После обеда, позевывая, я взяла учебники, пергамент и приготовилась писать два эссе в библиотеке, ожидая Грейнджер. Не тратить же время зря? Попутно составляла варианты разговора и удивлялась, как Дамблдору удалось сбить меня с колеи и привести в такую панику. Как я еще не наделала глупостей, сама удивляюсь. Хотя учитывая, что я все рассказала Августе... Может быть тот медальон помог бы ему услышать все... Не, это уже паранойя.
Грейнджер пока не появилась. Хелен должна была сделать так, чтобы она услышала, что я в библиотеке одна. По плану я отправила ей на помощь Этана, а сама, устав от переписывания, взялась листать газетные вырезки столетней давности, написав половину задуманного. Газетная бумага была порядком постаревшая и обветшавшая, кое где даже порванная. Знать не хочу, что пережили эти листы и почему на них не наложили чары. Впрочем, все это я уже листала. Вырезки были только с одного 'Пророка' и ничего интересного, кроме сообщений о новых нападениях и смертях в прошлую войну с Волдемортом, для меня не было. 'Пророк' продолжал писать о светских встречах, прибывших заграничных волшебниках и речах больших шишек Министерства даже в то время.
В конце концов, пришлось себя мысленно пнуть и взяться за перо.
— Привет, домашнее задание? — привлекла к себе внимание Грейнджер, сев за мой стол напротив меня.
— Да, проблемы с ним, — ответила я, просмотрев глазами получившийся текст из переставленных словами предложений из книги. — Сделай одолжение, проверь, а? — я протянула к ней пергамент по столу.
Грейнджер не смутилась и принялась разбирать мои загогулины. Совсем скоро она взяла перо и принялась исправлять и дописывать, комментируя все вслух. Я не особо вникала в ее речь, так как все это знала в общих чертах, без нудных книжных оборотов, и разглядывала ее темно-карие глаза, пытаясь осторожно дотронуться до щитов и уловить образы, как описывал это Реддл. По его словам, это был уровень гораздо выше моего, чтоб я смогла увидеть мелькнувшее воспоминание вместе с его хозяином, но пробовать никто не запрещает. Тем более что я уже пыталась и даже удалось незаметно дотронуться до природных щитов, но никаких образов так и не было.
У Грейнджер, кстати, защита была природная. То есть никаких защитных амулетов она не носила. Что с нее взять? Она о них и прочитать бы в общей библиотеке не смогла бы, так как таких книг тут нет.
Стараясь не терять нити разговора и задавать вопросы, я все пыталась уловить что-нибудь.
Эх, криворукий хирург, ты должен все сейчас сделать, чтоб пациент не заметил пропажи почки.
— Держи, перепишешь все заново и готово, — наконец протянула она мне пергамент обратно.
Я показательно пробежала по нему глазами, особенно задержавшись на половине пергамента исписанного чужой рукой, имитируя при этом бурный восторг на лице, и тоже прокомментировала:
— Здорово все у тебя получается! Неудивительно, что ты лучшая на своем курсе. Мне бы так легко все писать. А не могла бы ты еще...
Грейнджер испытала ощутимую гордость и принялась за дело, не дав мне и шанса перейти к следующей хирургической фазе. То есть анестезия оказалась слабовата, чтоб она забыла, зачем пришла.
— Я не затем пришла, Айрли. Я хочу тебе помочь, — твердо сказала она, отбив все ухищрения.
— Так помоги, — пожала я плечами, с намеком подергав пергаментом с эссе.
— Не с домашним заданием. Так уж получилось, что я узнала о твоем отце, — прошептала она, наклонившись вперед.
Я попыталась изобразить правдоподобный кратковременный испуг.
— Знаешь? — неуверенно шепотом переспросила для пущего эффекта.
— Ну да, я знаю, кто он и что он находится в запрещенной организации. Но ты не думай, что ты виновата в том, что он делал.
Логично, блин! Тем более что он виноват в травме Лонгботтомов и в моем пребывании на фестивале по случаю возвращения Волдеморта!
— И я тебя в твоем родстве с ним не буду обвинять. Да, он Пожиратель Смерти, но ты совсем не такая. Ты не обязана идти по его стопам или быть в чем-то похожей на отца. Те, кто тебе не биологически родные гораздо ближе, чем родной отец, — Грейнджер прервалась и осмотрелась по сторонам, по ее мнению, совершенно беспалевно. — Еще я знаю, что ты хороший человек. Ты спасла Гарри, рискнув всем. Ты отказалась от предложения отца вернуться к нему, когда он предлагал это, ставя в доводы чистокровные традиции и заморочки. Ты ведь не из числа этих чистокровных снобов, твоя бабушка в Ордене. Ты понимаешь, что их ненависть к маглорожденным не оправдана, они устаревшая ячейка общества, которая держится за свою последнюю власть зубами. Они глупы, раз считают, что убийствами можно чего-то достичь, а тем более запрещенными заклинаниями.
— И что, по-твоему, я должна делать? — серьезно спросила я, прикидывая, что она мне ответит, если я спрошу, кто ее источник информации. Однозначно, это Дамблдор или Джинни, а скорей всего и то и другое. Но как вещает, а? Дураки с той стороны совсем, ага. А эти дураки в два-три раза ее старше и умудренней жизнью и тем более старичков в директорском кресле не слушают, открыв рот. И вряд ли кто-то из них додумался создать Г.А.В.Н.Э.
— Крауч уже несколько раз пытался вернуть тебя себе, я права?
Я кивнула, удивляясь ее словам и удерживая себя от желания приложить ладонь к лицу. Как же, 'вернуть себе'. Принять в Род, но кто ее будет посвящать в такие ненужные детали?
— Так вот, ты не должна верить ему, как бы трудно тебе ни было. Помни, что он Пожиратель Смерти, а мы всегда готовы тебя защитить и помочь отстоять свою позицию в борьбе с его заблуждениями. Очень мало сознательных чистокровных волшебников, которые понимают, что кровь не главное. Но мы постепенно их убеждаем в силе и возможностях маглорожденных и нас все больше. Ордену тяжело бороться с ними и их ошибочными идеалами, ведь многие до сих пор остаются в святой вере о своей избранности. Им не помешает любая помощь. Даже мы, еще школьники, можем в этом помочь, и обязаны сделать все, что в наших силах. Пусть убеждая других, ведь пока мы не можем большего, но если бы у меня была возможность сделать больше, я бы не сомневалась. Правда, она всегда побеждает, ведь все что держит чистокровных волшебников сейчас там — это ошибочная вера, навязанная их родителями, жившими еще в Средневековье. А когда они понимают, где правда, становится поздно, потому что Сама-Знаешь-Кто удерживает их страхом. Они все боятся его, так же как и мы. Ты ведь знакома с Малфоем? Вот он — яркий представитель этих чистокровных аристократов. Ты, кстати, молодец, что его прокляла, теперь он как шелковый, — она мне подмигнула, — правда на время. И Крэбб с Гойлом, его дружки, ну уж тупицы из тупиц.
— Все в мышцы пошло, — задумчиво поддакнула я, чем вызвала самодовольную улыбку. Вот точно, не я одна сейчас план отрабатываю. И теперь понятно, почему именно она. У Гарри с Роном так бы не вышло, скатились бы в плоские крайности, а тут уже на полноценную агитацию тянет.
— Яркий пример генетического скрещивания с родственниками, — кивнула Грейнджер. — Тебе ведь рассказывали это? Нельзя допускать браки между родственниками, иначе дети будут с недостатками, даже маглы это знают. Маглы тоже заключали браки между родственниками, но где-то в Средние века и с вырождением королевских семей и самодурами наследниками, которые не виноваты в том, что их родители были братом и сестрой, это правило и появилось. К сожалению, волшебники еще до этого не дошли в своем развитии. Они все еще остаются жить в Средневековье.
Я с умным видом покивала. Было бы мне на самом деле четырнадцать, то может быть и возомнила бы себя борцом за свет и справедливость. И пошла бы устраивать Ренессанс волшебникам.
Образов я никаких не уловила, но и в ее речи кое-что настораживало. Больше всего покоя не давала фраза 'как бы трудно мне ни было'. Дамблдор меня пугает до чертиков и я явно не в его весовой категории, чтоб с ним потягаться. Это будет выглядеть, как сумоист рядом с трехлетним ребенком. А он мне прямо сказал, чего хочет, значит, он либо добьется своего, либо попрощается со мной, слава Мерлину, хоть сейчас я это полностью осознала. Вот и Грейнджер вещает: 'Если бы у меня была возможность сделать больше, я бы не сомневалась'. Уже сомнений никаких нет — эти фразы призваны подтолкнуть меня к суицидальным... кхм... в смысле, благородным стремлениям. В том-то дело, что они меня не знают. Я никогда за чужие призрачные благие цели не пойду. У меня свои благие цели.
В том-то все и дело. Если агитации не подействуют, старик начнет разбираться в моем мировоззрении и рано или поздно подыщет ключик, как мной управлять. Этот умеет. А если даже его талант окажется бессилен, то обойдутся определенно без меня...
И тут я могу сделать финт ушами: согласиться и строить из себя послушную курицу из их Ордена (скорее, правда, цыпленка из их курятника) и оставить их в священном неведении относительно моей сознательности, постаравшись вовремя выплыть из направленного стариковой рукой течения. А то, кто мне может поручиться, что когда Дамблдор раскопает мою подлинную личность, он не решит меня убрать в замен на двоих верных Лонгботтомов, как предрекал Реддл? Сделать-то проще простого: имитировать нападение Пожирателей и даже Августа, скрепя зубами и забыв о хитрожопости директора, пойдет обратно в Орден мстить подлым кушателям смерти.
А сейчас у меня даже преимущество — передо мной Гермиона, а перед ней легче играть. Эх, а хотела всего лишь узнать у нее насчет Джинни...
— Да, я с этим всем согласна. Тем более что доказательство их заблуждений у меня перед лицом — мои родители. Я говорю о тех, кого продолжаю считать родителями, — сделаем скорбную мордашку Сэма Винчестера. — Мы столько переезжали и прятались, пока вы нас не приютили в своей штаб-квартире. Это все очень тяжело. Мне не хотелось во все это ввязываться, но Крауч мне не оставляет выбора. Я не могу его называть своим отцом. Это так кощунственно, очернять это имя таким, как Крауч. Мне не хотелось, чтобы и Невилл во всем этом был замешан и повторил участь наших родителей. Говорят, в прошлую войну Темный Лорд ставил перед выбором: присоединиться или умереть. И мне не хочется умирать. Но и присоединяться к этой организации, занимающейся только пытками и убийствами, не хочется.
Грейнджер, тоже состроив скорбную мордашку, взяла мои руки в свои, проявляя сочувствие, которое мне якобы сейчас нужно. А у меня тем временем созрел новый план. Подкорректированный. С улучшенной анестезией.
Я опустила голову и шмыгнула носом. Затем подождала немного, освободила руки и посмотрела ей в глаза.
— Слушай, сделай мне большое одолжение? — сказала нарочно будничным тоном, будто отходя от пережитых чувств. — Снейп нам задал написать эссе по Летучемышиному сглазу, когда мы его не смогли нормально отразить, а у меня с поиском по книгам такие большие разногласия. И тем более он опять придерется, что все скопировано с книги.
На лице Грейнджер отразилось ожидаемое мной понимание и сочувствие, ведь к кому-кому, а чаще всего Снейп придирался именно к ней за слепое следование букве учебника. Весь факультет над этим не уставал смеяться и сочинять байки. А сейчас ей еще надо закрепить доверительный успех.
— Так вот, может, ты знаешь об этом сглазе что-нибудь? — и пристально посмотрела ей в глаза, отчего сразу заметила на лице неудовольствие.
— Не в моих привычках делать за кого-то домашнее задание, ты должна трудиться сама, иначе ничему не научишься.
— Да, конечно, я не прошу тебя сделать все за меня. Просто расскажи мне, что знаешь, а я дальше найду это по книгам. У тебя ведь феноменальная память — ты помнишь очень многое.
Она согласилась, кажется, больше по привычке взявшись помогать. Оставалось только 'вспомнить', что его на мне применяла Джинни и невзначай поинтересоваться, а кто ее собственно так обстриг. И сразу же, не дожидаясь ответа забраться в ее сознание. Нужное мне воспоминание должно быть на виду, так как сейчас как раз Гермиона о нем и подумала. Даже гугленок не был нужен, я в буквальном смысле оказалась перед дверной аркой без дверей. Один шаг и вот уже передо мной на кровати в женском общежитии сидят Гермиона и Джин-Джин.
Подумав, что в слушок о вертихвостке Уизли нужно будет добавить беззаветно влюбленную в нее Гермиону — прогрессивную маглорожденную, не стесняющуюся своей ориентации (народ любит слухи о знаменитостях и их друзьях), я вернула внимание к беседе.
— Я не знаю, что со мной происходит, — Джин-Джин выглядела растерянной. — Я была уверена, что где-то обидела Кэти, где-то переборщила, но когда утром я шла к столу, Лонгботтом меня окликнула 'Джин-Джин' и у меня в голове что-то промелькнуло. На вечеринке у Слизнорта я сорвалась и, кажется, разозлила ее, наступила на мозоль. Ты ведь догадывалась, что я что-то задумала?
— Я тебя слишком хорошо знаю, Джинни, — с пониманием кивнула Грейнджер. — Надеюсь, теперь ты забудешь об Айрли. Она не виновата. Повздорили разок и хватит. Ты ведь ее старше, должна понимать, что им там повезло. Или они нашли общий язык с Пожирателями.
Я сжала и разжала кулаки, чувствуя, как начинаю злиться. Здесь все нереально, а мне злость сейчас не нужна. Пусть Гермиона сама пришла к выводу, что я сговорилась с Краучем в Министерстве, а Дамблдор смог ее переубедить или объяснить, что надо соврать и притворится разок ради победы сил света, я не должна давать волю эмоциям.
— Скорей всего нашли. Мне мама по секрету сказала, только ты никому! Ни-ни!
Лохматая помотала головой и с любопытством уставилась на Уизли в ожидании чужих секретов.
— Мама сказала, что ее отец Барти Крауч-младший. Видимо ее мамаша изменила мужу и решила замутить со своим похитителем. В общем, история у нее неприглядная и она, видимо, пошла в родителей. Так вот, я собиралась с этой Лонгботтом 'тире Крауч' поговорить по душам и выяснить, не сговорились ли они именно там, в Отделе тайн с Пожирателями через ее отца, не могли же они, правда, с Пожирателями на равных сражаться. Даже мы так не можем. Я собралась намекнуть, что Гарри слышал, как она перед Долоховым распиналась.
На лице Грейнджер отразилось сомнение и напряженная работа мысли в карих глазах. А Уизли продолжила:
— А получилось так, что я встретилась с Кэти и мы повздорили. И после этого 'Джин-Джин' что-то щелкнуло, и я поняла, что слышала это не раз. И на вечеринке я этого точно не помню. Я за это уцепилась, но дальше ничего. Но странно то, что я ждала Лонгботтом на разговор по душам, а подралась с Кэти.
Воспоминание закончилось и меня выбросило в темноту. Я чертыхнулась, вспомнив при этом ушанку Гриндевальда. Теперь понятно, почему я так и не дождалась повторной попытки поговорить от Джинни. Такой прокол! И на такой мелочи! Реддл такого никогда не упоминал, но это не значит, что этого не может быть. Мозг — странная штука. Он много чего запоминает и откладывает. Когда вмешиваешься в его работу, он может засбоить, а может и ухватиться за не заметенный след, который ведет в никуда. Хорошо бы, если Джин-Джин... к нюхлеру ее... Джинни не обратилась с этой нестыковкой к старшим. Дамблдор быстро сопоставит все... Если уже этого не сделал. Зря он что ли в нашем разговоре намекал на мои познания в науках, взаимодействующих с человеческим сознанием?
