Вскоре после моего возвращения поужинали, а потом пришлось рассказывать маме о визите к отцу Веры, а Ольге — о наших заказах в салоне "Бризак". Рассказ закончился показом колец, после чего меня наконец отпустили. Я раньше заснул и очень рано проснулся, что дало возможность дольше поиздеваться над телом. В результате вчерашних тренировок мышцы немного побаливали, но это не мешало заниматься. После душа был завтрак, а потом я пошёл в редакцию. Сегодня я в первый раз появился в ней раньше Веры, которую через десять минут после моего прихода привёз брат.
— Ну вы и жук, князь! — одобрительно сказал Александров. — Ваша первая статья заняла треть газеты! Из-за неё много чего выбросили, в том числе и одну мою статейку. Нет, я не обижаюсь: не было в ней ничего интересного, а вам я завидую! Такой материал и прекрасное изложение. Но тема очень острая, удивляюсь тому, что пропустил Степанов и подписал в печать Меркушев. Если честно, я при своей зависти на такое не решился бы. Как бы нам всем не отгрести из-за вас неприятностей.
— Вы молодец, князь! — сказал подошедший Денисов. — Рискуете, конечно, но я бы тоже рискнул. Нельзя допускать такого непотребства! Если нужно чем-нибудь помочь...
— Нужно, Борис! — хлопнул я его по плечу. — Приглашаю вас с камерой на свою свадьбу. Там будут другие фотографы, но и гостей наберётся сотни полторы, поэтому можно хорошо заработать. Это в воскресенье, так что работа не пострадает. Придёте?
— Я не занимаюсь такими заработками, но ради вас с Верой приду, — согласился он.
Появился редактор, и почти все ушли на совещание, а мы уединились в корректорской.
— Ты знаешь, мне немного страшно, — призналась Вера. — Никогда не считала себя трусихой, а сейчас всю прямо трясёт!
— Не надо бояться, — я обнял её и прижался щекой к щеке. — До свадьбы будешь под охраной, а потом посидишь у нас дома.
— Дурак! — рассердилась она. — Я не за себя, я за тебя боюсь! Я-то посижу в квартире, тем более что и твои мать с сестрой будут сидеть, а вот ты не усидишь дома! И что мне делать, если с тобой что-нибудь случится?
Разговор прервался, потому что из типографии пришёл Семён Мясников с кипой свежих газет.
— Держите по одной на память, — улыбнулся он, протягивая нам две газеты. — Все в редакции попросили для них взять. Не каждый год такое печатаем. Шуму будет! Я слышал, что у нас собираются печатать дополнительный тираж. Расшевелили вы змеиное гнездо, князь, будьте теперь осторожней.
В этот день нас не трогали. Сначала разобрали газеты и принялись читать мою статью, а потом разошлись работать.
— Вот что, князь, — сказал мне Меркушев. — Я вас двоих сегодня отпускаю, а приходить завтра или нет — решайте сами. Наши газеты расхватывают, как в мороз горячие пирожки. Уже во многих ларьках всё продано, а покупатели подходят. Сейчас развезём допечатку, а потом, может быть, начнём печатать ещё. А вы пока лучше посидели бы дома. Давно не было такого скандала. С законопроектом теперь однозначно надолго затихнут, а эти три кадетских депутата пойдут под нож! Я допечатал к вашей статье рецензию профессора, чтобы сделать её весомее. Давайте, я сейчас отдам команду, и вас отвезут на нашей машине.
— Поехали к нам, — предложил я Вере, когда мы спускались к выходу. — Мать с сестрой будут рады, а как буду рад я... А потом позвоним Ивану, и он отвезёт домой. Хорошая программа?
— Я не виноват! — чуть не плакал полный, обильно потеющий мужчина. — Вот извольте прочитать! Мы даже в Думе никому...
— Что это вы мне принесли, Александр Михайлович? — с акцентом спросил сидевший за низким столиком худощавый господин с резкими чертами лица и густыми, зачёсанными назад волосами. — Отравители? Хороший заголовок для статьи. Это, случайно, не о вас?
— Вы нас убили! — обречённо сказал полный. — Нас выведут из фракции на первом же заседании! Даже если не отзовут, я больше не появлюсь в Думе. От меня теперь будут шарахаться, как от зачумлённого!
— Кто, кроме вас троих, видел законопроект? — спросил худощавый. — Отвечайте, Белов!
— Я же говорил, господин Бенсон, что в Думе никому не показывали. Его отнесли на оценку во второе делопроизводство департамента полиции надворному советнику князю Мещерскому, а потом я вернул вам. О законопроекте знали, но с ним не знакомился никто из наших коллег!
— Как зовут этого Мещерского? — спросил Бенсон.
— По-моему, Сергей Александрович, — ответил Белов. — Смотрите на подпись?
— Это его сын?
— Да, это его единственный сын, — подтвердил Белов. — В редакции сказали, что он работает у них третий месяц.
— Это хорошо, что он у него единственный, — задумчиво сказал Бенсон. — Вам, Александр Михайлович, вместе с коллегами придётся сходить в Думу. Заявите, что этот законопроект — целиком и полностью ваша инициатива, и о досрочном прекращении своих полномочий. Лучше уйти самим. И не нужно так переживать: никого из вас не забудут. А сейчас идите — мне нужно работать.
Депутат, шаркая ногами, вышел из гостиной, а вместо него вошёл молодой подтянутый мужчина, чем-то похожий на сидевшего в кресле.
— Вот что, Грин! — сказал ему Бенсон. — Соберите мне всё, что сможете, по князьям Мещерским. В первую очередь интересуют тот Мещерский, который работает во втором делопроизводстве департамента полиции, и его сын. Срок исполнения — два дня.
Молодой по-военному чётко развернулся и хотел выйти, но вынужден был посторониться, пропуская невысокого и полного господина с большими залысинами и тонкими усами под мясистым носом.
— Объясните мне это, Гален! — раздражённо сказал вошедший, бросив на столик газету.
— У меня уже есть такая, — ответил Бенсон. — Нас переиграли. Подождём, пока не утихнет шум, и отблагодарим тех, кому обязаны задержкой.
— Как бы нас с вами тоже не отблагодарили! — сказал усатый. — Для тех, кого мы представляем, время — это деньги, а мы лишили их этих денег. Кто в этом виноват?
— Судя по всему, князья Мещерские, — ответил Бенсон. — Я только что отдал приказ собрать по ним данные, потом начнём работать. Не беспокойтесь вы так, Дидье, наверху прекрасно понимают, что у нас с вами свои сложности.
— Нужно сделать паузу! — по-прежнему зло сказал усатый. — Сколько, по-вашему, придётся ждать?
— Два-три месяца, — сказал Бенсон. — Я подождал бы и больше, но нам этого не позволят.
— Надеюсь, с виновными разберутся? Подобную наглость нельзя спускать! Если у вас не хватит людей, скажете, и я выделю своих.
Глава 6
Весь день Вера пробыла у нас, но я с ней почти не общался. Сначала на мою невесту предъявила права мама, потом — сестра. Мне же пришлось отвечать на бесконечные звонки. Чтобы не бегать в коридор, занял кабинет, и уже к обеду возникло желание хоть на время отключить телефон. Делать это было нельзя, потому что мог позвонить отец. Пока звонили знакомые. Были среди них мои приятели и те, кого я мог назвать друзьями, но в основном звонили приятельницы мамы. Причиной этих звонков была моя статья. Спрашивая мать, они узнавали, что у аппарата я, и сразу же переходили к поздравлениям, при этом многие благодарили, удивлялись моему мужеству и советовали поберечься. Приятно, когда тебя благодарят, но всё должно быть в меру. Мне осточертели звонки, поэтому очень обрадовал приход отца, который решил пообедать дома.
— Я отключил твой телефон, а сейчас отключу в прихожей, — сказал я ему, — иначе звонки не дадут нормально поесть. Ты успел что-нибудь сделать?
— Давай поговорим после обеда, — ответил он. — У меня мало времени, поэтому расскажу сразу всем.
За нашим столом прибавился стул, на котором сидела Вера. Мы знали, что отец торопится на службу, и ели быстрее обычного. Он закончил обедать раньше других и быстро рассказал о своих делах.
— Алексей говорил о нашем решении продать часть недвижимости?
— Какая недвижимость? — спросила мама. — У нас не было таких разговоров.
— Я не мог с ними говорить, — сказал я отцу, — сидел на телефоне. Когда ты уйдёшь, я всё объясню.
— Мы продаём дворец в Полтавской губернии, — сказал он в основном для матери. — Я уже оформил договор в имущественной конторе, и мне обещали, что сделают за десять дней. Почему на это пошли, вам объяснит Алексей. Теперь о свадьбе. У меня был обстоятельный разговор с Николаем Дмитриевичем. Свадьбу будем играть в воскресенье в ресторане "Контан". Должно быть около сотни гостей, но заказ сделаем с большим запасом. Я уже обзвонил тех, кого мы приглашаем. Обещали прибыть все, кроме семьи Лизы, но это было ожидаемо. Я отправил письмо Катерине, а написать Наталье в Венецию попрошу тебя, дорогая. Извинись и передай, что брат по-прежнему о ней помнит и любит. Алексей, с охраной я тоже решил. Сейчас не буду об этом распространяться, скажу только, что охранять начнут с воскресенья. Я уже ушёл, а вопросы задавайте Алексею.
— Рассказывай, для чего нас охранять! — потребовала у меня мама, как только ушёл отец. — Недвижимость подождёт!
Я подробно рассказал о законопроекте кадетов и о статье.
— Мы принесли газету, так что можете почитать сами. Наверное, уже продают третий тираж, а мне надоело отвечать на звонки твоих подруг.
— Ну и что? — не поняла она. — Написал и правильно сделал, мы-то здесь при чём?
— Я перешёл дорогу очень влиятельным людям, — объяснил я. — Из-за меня они потеряли сотни миллионов рублей. Когда один из профессоров выступил против предыдущего закона, его дочери во дворе порезали руки.
— Так я никуда не смогу уйти без охраны? — дошло до Ольги.
— Если бы приняли этот закон, мы тебя и так никуда не отпустили бы без охраны, — сказал я. — Не сейчас, а примерно через год. Ты не можешь представить, на что способен наркоман ради очередной дозы. Наркотики стоят денег, а у этой братии их вечно не хватает. Они не просто травят себя, они отравляют жизнь остальным. Никакая полиция не справится с таким разгулом преступности. А с охраной удобно. И отвезут, и привезут обратно.
— Так будет машина? — спросила она. — Тогда ладно.
— А о какой недвижимости шла речь? — спросила мама.
— Продаём полтавский дворец, — объяснил я. — Он совершенно не нужен, только лишние расходы.
— Правильно делаете, — одобрила она. — Ты говорил, что мне звонили? А почему не позвал к телефону?
— Перед тем как я его отключил, только тебе и звонили, — засмеялся я. — Хотели поговорить о моей статье, а тут я на телефоне, так что они забывали о тебе и наваливались на меня.
— Подключай аппарат! — распорядилась мама. — Я сама посижу в отцовом кабинете, а ты развлеки Веру.
— И как же тебя развлекать? — спросил я невесту, после того как мы ушли в мою комнату и сели на кровать.
— Я сейчас позвоню отцу и попрошу разрешения остаться у вас на ночь! — прижавшись ко мне, прошептала она. — Если разрешит, мы найдём чем заняться. Сколько можно только целоваться? Мне этого мало! Как на это посмотрят твои?
— Думаю, что нормально, — ответил я. — Для них ты уже своя, а свадьба послезавтра.
Она позвонила, и отец разрешил. Мои тоже приняли эту новость совершенно нормально, только отец после ужина спросил, будем ли мы предохраняться. Мол, если нужно...
Я ответил, что в этом нет необходимости, и этой ночью моя любовь стала женщиной. Далеко не всем девушкам везёт испытать прелесть любви с первого раза, но ей повезло. У меня был большой опыт, а Веру не требовалось долго разжигать, поэтому ночь у нас вышла сказочная. Весь следующий день мы провели, почти не выходя из комнаты. Днём позвонили в редакцию, и ещё Вера звонила домой отчитаться отцу. Мой отец на обед не приходил, а когда вечером вернулся с работы, позвал меня в кабинет.
— Ноги ещё передвигаешь? — насмешливо спросил он. — Смотри, не перетрудись, а то на свадьбе будешь иметь заморенный вид. Что с вашей одеждой?
— Я звонил, чтобы привезли на дом. Должны вот-вот подъехать.
— Заварил ты кашу, сын! Замаранные депутаты сегодня же заявили, что досрочно прекращают работу. Объявлено, что законопроект — это их личная инициатива, которую фракция безусловно осуждает. Ты уже звонил в редакцию?
— Ещё до обеда. А что?
— Другие газеты не остались в стороне. В "Родине" опубликовано большое интервью с тем профессором, который давал тебе отзыв, в "Новом голосе" есть результаты опроса жителей столицы, а в "Вечернем Петербурге" напечатали свою статью.
— А как же цензура? — спросил я. — Я думал, что после моей статьи прекратят все публикации на эту тему.
— Правильно думал, — усмехнулся отец. — Так бы и было, но начальник Главного управления по делам печати уехал отдыхать во Францию, его товарищ тоже в отъезде, а наш новый глава Департамента отравился грибами.
— Как же это у вас получилось?
— А при чём здесь мы? — ненатурально удивился отец. — Он питается только в своём доме. Повар у него тоже француз, так что понятия не имею, где они взяли эти поганки. Выживет, конечно, но два месяца не появится на службе. Слушай дальше. Я говорил с отцом Веры. Он решил взять на себя все заботы, а я не стал навязываться. К вашей свадьбе всё готово. Завтра к двенадцати прибудут машины. Обвенчаетесь в Исаакиевском соборе, а потом поедем в ресторан. В связи с нашими сложностями, свадьбу сыграем за один день. Да, я отправил в Москву доверенного человека, который организует охрану дворца, так что выполнил всё самое срочное. Сейчас тебе некогда, но после свадьбы сведу с одним отставным коллежским советником. Это по поводу твоей просьбы. Он согласен с тобой побеседовать и в разумных пределах поделиться кое-какой информацией. А потом ты поделишься своими секретами с моим другом.
Весь следующий день прошёл со сказочной быстротой. Для молодых время тянется медленно, а для стариков оно летит так быстро, что они не успевают считать дни. Для меня время тоже летело, но день свадьбы прошёл особенно быстро. В памяти остались отдельные фрагменты праздника и длинная череда знакомств с родственниками Веры и другими гостями, приглашёнными её отцом. Венчание прошло торжественно и красиво, но самой красивой среди красот собора была моя белоснежная невеста. На нём присутствовало больше ста гостей, и кое-кто сразу приехал в ресторан. Зал был огромный, и в нём осталось много места для танцев. После застолья с чествованием молодых многие пошли танцевать. Дамы в своих облегающих шёлковых платьях до пола были похожи на разноцветных бабочек, а вот большинство мужчин, особенно пожилых, пришли в чёрных фраках и напомнили императорских пингвинов. Немногочисленная молодёжь предпочитала смокинги, которые выглядели не так архаично. Веселились часов пять, после чего стали разъезжаться. Моя московская тётя не захотела ехать к нам ночевать, а сразу отправилась на вокзал, на вечерний экспресс. Как позже объяснил отец, её поспешный отъезд стал результатом его разговора. Он боялся за сестру и посчитал, что так будет лучше.
Выглянув утром в окно, я увидел во дворе "форд", возле которого курили двое крепких мужчин.
— Это наша охрана, — сказал стоявший рядом отец. — Они отвезут меня в Департамент и вернутся. Если мне понадобится их помощь, я вам позвоню. Без них никто никуда не выходит! И Вере скажи, чтобы не ездила с братом. Если приедет её охрана, тогда можно. И будь готов к разговору.
