— Я же говорил, что она просто так не возьмется за обучение неизвестно кого, — тихо проворчал медведь.
— И без тебя догадалась, — огрызнулась я на Реддла, доставая его из игрушки и вешая на шею Скитер.
— Я готова. Повторим? — наставила я палочку на Риту.
— Приступай.
— Инкарцеро! — с ног до головы журналистку опутали веревки. — Фините Ступефай! — глаза женщины удивленно распахнулись. — Легилименс!
Скитер была слаба в окклюменции и Реддл, ввиду ненадобности, все время бродил за мной, надоедая своими замечаниями. Прошерстив ее память мы узнали, что она никому ничего не сказала про меня. Просто сходила в Мунго и Министерство, попросила своих знакомых достать мое дело в школе или же сама пробралась в анимагической форме. Но ничего не гарантировало, что она не продаст меня и дальше. Кто-нибудь предложит больше.
— У тебя нет выбора. Самое ценное — это жизнь, и она ни за какие деньги ее не продаст, — злобным чертиком вещал Том. — Постарайся быть поубедительней.
Вернувшись в реальность, я спрятала медальон и проверила готовность клиента. Рита непонимающе на меня таращилась, не в силах что-нибудь сказать из-за веревки закрывшей рот. Неверие и удивление высказывает каждая черта лица. Лучше бы она сделала все, как мне надо. Жутко не по себе от мыслей, с какой стороны я должна себя показать.
— И не думайте превращаться в жука. У меня хорошая меткость — куча неприятных ощущений обеспечена, — я стала в расслабленную позу, смотря на журналистку сверху вниз с превосходством. — Вы стали на черту, которую я не позволю вам пересечь. Вы не оставили мне выбора, — досадливо пожала я плечами. — Именно поэтому вы сейчас в таком положении. Ах да, — я присела, опустив веревку, закрывающую рот.
— Что ты себе позволяешь?! Ты напала на представителя прессы! Очень известного представителя прессы! — взвилась женщина. Несмотря на обвинения, в ее голосе то и дело проскакивали взволнованные нотки. Глаза то и дело панически осматривали комнату и возвращались к палочке в моей руке. Она нервно покусывала губы, обильно намазанные ярко-красной помадой.
— Ага, именно это я и сделала, — безразлично подтвердила я, перекричав поток слов. — Осмотритесь. Это заброшенный домик, в который никто никогда не приходит. Даже если жители вдруг услышат ваши крики о помощи, они подумают на призраков. Вы умная женщина и уже догадались, что я от вас чего-то хочу, — лицо Скитер застыло в кислой обиженной гримасе. — И я это получу. Видите ли, вы можете провести несколько приятных деньков здесь, а может и недель или месяцев. Может быть, я посажу вас в банку, обернув вас жуком, — спокойно и неторопливо размышляла я, наблюдая, как мой тон нервирует Риту все больше и больше.
— Ты не сможешь этого сделать. Без моего желания я не превращусь, — быстро выпалила она, не отрывая широко открытых глаз от палочки, которую я крутила в руках. — Не говоря уже про то, что ты проникла в мой разум. По законам Министерства это заслуживает высшей меры наказания — заключения в Азкабан.
— Я сделаю все, что захочу. И вряд ли об этом кто-нибудь узнает, — припечатала я, а затем подождала минуту, пока она смирится с ужасными мыслями. Кому еще тяжелее в этот момент: ей или мне? Но надо, Федя, надо!
— Я всего лишь хочу, чтобы вы дали Непреложный обет.
Воцарилась тишина. Рита превзошла все пределы по расширению глаз от пережитого потрясения.
— Ха-ха, — тонко пискнула Скитер. — Для обряда нужен третий волшебник, дурочка! Или ты собиралась использовать своего зверька? Вынуждена тебя разочаровать, у тебя ничего не выйдет.
— Хелен! — громко позвала я. Через пару секунд послышался скрип двери и в дверной проем просунулась любопытная физиономия моей подруги. — Как видите, все схвачено, — уверила я журналистку. — Ничего сверхсложного я не потребую. Вы должны поклясться, что не причините мне вред, ни прямо, ни косвенно. И обязуетесь меня учить анимагии, пока я не смогу свободно превращаться. В процессе обучения вы не будете действовать мне во вред или делать то, что может принести мне беды. После окончания обучения вы также не сможете рассказать, что либо обо мне ни устно, ни письменно, — я удовлетворенно хмыкнула, наблюдая за реакцией 'жертвы' и 'свидетеля'. Да, я подготовилась. — Соглашайтесь, пока я добрая. Вы ведь фактически уже согласились на это. Теперь я только требую от вас клятвы для моей уверенности.
— Ты с ума сошла! — выдохнула Рита.
— Мы пробудем еще тут минут десять. Подумайте и взвесьте все хорошенько, — поморщившись, задала ультиматум я. Наступила игра в гляделки. Рита металась взглядом с меня на Хелен и обратно, на окно, на дверь.
Что-то мне эта ситуация напомнила... В прошлом году я была на месте Риты, попавшая в ловушку из-за своего любопытного носа, а на моем месте был Крауч. Только он не Непреложный обет с меня требовал, а на верную смерть тащил.
Минуты шли одна за другой, пока мы с Хелен поглядывали на часы.
— Десять минут прошло! — намеренно радостно объявила я. — Сейчас я удостоверюсь, чтобы вы не сбежали, и пожелаю вам спокойно пережить ночь, — мило улыбаясь, я потерла предвкушающе ручки, изображая маньяка. Я постаралась, чтобы оскал тоже вышел маньячный.
Под бдительным наблюдением двух пар глаз: одних заинтересованных, других — панических, я начертила принесенным мелом на полу защитный контур завернутый вовнутрь. То есть, Рита не сможет выйти за него или вылететь, так как ее палочка у меня. Быстро начертив зазубренные закорючки, и три раза проверив их правильность, я удовлетворенно хмыкнула. От того, что и как я сейчас делаю, зависит моя дальнейшая судьба. Сбежит Рита — и за мной придет Министерство с обвинениями, я сбегу от Министерства — меня поймает Волдеморт.
Я собралась, пафосно взметнув мантией, уйти, когда у порога меня догнал немного подрагивающий голос Скитер:
— Если ты хочешь обучаться анимагии и делать это быстро — боль в процессе обучения будет постоянная. Клятвой это может восприняться как вред тебе.
Я повернулась назад с улыбкой. Она согласна!
— Тогда мы учтем этот пункт.
Я провела с собой Хелен в защитный контур вокруг Риты и развеяв веревки, протянула к журналистке правую руку, переложив палочку в левую. Медленно и опасливо женщина прикоснулась к моей руке. Хелен подняла над сомкнутыми пальцами палочку.
— Обещаешь ли ты, Рита Скитер, учить меня анимагии, пока я не смогу свободно трансформироваться?
— Обещаю, — облизав пересохшие губы, тихо подтвердила журналистка. Вышла на волю магия. Тонкий сверкающий язык пламени вырвался из волшебной палочки Хелен, изогнулся, словно окружив сцепленные руки раскаленной докрасна проволокой. Оторвав взгляд от такого проявления магии, я продолжила.
— Обещаешь ли ты, Рита Скитер, не причинять мне вред, ни прямо, ни косвенно в процессе обучении, исключая только боль, что испытывали сами при своем обучении?
— Обещаю, — хрипловатым голосом ответила женщина. Вторая проволока обвила сомкнутые руки.
— Обещаешь ли ты, Рита Скитер, во время и после окончания обучения не рассказывать никому и ничему, что-либо обо мне ни устно, ни письменно?
— Обещаю, — все больше мрачнея, согласилась Рита. Третий луч появился из палочки Хелен.
— Клятва принята, — огласила заключительную фразу я. Веревки, опутавшие наши руки, впитались в кожу.
— Когда приступаем? — все также мрачно поинтересовалась Скитер, когда мы разжали руки.
— Можно прямо сейчас, — улыбнувшись, согласилась я.
— Надеюсь, у тебя хватит галлеонов заплатить на зелья, Айрли. Они заметно подорожали с момента моей последней покупки, — с места в карьер пошла журналистка, доставая из мантии флакончик. Ее можно понять — хочет отыграться, заработав на мне.
— Сколько? — просто поинтересовалась я.
— Два галлеона для заживления ран, три для обезболивающего и семь для размягчения тканей, — с милой улыбкой Скитер покрутила в руке флакончик, размером с лак для ногтей. — Это за порции на один раз. И еще одно, вот это — тридцать галлеонов, — флакончик был с мутной белой жидкостью, — для одного раза. Это... оно должно помочь тебе понять, в кого ты превратишься. Словом, мы сократим время обучения из-за того, что будем знать, куда расти. У всех животных своя анатомия, верно? — она подмигнула, повеселев, и поправила пижонские очки, украшенные блестящими стекляшками по оправе.
Я представила, сколько мне придется выложиться, и офигела. Надо увеличивать продажи манги, а то мне может и не хватить. Хотя намерения Скитер легко понять — она тоже не хочет тратить на меня больше времени, чем нужно. И меня это устраивает.
Я достала из мантии заранее подготовленный мешочек с деньгами.
— Это вам за труды и за зелья. Задаток на дальнейшее сотрудничество. Подумайте хорошенько, хочется ли вам сильно завышать цены? И я очень надеюсь, вы сможете закупить все это оптом, так как остальное ваша зарплата, — лицо Риты погрустнело при взгляде на мешочек.
— С тобой приятно иметь дело, — я проследила взглядом, как мешочек исчез во внутреннем кармане. — Я поговорю с продавцами, думаю, мы что-нибудь придумаем. Да, лучше сегодня выпить это первое зелье, самый лучший вариант в кровати, и на этом остановиться, так как не думаю, что твоя подруга будет тащить тебя назад, — затараторила она, вспоминая что-то. — Последствия будут не самые приятные, но если ты запомнишь все, что увидела, то это нам здорово поможет.
Договорившись о встрече и попрощавшись, мы с Хелен и Шерлоком вернулись назад в Хогсмид и оттуда пошли по лазу в школу. Шагая по утрамбованной земле тайного хода, мы молчали, но вскоре моя подруга решила задать волнующие ее вопросы:
— А ты не слишком... м... жестоко с ней?
— Я играла, Хелен, — подумав, просветила ее я. — Конечно, я бы ей ничего не сделала. Нужно было просто ее напугать.
— У тебя очень правдоподобно получилось. Даже жутко.
Ну так меня сам Том Реддл учил, хотелось мне сказать.
— Выбора особо не было. Ты ведь помнишь, что я здесь только до лета? Пришлось пойти на такие меры, иначе никак.
— Может, ты останешься в школе? В Тайной комнате тебя никто не найдет, — погрустнев, спросила Хелен. Тяжко вздохнув, я ответила:
— Я уже все продумала и решила. Прятаться в школе это не выход. Школу должен знать вдоль и поперек как минимум директор. А мне не нужно выпутаться из одних сетей и попасть в другие.
— Почему же плохо? Дамблдор даст тебе защиту! Пусть он и не нравится мне своими методами, — резко заявила она, видимо, вспомнив пережитую ночь в Больничном крыле, — но он всяко лучше, чем стая убийц! Пойди к нему и тебе не придется рисковать!
Я задумалась, как бы все объяснить понятней. Моя ситуация сложная, но понять меня Хелен должна.
— Понимаешь, директор уже записал меня в неблагонадежных, а значит ценить и оберегать не слишком будет, как того же Поттера. А если все же недоглядит и не выполнит свое обещание по защите, то скажет, что сделал все что мог. Это же Темный Лорд, скажет он, что я мог сделать? Ну, это грубо говоря — он-то все позаковыристей объяснит. А вообще я просто спрячусь от них. Я не хочу ни на одну, ни на другую сторону. Они увидели, что я могла уже на втором курсе аппарировать и оба захотят в свои ряды такую боевую единицу, — усмехнулась я от своего сравнения. — Ограничат свободу и заставят подчиняться себе.
Хелен замолчала, больше не задавая вопросов. Кажется, вникла в суть. Вернувшись в башню Гриффиндора, мы с ней закрылись пологом и сели на моей кровати. Соседки наши сидели в гостиной, составляя эссе на зельеварение. Так что время у нас было.
— Ты уверена, что это надежно?
— Да. Она дала клятву, а значит, жить я буду.
Я опрокинула в себя содержимое флакончика, проглотив все одним махом. Перед глазами все мгновенно поплыло, сливаясь в размытые очертания. Пару секунд и я слышу, как скрипят множество досок, словно рой насекомых, как громко шуршат шторы от легкого сквозняка, как делает вдох и выдох Хелен, как бьется ударами молота мое сердце, и я заваливаюсь назад...
* * *
Перед глазами темный грунт, скрытый редкими пучками травы... Я хочу встать и осмотреться... Здесь в большей степени темно, редкие лучи солнечного света иногда пробиваются сквозь толщу темной листвы. Мне они не нравятся — они слепят глаза.
Деревья высокие и могучие, по-хозяйски раскинувшие толстые корни вокруг, отвоевывают как можно больше земли у собратьев. Пахнет сыростью и опавшей листвой, не успевающей перегнивать. Я направляюсь к темной рощице — там, кажется, гораздо уютней. И оттуда пахнет чем-то вкусным! Очень вкусным! Я хочу попробовать!
Кто-то, услышав меня, ломится сквозь низкие деревья и пушистые кусты. Ты меня боишься? Но ты очень вкусно пахнешь!
Слышен шорох крыльев и громкие тяжелые хлопки. Ты не можешь улететь! Твои крылья слабые, тебе тяжело!
Листья и ветки мне не мешают — я бегу, устремляясь вперед. Это даже интересней — мы поиграем в догонялки!
Заросли не бесконечны и птица вылетает на открытое пространство. Здесь есть, где развернуться. Птица пытается подняться вверх и улететь к солнечным лучам, но я легко подпрыгиваю высоко в воздух и мои зубы вонзаются в свежее мясо, уже в крови.
* * *
— Эй, Айрли, тебе помощь не нужна? Все в порядке? — услышала я глухой голос тормошившей меня Хелен.
— Да, я в порядке, — заверила я ее сонным голосом, заставляя тяжелые веки подняться и не закрываться хотя бы пару минут. — Я, пожалуй, последую совету и посплю. Сегодня не будить.
— А. Хорошо, — дрогнувшим голосом отозвалась подруга. — Что ты видела? Ты дергала руками и ногами, будто бежала куда-то.
— Мерлин, Хелен! Завтра расскажу! Дай отоспаться! — раздраженно повысила голос я, так как все тело неимоверно ломило.
Руки, державшие за грудки, отпустили меня и, подумав, что это здорово, что я потрачу меньше времени на обучение, пусть и с такими последствиями, я таки заснула.
* * *
С наступлением весны близились и экзамены для всех, СОВ для пятикурсников и побег для меня. Этот побег будет самым эпохальным, из того что я творила и от этой мысли тряслись поджилки.
Уроки анимагии со Скитер продолжались. Обычно я пила зелья, а затем пыталась изменить часть своего тела, взывая к внутреннему зверю. Какой это зверь я так и не поняла, но, что не насекомое или рыба это точно. Скучающая на уроке Рита с обреченным видом предложила мне зелье, вызывающее звериные черты. Должно вроде бы помочь. Затем наблюдавшая за моими мучениями Хелен помогала мне доползти до школы. Я всерьез подумывала одолжить мантию-невидимку у Поттера, чтобы не мотать каждый раз круги. Увы, денег на покупку подобной мантии у меня не хватит.
Каждый раз после занятия в Визжащей хижине я чувствовала себя не лучше зомби и валилась от усталости спать. На следующий день мне немного легчало и все повторялось вновь.
В начале апреля случилось то, что я предрекала с самого начала года — Амбридж нашла место собраний ОД и, более того, добыла список с именами участников, прежде чем мы успели стереть оттуда имена наших ОСТов. Благо, для учеников все обошлось. Дамблдор покинул пост директора, взяв на себя вину, где-то скрывшись от пришедших по его душу авроров, и директором назначили Амбридж. Все вроде бы обошлось.
