В просторном зале не было никакой мебели, ничего лишнего, чтобы двоим лекарям-специалистам ничего не мешало и не отвлекало. Меня попросили встать во внутренний круг и отдать мантию и Шерлока Августе, а бабушку отойти к стене за внешний круг, описанный вокруг восьмиконечной звезды. После чего лекари начали речитатив заклинаний похожих на монотонные песнопения, иногда сменяя позу и скручивая пальцами хитровыдолбанные фигуры. От этих глупейших по виду действий нанесенный красной краской (или не краской...) рисунок засветился собственным светом, а я почувствовала легкие покалывания по всему телу. Затем лекари синхронно закрыли ладонями глаза, продолжая что-то подвывать несуразное на английском, подозрительно смахивающее на молитву, а в одном из лучей октаграммы ярче засветилась крупнее остальных руна созидания, в противоположном — руна познания, такого же размера. Затем одна за другой 'загорались' и 'гасли' другие руны, но эти две так и оставались 'зажженными'.
Проводился диагностический ритуал. Более надежный, глубокий и точный, чем те же диагностические заклинания палочкой.
Простояв так около получаса, лекари расслабились, а рисунки на полу погасли. Нас попросили пройти в другое помещение — кабинет, где пригласили присесть в кресла с другой стороны письменного стола, на место гостей. Лекари, проводившие ритуал куда-то ушли и заставили нас долго ждать. Видимо, они совещались, так как пришел к нам уже знакомый низенький улыбающийся толстячок — мистер Сметвик. Августа в период ожидания пояснила, что он заведует моим делом и если кто-то и должен с нами общаться, так это он.
Сметвик поздоровался, прошел в рабочее кресло и положил на стол принесенную с собой стопку бумаг.
— Могу вас порадовать — результаты хорошие. Никаких катастрофических повреждений не обнаружено. Вся магическая структура работает, как часы. Есть небольшие миниатюрные повреждения, природу каких нам еще предстоит выяснить, поэтому придется Айрли остаться у нас еще хотя бы на день.
Я приуныла, а Августа, держащаяся, как всегда, в строгости, кивнула.
— Если это нужно, то пусть остается. Школу я предупрежу.
Возмущаться, кричать и истерить я уже не могла — не поймут. Поэтому оставалось только смириться со своей участью и скрипя зубами провести здесь еще один день.
Нам показали мою палату, в которой, как всегда была занята соседняя койка, на которой больной уже сопел в подушку. Он даже иногда поскуливал сквозь сон, правда, из-за одеяла, укрывшего пострадавшего с головой, разглядеть, что с тем приключилось было невозможно.
— Ложись спать, уже поздно, — остановив меня, давала указания Августа. — Я останусь на ночь здесь с тобой, поэтому не бойся, никто сюда не зайдет.
Она имела в виду далеко не врачей, да. Но лицо у нее было серьезное и я просто кивнула, расстроенная тем, что Августе придется провести бессонную ночь, а затем еще и день в школе. Кстати...
— А днем что? Ты ведь должна будешь вернуться в школу? Как же уроки?
— Я что-нибудь придумаю, не волнуйся, — отмахнулась Августа, подтолкнув меня к кровати, а сама вышла за дверь, плотно прикрыв ее.
Шерлока она забрала с собой. В Мунго, как и в магловских больницах, присутствовали санитарные нормы. Как бы Шерлок не повышал мою безопасность, а даже доказательства, что здесь есть маги с собачьими ушами и хвостом, не подействовали. Даже палочку и то конфисковали. Больным, даже если они вполне сознательны, нельзя было держать с собой палочку из соображений безопасности.
Вздохнув, я приготовилась ко сну. Я думала, что не смогу заснуть и собралась уже пошевелить мозгами, но видимо одно из тех зелий, что мне дали, имело снотворный эффект и я сразу ушла в объятья Морфея, как только прикоснулась головой к подушке.
Снилась какая-то муть. Я проснулась в своей кровати, в башне Гриффиндора. Бордовый полог был задернут. Будто зная, я нащупала на шее цепочку и медальон. Присмотрелась — медальон Реддла. Позвала его шепотом, а тот молчал. Я снова звала, а тот молчал. Захотелось снять ставшее бессмысленным украшение, но то будто приклеилось к коже и никак не отдиралось. Медальон жег кожу, будто раскалился до бела.
Унимая легкую дрожь от холода, я проснулась от голосов, появившихся в больничной палате. Одеяло сбилось к ногам. Хозяев голосов не было видно — тканевые перегородки закрывали весь обзор. Я закуталась в одеяло и посмотрела на часы. Полседьмого.
— На этом все? Он станет таким, каким был раньше? — спросил грубый мужской голос.
Послышался шумный короткий выдох и тихое, порицающее 'дорогой'.
— Со мной все в порядке, мам, — сухой безрадостный мужской, но на этот раз чуть другой. Уже по голосу, могу сказать, что с парнем 'не все в порядке'. И сынуля мамин уже не ребенок. Голос уже 'сломался'.
Я догадалась, что с той стороны семья. А моего соседа сейчас проведывают родители. Решив, что завтрак потребовать я могу и чуть позже, я затихла, чтобы не мешать.
— Никаких физических отклонений нами не обнаружено. Вы, конечно, можете обратиться в иностранные больницы, но нам кажется, что ему нужно время, чтобы просто прийти в себя. Вы, возможно, сочтете мой совет слишком бесполезным, но я бы на вашем месте отправила сына на сеанс к особым врачам. Маглы их называют психотерапевтами, — негромко поясняет деловым тоном женский голос. Вероятно, лекарь.
— Вы, специализированный известный лекарь Мунго, с, должно быть, дюжиной наград! И вы советуете отправить моего сына к магловским врачам?! — отец семейства в секунду рассвирепел. И его эмоции могут быть понятны, учитывая отношение всех магов к маглам.
— Мне присуждена всего одна награда 'Заслуженный лекарь второй степени', но могу вам с уверенностью сказать, любой другой лекарь Мунго посоветует вам то же самое, — спокойствию и терпеливости лекаря можно было позавидовать.
— Простите великодушно, но вы, должно быть, принимаете нас за умалишенных. С каких это пор маглы обошли в лекарском искусстве волшебных лекарей? — возмущенно спросила мать, не скрывая всей язвительности натуры.
— Сколько? — резко процедил ее муж.
— Простите? — удивился лекарь.
— Скажите сколько галлеонов вам еще нужно, чтобы мой сын стал абсолютно нормальным и не пугался каждой тени?!
— Отец, — не слишком уверенно попытался утихомирить папашу сынок.
— Помолчи, Грэхем! — рявкнул на него отец и продолжил: — Мы найдем еще денег, если потребуется, сделайте все возможное!
'А ведь сколько должна была отдать денег Августа!' — оторопев, поняла я.
— Я уже вам дала совет. Переступите через свои предрассудки и договоритесь хотя бы на недельный сеанс. Вы сразу же увидите разницу, — не отступает лекарь. — Еще я могу посоветовать вам быть помягче к сыну.
— Я не девочку ращу!
— Дорогой, — встревоженный голос жены слегка испуган. — Мы хотели бы еще поговорить с кем-нибудь из Совета.
— Как пожелаете, — обреченно согласилась лекарь. По звукам они покинули палату. Я подождала еще немного и раздвинула дурацкие белые занавески, чтобы познакомиться с соседом.
— Доброе утро.
На кровати действительно сидел молодой крупный парень повышенной 'волосатости', о чем свидетельствовали покрытые, не иначе как шерстью, руки, лежащие поверх одеяла. Он до сих пор продолжал пялиться на закрытую дверь.
Ничего удивительного, что нас поселили вместе. Здесь, в больнице, не было такого разделения на мужские и женские палаты, так как за редкими исключениями больные были заняты только своими болячками. К тому же личное пространство обеспечивали занавески, пару сантиметров не достающие до пола.
Внимание на меня перевел и вскочил с кровати, упершись спиной в стену. Мы уставились друг на друга.
— Что-то ты сильно нервный, сосед, — покачала головой.
Парень сглотнул, мотнул головой и уверенно спросил, будто не он только что чуть завод по производству кирпичей не открыл:
— Что ты здесь делаешь, Лонгботтом?
— Ты меня знаешь? — удивилась я и внимательней вгляделась в его лицо, пытаясь вспомнить, когда же я могла с ним видеться. — Как насчет представиться?
— Грэхем Монтегю, — расплылся в оскале парень.
Фамилия мне больше рассказала о нем. Лицо мне и вправду показалось знакомым, в школе я где-то его видела. И только на Слизерине, на шестом курсе был Монтегю... Вот уж повезло с соседом. Ничего, я сегодня же отсюда свалю, если он не сделает этого раньше. Значит, психотерапевт, да?
— Ладно, давай проведем нейтраль. Ты не мешаешь мне, я не мешаю тебе, — предложила я. — Сегодня, я скорей всего отсюда свалю, так что долго терпеть друг друга нам не придется.
Он согласился, но не расслабился и не спускал с меня глаз, следя за каждым движением. Я же пошла узнать насчет завтрака и последние новости вокруг, если повезет. Просится поменять соседа не стала, вдруг новичка будет постоянно пучить или он будет истекать гноем? И такие случаи были. Мне еще даже, можно сказать, повезло.
Вернулась я через десять минут, усевшись на свою койку и уставилась в окно в ожидании пока принесут завтрак, отмечая между тем действия соседа. Тот тоже делал вид, что я ему не интересна и пялился на часы.
Пришла медсестра, покатив на тележке тарелки с овсянкой. Так же не обращая внимания друг на друга, мы в обоюдном молчании стали ковыряться в тарелках. Компот был сразу выпит.
— Я слышала, тебя в прошлом году близнецы Уизли забросили в поломанный Исчезательный шкаф? Поэтому ты здесь? — первая попыталась завязать разговор, нарушая свое собственное соглашение, так как просто надоело в потолок плевать. Часа безделья с меня хватит.
— Хочешь посмеяться над этим? — недружелюбно ответил Монтегю. Но ему тоже хотелось поговорить, поэтому он спросил: — А ты почему здесь?
— Просто проверка здоровья, — пожала я плечами, будто говоря, что это обычное незначительное дело. — Так что там в Исчезательном шкафу?
— Он все равно был поломан. Поэтому я просто застрял. Застыл подвешенным в воздухе, а вокруг ничего не видно. Я ждал, что кто-то меня вытащит, но видимо, Уизли никому ничего не рассказали и никто меня так и не нашел, — горько усмехнулся. — Не знаю, куда он вел, но это был какой-то магазин.
— А как ты выбрался? — мне действительно было интересно.
— Аппарировал.
Я удивленно подняла брови. Аппарировать, когда не знаешь, где находишься, причем, когда нетвердо стоишь ногами на земле и когда, возможно, физические законы искажены — как он живой-то остался вообще?
— Тебя до сих пор долечивают с прошлого лета? — подал он голос спустя минуту сверления друг друга взглядами.
Мне перехотелось разговаривать с ним. 'Прошлое лето' — обтекаемая формулировка до сих пор интересующей всех темы битвы в Министерстве. Хотя все заинтересованные лица уже в курсе, что в Хогвартсе появилась новая группировка учеников и личности как минимум двоих, которые могут вывести на остальных, известны, но мне лично ничего не хочется рассказывать незнакомому слизеринцу. Со студентами змеиного факультета я всегда старалась быть осторожной, да и остальные факультеты это отношение не обошло — доподлинно неизвестно, чьи семьи завербовал Волдеморт. Пусть я и продолжаю считать, что он за мной лично, как за Поттером, гоняться не будет, но вот так, между делом, может дать приказ присматривать.
Я промолчала, неопределенно пожав плечами, что могло означать, как да, так и нет. Пока я думала о ОСТах, Поттере, соседе и Августе, деньгах и проблемах, так и сидели, пока меня не позвали...
Работник Мунго должен был провести меня в нужные залы. У дверей палаты, когда мы выходили я, не без удивления, заметила мага не больше метра ростом в высоком фиолетовом цилиндре, который по задумке должен был сделать его зрительно выше, а на деле — делал только комичнее. На мой удивленный взгляд волшебник с широкой улыбкой кивнул в знак приветствия и пропищал тонким голосом:
— Я ваша охрана! — и заговорщицки подмигнул.
Придя в легкий когнитивный диссонанс от такой охраны, я не могла выкинуть его из головы довольно долго.
Вновь надо мной проводили опыты и ритуалы, заставляли использовать заклинания, а затем спустя три часа отправили обратно в палату, сказав, что лекарь придет и все расскажет. Августа в небольшом промежутке между ними, отловила меня и, удостоверившись, что со мной все в порядке и помирать прямо здесь я не собираюсь, рассказала, что со школой все уладила и взяла отгул на несколько дней. Директор ей его любезно предоставил, так же как и отдал человека из Ордена для караула и защиты. Я постаралась себя успокоить, сказав, что внешность обманчива, а тот коротышка на самом деле знает что делает.
И пока от меня требовалось тупо стоять/сидеть/лежать в течение ритуалов и обследований, мне ничего не оставалось, как размышлять. А додумалась я до необходимости серьезного разговора со Сметвиком, причем так, чтобы мой сосед его не слышал. Знаю, до меня результаты обследований не дойдут — Августа посчитает, что все тонкости мне рассказывать незачем. Скажет то и то не делай, это неделю/две/месяц попей и все.
Найти кабинет лекаря было тяжело. Побродив по бесконечной больнице, я спустилась вниз и с уверенным видом узнала нужное в приемной. В кабинете лекаря не оказалось, что было вполне логично, поэтому я просто стала ждать у дверей, надеясь, что он придет сюда раньше, чем встретится с Августой или хотя бы придет сюда с ней.
Мне повезло, он пришел с другим лекарем, уткнувшись в пергамент на ходу, что пришлось его окликнуть. Затем вежливо, но с напором бескомпромиссно попросила поговорить в кабинете. Незнакомый лекарь был отправлен восвояси, а слегка растерявшийся Сметвик, пригласил присесть в кресло у стола.
Смысла тянуть не было.
— Мне хотелось бы узнать у вас все о магических структурах, которыми я обзавелась у вас в больнице и все, что вам известно об этих срывах, когда я теряла сознание и особенно о последнем. Пожалуйста, расскажите мне все. Я хочу знать, что и почему со мной происходит. Так, как вы, все подробно мне Августа не сможет объяснить.
Я уже рассказала раньше о странностях после встречи с деревом, но спихнула все на испытание заклинания расширяющего пространство. Сил там тоже много отдается, поэтому такая ложь прокатила. Да и как бы они отреагировали, а?
Жаль, конечно, что я не смогла узнать этого раньше или не додумалась. Но лучше поздно, чем никогда.
— Я мог бы объяснить тебе все детально, но ты не сможешь понять из-за множества различных медицинских терминов, Айрли. То, что тебе перескажет твоя бабушка, будет тебе более понятно.
— Расскажите без медицинских терминов. Если мне что-то будет непонятно, я переспрошу. Но согласитесь, мне нужно знать как можно больше, что со мной происходит, ведь от того, что я делаю, многое зависит, так? И меня уже не устраивает объяснение про то, как магические структуры в моем теле ограничивают мою магию, чтобы она мне не навредила.
Лекарь сложил руки в замок на столе и задумался, подбирая слова. Он согласен.
— Что ж, рано или поздно кому-то пришлось бы это объяснять тебе, Айрли, — грустно сказал он. — Мы нашли причину, почему прошел последний срыв. И то, даже не срыв... Начну сначала. Твой магический источник работает хорошо. Он впитывает и производит даже слишком много энергии. Если без печати, ты сможешь нормально жить и даже колдовать некоторое время, но магические каналы, по которым передается энергия ко всем органам и частям тела, будут постепенно изнашиваться. Постепенно тебе будет становиться хуже. Магические структуры, которые мы создали в твоем теле, рассеивают в пространство излишки магии. Конечно, нам пришлось следить за исправностью работы структур и печатей...
