек оказывается значительно больше, чем мальчиков. Но причину этого никто не знает.
Президент выслушал сообщение руководителя Госдепартамента молча. Не так важно, составлял ли госсударственный секретарь свой доклад лично или поручил это дело кому-то другому, но получилось емко, не длинно и прозвучало грозно именно по части внешней политики.
Не стоит уклоняться от правды: президента часто обвиняли в торопливости, импульсивности, непродуманности в решениях. Но никто и никогда не полагал главу правительства США дураком. Он им и не был. Больше того, президент мгновенно ухватил важный политический аспект в возможной торговле с другим миром.
Разумеется, ожидалось огромное давление со стороны очень влиятельных персон, желавших получить исцеление от неизлечимых болезней. Это само по себе было мощным фактором, и оно уже начало проявляться. С момента последнего доклада, связанного с контактами с другим миром, уже прошло еще сколько-то просьб о как можно более быстром налаживании успешных контактов. Подобными запросами не пренебрегают. Но президент сразу вычленил в докладе другое: возможность полного восстановления инвалидов, потерявших руку, ногу или, того хуже, зрение. А таких было весьма немало. Подобная возможность сразу подключала к делу чудовищную силу: страховые компании. При том, что страховые взносы ими были получены сполна, появлялась возможность не не заморачиваться выплатами — полностью или частично.
Но было и еще одно соображение.
Существенную долю военных расходов Соединенных Штатов составляли пенсии военнослужащим по потере трудоспособности. И тут русским продемонстрировали выращивание полноценных ног у солдата! А какой может идти разговор о пенсии, если трудоспособность восстановлена? Это означало, что дефицит бюджета — головную боль всех правительств США, не уменьшающуюся вот уже без малого двадцать лет — можно снизить, ни капельки не уменьшая боеспособность армии и флота. Это не просто большие деньги; тут уже разговор шел не о миллионных расходах (примерный уровень платы за лечение президенту доложили), а о десятках миллиардов экономии. Иначе говоря, сотрудничество с Маэрой необходимо по внутриполитическим причинам, а они для любой администрации всегда имели полный приоритет над внешнеполитическими.
Решение созрело быстро. Необходимы прямые переговоры с Россией как посредником.
И президент Соединенных Штатов Америки принялся давать указания своему министру.
Глава 36
Член-корреспондент РАН, доктор химических наук, директор Института кристаллографии Николай Борисович Бокий волновался, хотя, если вправду сказать, у него на то не было оснований. Однако порою чувства не очень-то подвластны разуму.
Разумеется, планшет он держал наготове. В нем хранились фотографии множества кристаллов, и туда же директор собирался заносить нужные записи.
Лиценциат Маххмуд оказался весьма приятным в общении молодым человеком, хотя (уж тут многолетний преподавательский опыт землянина не давал возможности ошибиться) он тоже явно чувствовал себя не в своей тарелке. Впрочем, партнеры по переговорам условились называть друг друга наиболее привычными для каждого образом: маэрца по имени, а представителя России по имени-отчеству.
Как бы то ни было, предстояло выяснить сравнительную ценность различных кристаллов. Разумеется, Николай Борисович именно об этом для начала и спросил.
В ответ он получил краткую лекцию на тему, что есть кристаллы первого, второго и третьего классов, почему нужны именно монокристаллы и почему включения, трещины и иные дефекты (внутренние и наружные) сильно снижают ценность кристаллов в глазах потенциального покупателя. Лекция заканчивалась предложением дать в распоряжение лиценциата нужные образцы, а уж он берется их оценить.
Тут же посыпались вопросы от директора:
— Маххмуд, у нас многие кристаллы выращивают искусственно, поскольку ювелирная ценность таковых ничем не отличается от натуральных. Коллекционные образцы не в счет, как вы понимаете. А как у вас?
— Да, мы тоже практикуем выращивание кристаллов. Больше всего это относится к корундам разных сортов, а также к кварцу. Для особых целей мы также выращиваем фианит...
— Как вы его назвали?
— Фианит. Это в основе окись циркония, но с добавками. Какими именно, я не знаю, я не алхимик... извините, это у вас называется химией... у него свойства очень близки к алмазным, но последние мы можем лишь добывать. Пока что попытки их синтезировать не удались.
Маххмуд не упомянул, что таковых и не было: в записках Професа описывались различные варианты синтеза, какие он помнил, и все они были практически недостижимы для маэрского уровня технологий. Разумеется, было бы грешно для представителя России упустить такую возможность:
— Мы можем расплачиваться фианитами. Вот типичный пример, поглядите. Технология у нас отработана, и если они подойдут по свойствам, и наши стороны сойдутся в цене, то...
Маххмуд внимательно разглядел фотографию.
— Да, разумеется, мы бы хотели проверить образцы.
Бокий пробежался пальцами по виртуальной клавиатуре.
— У нас практикуется синтезирование алмазов. Но как насчет качества?
— Простите, что вы имели в виду?
— Ну, степень прозрачности, цвет...
— А, я вас понял. Тут, с вашего позволения, надо проверять.
Бокий сделал еще одну запись в планшете. Быстро последовал вопрос:
— Вы практикуете огранку кристаллов?
— Да. Неограненная поверхность действует как дефект и значимо снижает ценность.
— Мы тоже. Вот вам образцы огранки алмазов.
На этот раз Маххмуд разглядывал весьма долго. Его комментарий выдавал смешанные чувства:
— Необыкновенно сложная огранка. Осмелюсь предположить, дорогая. Для специалиста с высочайшей квалификацией может дать огромные возможности, но для всех остальных — нет. Такую использовать мало кто может. Вот, — лиценциат достал из-за воротника одежды кулон — типичный образец огранки.
Кристаллограф подумал, что сделано весьма простенько, хотя аккуратно, но вслух выдал лишь:
— Я понимаю.
— Но также у нас высоко ценятся крупные кристаллы, с ними трудно работать, но можно добиться большего, чем с мелкими. Например, кварц вот такого размера, — тут Маххмуд показал руками нечто сантиметров в сорок.
В этот момент у Николая Борисовича возникла интересная мысль.
— А кристаллы кремния вам не подойдут?
— Кремния?
О существования этого элемента Маххмуд знал, но никогда не слышал, чтобы в природе встречались его кристаллы.
— Ну да, — небрежно отвечал земной ученый. — Мы такие производим выращиванием. При этом стараемся, чтобы дефектов в них было как можно меньше.
— Пожалуй, стоит проверить.
— Думаю, это можно устроить. Какая огранка для вас желательна?
— Видимо, я не достаточно точно определил роль дефектов, — деликатно ответил Маххмуд. Слова 'вы меня не поняли', разумеется, не прозвучали. — Они могут сильно уменьшить энергоемкость. Но степень соответствия... вы это называете кристаллической решеткой... так вот степень ее соответствия энергополям того или иного вида можно определить для кристалла с любой степенью дефектности. Хотя после этого, вы правы, хорошо бы огранить кристалл, чтобы измерить коэффициент затухания по Ромену... ну, это детали. Думаю, вам не стоит беспокоиться об огранке: наши мастера справятся с этим делом за считанные часы, если понадобится.
Бокий хотел было назвать твердость кремния по Моосу, но потом сообразил, что эту шкалу тамошние специалисты, скорее всего, не знают, а потому выразился обиняком:
— У кремния твердость лишь чуть ниже, чем твердость кварца.
— А как вы оцениваете твердость?
— По шкале Мооса. Принцип: какой кристалл на каком оставляет царапину. Вот, — директор без труда нашел нужную ссылку и вывел ее на экран планшета.
— Как интересно! У нас она такая же; ее предложил один видный теоретик, но назвал ее просто 'шкала твердости'.
В совпадение много повидавший директор не поверил. Но вслух прозвучало возвращение к теме:
— Так как насчет твердости кремния?
— О, это не имеет значения для огранки. Мы используем энергополя, а не полировку.
— А в случае алмаза?
— То же самое, — на этот раз Маххмуд не удержался от чуть хвастливой интонации. Вероятно, проявились особенности южного темперамента. — Энергополе производит тончайший разрез, остается основной кристалл и отрезанный кусок. Мелкие алмазы тоже идут в дело.
И тут директора Института кристаллографии посетило вдохновение. Прекрасно зная, во сколько обходится огранка бриллиантов, он вкрадчиво предложил:
— Маххмуд, а почему бы вашей стороне не принять заказы на огранку от нас? Алмазы наши, работа ваша. В результате мы получаем алмаз, пусть даже с простой огранкой, которую можно потом улучшить, а вы имеете с этого те самые отрезанные кусочки.
Лиценциат сразу же подумал, что вторгся, сам того не зная, на чужую территорию, да к тому же явно не на свой уровень компетенции. Именно это и было высказано.
— Не имеет значения, — бодро ответствовал земной коллега (в части кристаллов). — Вы всего лишь известите о такой возможности ваше руководство. Также на нашу следующую встречу — это через три дня, если не ошибаюсь — мне пришлют образцы тех кристаллов, которые могут быть для вас интересны, и вы тогда дадите уровень цен, пусть даже примерный. Если вы мне дадите не более получаса, то я предоставлю вам распечатанные материалы.
— Жду, — широко улыбнулся маэрец.
Разумеется, скрыть визит высокопоставленной делегации США в Севастополь не удалось. Но официальная реакция других стран последовала не сразу — если не считать мгновенного и весьма бурного демарша Украины. Уж тамошние политические деятели мгновенно сообразили, что это может означать признание принадлежности Крыма России — если не де-юре, то де-факто. Протесты украинского правительства были направлены не только за Атлантический океан, но и в Европу. Визг в интернетном сообществе о завоевателях, вторгающихся из других миров, никого из серьезных людей не заставил прислушаться.
