Подписание соглашения о торговле состоялось очень быстро. Ни одна сторон не была заинтересована в затягивании сделки. Будь переговоры двухсторонними — вот тогда бы они тянулись долго, трудно и нудно. Но когда третья сторона спокойно заявляет: мы, дескать, согласны на торговлю, наши условия такие-то, а две другие отчаянно хотят торговать — да какие могут быть задержки? Разве что технические.
Российскую сторону, правда, заставил призадуматься один из пунктов соглашения. В нем указывалось, что именно Российская Федерация несет полную ответственность за личную безопасность медицинского и иного персонала, временно пребывающего на ее территории. Это означало организацию серьезной охраны: ФСБ трезво оценивала возможности дураков, фанатиков и профессиональных террористов.
Нельзя не упомянуть, что в Севастополе было маловато современных гостиниц. А таковые понадобились сразу. Предполагалось нашествие в город журналистов. Правда, российские власти, упирая на то, что в городе имеется военно-морская база, сильно ограничили допуск акул пера, диктофона и объектива. Строительные организации Крыма исходили радостным визгом. Не менее оптимистично были настроены турецкие строители, не без основания полагавшие, что им достанется изрядная доля от большого заказа — тем более, что Турция не обязана была придерживаться каких бы то ни было санкций.
Руководство ФСБ было несколько удивлено, узнав, что директор Института кристаллографии хочет поговорить с кем-то из офицеров. Предполагалось, что этот ученый представит доклад о пожеланиях марэской стороны, и этот доклад должен носить сугубо технический и экономический характер. Но не в традициях спецслужб России отказывать гражданам в просьбе выслушать.
В качестве слушателя вызвался действовать лично подполковник Ким. Чутье подсказывало ему, что сведения могут быть не просто интересными, но и весьма полезными в части содействия делу, а заодно и карьере.
Интуиция не подвела: разговор получился интересным.
— Я вас слушаю, — со всей приветливостью начал подполковник.
Как и подобает настоящему ученому, Бокий начал с давних времен:
— Видите ли, у меня немалый преподавательский опыт. Среди моих студентов и аспирантов были иностранцы и немало. Из Европы, Америки, китайцы тоже были, и даже иранцы. И вот что я заметил.
Виктор Семенович мимоходом отметил высокую квалификацию Николая Борисовича как лектора — очень уж он тонко выдержал паузу.
— Ни один из них не мог говорить по-русски безупречно. Имею в виду: правильно строить фразы, произношение без акцента... Понимаете? Никто! А ведь среди аспирантов были люди, прожившие в России чуть не десять лет. И что я вижу сейчас? Не один и даже не два пришельца говорят по-русски так, что с закрытыми глазами я нипочем бы не догадался, что слышу не моего соотечественника. Предположить, что все представители Маэры, как один, гениальные лингвисты? Маловероятно. И тогда я подумал: а нельзя ли достичь этой цели — имею в виду, безупречно говорить на чужом языке — методами, связанными с энергополями. Они умеют лечить людей своими методами — это доказано. Что, если они еще и телепатией балуются?
Подполковник Ким прекрасно умел владеть лицом. Профессия к тому обязывала. Но в тот момент ему стало страшно Виктор Семенович вживую представил себе переговоры, в которых одна из сторон читает мысли контрагентов.
Но что-то отвечать было надо.
— Николай Борисович, ваша наблюдательность достойна всяческой похвалы. Но прошу вас пока не делиться ни с кем вашими выводами. Слово офицера: я немедленно доведу их до сведения моего руководства. Но, конечно, переговоры относительно кристаллов все еще на вашей ответственности, и соответствующее сообщение должно лечь на стол в ближайшее время.
— Оно уже готово, — не без гордости отвечал академик. — Вот. Копию я уже передал Александру Михайловичу.
Бокий получил порцию благодарностей и ушел. А подполковник остался думать думу тяжкую: что делать.
Еще до пресс-конференции кто-то, пожелавший остаться неизвестным, слил в Интернет итоговый протокол российско-американской встречи. Это был полновесный удар паровым молотом по бутыли с нитроглицерином. Из него следовало вполне однозначно, что политика США в отношении Украины развернется (если уже не развернулась) на шестнадцать румбов. Возможно, именно поэтому журналисты из этой страны, получив аккредитацию, так и не появились на пресс-конференции. Хуже того, в этом протоколе Евросоюз вообще не был упомянут даже словом. Ну не считать же упоминанием слова 'данное соглашение является исключительно торговым и не затрагивает политические или военные интересы и союзы обеих сторон'. Вой средств массовой информации, а также дипломатические демарши исходили отнюдь не только от Европы. Попытались погнать волну политические противники президента США. Правда, у тех волнения как-то очень быстро — нет, не сошли на ноль, всего лишь сильно уменьшились в амплитуде. Досужие языки утверждали, что некоторые почтенные сенаторы из числа политических врагов президента сразу и неожиданно вспомнили о болячках своих близких или даже своих собственных.
Что касается пришельцев из далекого мира, то они также усиленно готовились к пресс-конференции. Выступать на ней Сарат и Моана дружно поручили Мариэле. Сарат также предложил ввести в число участников Тихона и объяснил причины, принятые во внимание. Сверх того, все четверо долго совещались с Професом. Наверняка у них были на все это причины. Маэрцы также попросили у властей России выделить своего представителя, который выполнил бы обязанности председательствующего. Российская сторона почти немедленно назвала кандидутуру — Наталью Сергеевну Плахотину, специалиста по связям с общественностью из министерства иностранных дел.
Предварительное сообщение гласило, что данная пресс-конференция созвана с целью разъяснения позиций всех трех государств Маэры в части сотрудничества миров между собой.
Сама пресс-конференция началась с сенсации. По крайней мере, именно так ее расценили представители всех средств массовой информации, кроме американских. На экране за спиной пресс-секретаря появилось изображение, и тут же начались пояснения.
— Дамы и господа, вы все уже знаете о недавно установленных контактах с другим миром с самоназванием Маэра. Этот контакт независимо друг от друга был установлен Российской Федерацией и Соединенными Штатами Америки. Физическая пропускная способность портала между мирами очень мала, поэтому речь не может идти о массовой траспортировке людей в ту или иную сторону. Также невозможна торговля большими объемами товаров. Однако по инициативе маэрской стороны Российская Федерация и Соединенные Штаты Америки заключили соглашение, по котором наши миры могут торговать друг с другом в пределах возможностей порталов, о чем вы, не сомневаюсь, также осведомлены. В ходе данной пресс-конференции в качестве представителя Маэры будет доктор медицины Мариэла. Представители русскоязычных средств массовой информации могут звать ее Марией Захаровной. Из уважения к принимающей стороне она будет говорить по-русски, хотя свободно владеет также английским, немецким и французским языками. Именно она будет отвечать на ваши вопросы, поскольку полномочные представители Российской Федерации и Соединенных Штатов Америки в этом зале отсутствуют. Также присутствует лиценциат-универсал Тихон Неболтай.
Стоявшая неподалеку молодая женщина, одетая по-европейски, поклонилась.
Госпожа Плахотина продолжала:
— Мир, именующий себя Маэрой, включает в себя три крупных государства, два из которых населены людьми, а одно — разумными существами, принадлежащими к расе драконов. Имеется также сколько-то малых государств, но они в соглашении не участвуют по причине крайне малых экономических возможностей...
По прочтении небольшой лекции о географии, природных условиях и (очень кратко) политическом устройстве государств Маэры последовало сакраментальное:
— А теперь прошу задавать вопросы.
Поднялся дружный и стройный лес рук. По одному ей известному принципу Наталья Сергеевна выбрала одного из представителей:
— Назовитесь и задавайте свой вопрос.
— Джефф Таккер, Си-эн-эн. Севастопольский портал находится на территории Украины. На каком основании представители Маэры пошли на контакт с властями России?
Вопрос предвиделся. Мариэла отвечала без малейшего раздражения:
— Насколько нам известно, Украина не имеет власти над этим городом. Им управляет Российская Федерация. Но у меня имеются и личные причины полагать Севастополь территорией России.
Мариэла сделала паузу, хотя в ней никто не нуждался, даже переводчики-синхронисты.
— В тысяча восемьсот пятьдесят четвертом году, — эти слова были выговорены очень медленно и отчетливо, — я принимала участие в Крымской войне в качестве медика. Не комбатанта, как вы, наверное, догадались. При этом один раз в меня стреляли, хотя французский солдат не мог не видеть что стреляет в женщину, оказывающую помощь раненому. Извинений за это не последовало. Еще один раз меня пытались похитить турецкие наемники по указанию английского командования. И главное: я видела, как сражаются и умирают российские солдаты и офицеры. Они бились не за Украину, уверяю вас. И я тогда тоже работала на Россию. Также там воевал мой муж, — последовал жест, указывавший на лиценциата. Тот выступил вперед.
— Дамы и господа, — понимающие люди из русскоязычных отметили отчетливое южнорусское произношение господина лиценциата, — то, что сказала моя супруга — чистая правда. Не только я: все мои боевые товарищи сражались за Россию, а не Украину. Я воевал против европейской коалиции и не забыл это.
Ответ полностью сломал планы многим журналистам. Но тупых там не было. А изворотливые, наоборот, присутствовали в количестве изрядном.
— Ваш вопрос.
— Вацлав Модры, телепрограмма 'Удалости'. Как вы относитесь к тому, что на месте Российской империи теперь несколько независимых государств?
— Мне сложно это воспринять. Но точно знаю, что когда я воевал, защищая Севастополь, никто из моих товарищей ни о какой Украине никогда не рассуждал.
— Прошу.
— Рудольф Кнабе, 'Бильд цайтунг'. Доктор Мариэла, я подсчитал, что ваш возраст должен составлять более 170 лет. Должен ли я полагать, что вы и ваши коллеги бессмертны?
По залу прокатился шепоток.
— Ваше счастье, что вы не мой студент, господин Кнабе. Вы бы вылетели с экзамена с позором. Бессмертие, к вашему сведению, теоретически недостижимо. А практически... вот вам пример. За считанные пять лет моя наставница должна была погибнуть четыре раза. На ее жизнь покушались, представьте себе. Тогда ей везло: спасали друзья и ее будущий муж. И это только те случаи, о которых я знаю. Но везение не бывает вечным. А если уж говорить о драконах, там еще хуже: мне не известно ни одного случая, когда дракон дожил хотя бы до девяноста лет. Для этой расы даже восьмидесятилетний возраст — чудо из чудес.
— Прошу.
— Джанпаоло Ромелли, 'Мессаджеро'. Синьор Неболтай, правильно ли я понял, что вы родились в Российской империи?
— Вы не ошиблись, синьор Ромелли. Там, в Севастополе мы с Машей поженились, и она убедила меня переехать на ее родину и получить высшее образование. В тогдашней Российской империи для человека моего сословия это было невозможно.
— Прошу вас.
— Люсьен Ферри, 'Франс телевизьон'. Имеются ли противоречия между людьми и драконами?
Этот вопрос при предварительной проработке также предвиделся, но Мариэла, чуть подумав, решила изменить первоначальный план. Она обернулась и что-то сказала стоящему чуть поодаль молодому человеку. Тот, в свою очередь, подал знак оператору монитора.
Экран засветился; почти сразу же на нем появилась картинка.
— Дамы и господа, на экране учащаяся Хорумского университета Ррита. Она из драконов, как вы видите, и находится в окружении подруг человеческой расы. Все они также учатся в университете. Тот мужчина постарше, который на заднем плане — кандидат в академики Курат, из всех ученых (имею в виду людей) он лучший знаток анатомии и физиологии драконов. Он же является наставником этой драконы. В настоящее время Ррита готовится к экзаменам на ранг лиценциата. Мы твердо убеждены, что по умственным способностям раса крылатых не уступает человеческой, и обучение этой юной драконы в университете тому лучшее доказательство. Руководство Маэры выражает надежду, что по получении ранга доктора медицины Ррита согласится лечить людей, поскольку, как вам уже известно, специалистов надлежащей медицинской квалификации в нашем мире мало. Торговые отношения государств людей с государством драконов имеются, но объем невелик. Так что никаких противоречий; наоборот, драконы и люди сотрудничают друг с другом в совместных проектах.
Месье Ферри явно вознамерился спросить что-то еще, но это было бы грубым нарушением журналисткой этики: на каждого из пишущей и снимающей братии полагался лишь один вопрос. Председатель указала на следующего:
— Ваш вопрос?
— Цзао Ян, 'Жэньмин жибао'. Квоты на услуги маэрских специалистов распределены поровну между США и Россией. Значит ли это, что все другие страны не могут воспользоваться ими?
Тоже предвиденный вопрос, подумала Мариэла и с уверенностью высказалась:
— Разумеется, не значит. Третья страна или частное лицо могут выкупить долю квоты у владельца. Это ваше внутреннее дело, в которое мы не вмешиваемся и не намерены вмешиваться впредь.
— Ваш вопрос, прошу.
— Ватанабе Кэндзабуро, 'Ниппон телевижн'. Нам стало известно, что на части территории Маэры животный и растительный мир соответствует земному плейстоцену. Будут ли допущены научные экспедиции с Земли для исследований?
Этого вопроса не предвидел никто из маэрцев. Профес такого тоже не предусмотрел. Мариэле пришлось импровизировать:
— На эту тему никаких переговоров еще не велось, но не вижу препятствий для допуска. Сразу же скажу: коль скоро в эти контакты не будут вовлечены медицинские специалисты Маэры, то и расценки на допуск палеонтологов будут ниже, а под квоты они вообще подпадать не будут. Однако могу, не сходя с этого места, указать на ограничения. Первое: на территорию Маэры не будут допущены лица, неблагоприятно влияющие на энергополя. Пусть даже таковое воздействие мало, но власти всех маэрских государств стремятся избежать даже малейшего риска для своих граждан или их собственности. Второе: предвижу ограничение по количеству участников подобной экспедиции, хотя точную цифру назвать не могу. Третье: в любом случае мы не потерпим присутствия в этих экспедициях лиц, занимающихся не научными исследованиями, а разведкой. Это общая позиция всех государств Маэры.
По залу прокатился шумок явно одобрительного свойства.
— Кэрен Тамелд, 'Вашингтон пост'. Как мы поняли, в ваших странах отсутствует дискриминация женщин. Как насчет дискриминации граждан по другим признакам?
Ответ на этот вопрос прорабатывался особо тщательно.
— Если позволите, я чуть уточню ваш вопрос. В наших странах отсутствует дискриминация по половой принадлежности. Это относится как к людям, так и к драконам. Что касается других признаков — а какие, собственно, вы имели в виду?
