На предприятии всё работало как швейцарские часы и если обязанности исполнять без ненужной расторопности, то и не ломалось ничего. Важен правильный ритм. Ершов допил какао и вытер губы бумажной салфеткой, вытаскиваемой из широкой коробки. Яша любил порядок в делах и порядок на столе. Потом он встал с кресла, снова лениво потянулся и снова сел, только теперь на диван и стал клевать носом: известное дело, если живот как следует натягивается, веки начинают опускаться. Однако способы борьбы со сном имелись. Несколько секунд он таращился на цветные картинки смазливых девиц в журнале 'Look', переводил взгляд на окно и снова на фотографии женщин на разных этапах разоблачения. Все они были как на подбор. Начиная со скромных и стеснительных, прикрытых лишь бандо с шёлковыми трусиками, заканчивая раскрепощёнными и соблазнительными. Особое внимание уделялось затянутым в корсеты дамам: с шикарным бюстом и вызывающим взглядом. Глаза Яши блуждали по снимкам, губы растягивались в удовлетворительной улыбке. Но за окном послышался гул мотора, и завхоз вынужден был отложить журнал и подойти к окну, как и многие сотрудники в этот момент. Наверно, никто в санатории не работал только по своей специальности. В какое-то мгновенье тело Ершова стало обладать гибкостью, а движения плавностью опытного охотника. Он посмотрел на часы, сделал отметку в блокноте и вновь превратился в нерасторопного увальня.
День был не очень тёплый, даже прохладный и я сто раз пожалел, что не накинул на плечи плащ. Файмонвилл появился без пяти десять. Машина доехала практически до самого здания, где я их и встретил. Гость приехал на такси с женщиной, ребёнком и возможно охранником, но не с одним из тех, что крутились возле него на балете. Брутальные ребята являлись полной противоположностью этому похожему на девушку юноше, да и сам предстал иначе: с бородой и в очках, он выглядел гораздо старше своих пятидесяти семи лет. Где американец нашёл женщину с ребёнком, я не интересовался, её проводили в вестибюль, и в регистратуре оформили карту, предложив проследовать в корпус к врачам. В клинике действовали четыре категории помощи для пациентов: неотложная, срочная, обычная и зелёная. Последняя, это когда обращались по поводу и без повода, где зелёнка лучшее лекарство и вроде бы это был как раз тот случай. Мы же остались у стойки, и я предложил подняться в кабинет. Едва мы показались перед дверью, как что-то печатавшая на машинке Юля, подняв глаза произнесла:
— Два мартини и бурбон?
Я кивнул.
Оказавшись внутри, Файмонвилл спросил, что это было, кодовое слово или какой пароль?
— У моего секретаря есть удивительный дар, — ответил я. Она со стопроцентной точностью может угадать какой напиток потребуется гостям. Скажу больше, я неоднократно проверял на себе, знакомых, посторонних и только подтвердил предположение.
— Потрясающе, в Вашингтоне ей бы не было цены. Я действительно предпочёл бы сейчас мартини, а Фил пьёт исключительно бурбон. От других крепких напитков его воротит как ребёнка. Я как-то угощал его рисовой водкой...
— Саке? Хорошее саке сейчас большая редкость, но у меня осталось несколько бутылок из Нада Гого. Говорят, оно подходит для тех, кто воротит носом.
— Не стоит, всё равно не пойдёт. Поверьте на слово. А ваша секретарша симпатичная, как вы определили её способности, уж не при близком контакте?
При этом Филип подмигнул, явно намекая на нечто непристойное, однако он проделал это так весело, что его гримаса не казалась неприятной.
— Я же сказал, дар, — пропуская сальную шутку, ответил я. — Заметьте, она выбрала не виски или скотч, а бурбон. Много ваших знакомых из России смогли опознать в вас и вашем друге янки, не назвав ошибочно лайми?
Филип призадумался и пока что-то вспоминал, появилась Юля с тележкой. Оставив её рядом с журнальным столом, она вышла, а Файномвилл отвернулся от картины на стене, стараясь меньше показываться кому-либо на глаза.
— Лёд, апельсин, тёрка для цедры, — перечислял предметы бывший атташе, оказавшись у подноса, — всё что нужно, а Фил? Или современная молодёжь изобрела новые рецепты?
— Угощайтесь, господа и давайте не станем тратить драгоценное время, — произнёс я, включая телевизор.
Совершенно не тот, '17-ТН-1' которым я думал озаботить снабженца, а чуточку современнее. Правда, он всё равно выглядел как сервант с небольшим двадцати четырёх дюймовым кинескопом, но зато идеально подходил для кабельной трансляции, и не нужно было напрягать зрение. Шли финальные кадры комедии 'Всё кувырком' с участием Оле Олсена и Джэйн Фрэйзи. Сделав звук чуточку громче, я дал понять, что можно говорить.
Файномвилл с явным удивлением покосился на телевизор, даже поискал глазами его марку, взял свой бокал и, отхлебнув мартини сказал:
— Я здесь, чтобы представить Фила. На самом деле Фил блондин и размер его обуви не одиннадцать, а восемь с половиной.
— Правда? Кто бы мог подумать. Только зачем мне это знать?
— Я покидаю Россию, Фил останется в Москве. Неужели вы не захотите пообщаться с соотечественником? — начал сладкую речь Файмонвилл.
Он говорил как всегда монотонно, слегка в нос, широко пользуясь жаргоном, но ничем не выдавая собственного мнения, касаемо его товарища. Мол, так надо и всё. Я цинично усмехнулся, вспомнив презрительное отношение своего собеседника к всякого рода идеалам в политике, которые он считал незрелой и сентиментальной белибердой. А вот сейчас, его суждения вдруг стали научны и объективны и не зависят от системы ценностей. Я-то прекрасно знал, что его протеже отнюдь не принадлежит к числу холодных, бесстрастных аналитиков. Если упрощать, то он привёл в офицерский клуб капрала. А значит, истинная цель визита совершенно иная.
Бросив оценивающий взгляд, словно осматривая корову перед покупкой, я спросил:
— Чем думаете заниматься, Фил?
— Работать в посольстве, помощником атташе по культуре.
— Достойное занятие для молодого джентльмена, — пошутил я. — Главное, не слишком увлекаться этой культурой.
Гости улыбнулись. Должность помощника действительно подразумевала под собой многое. Тут и с агентурой встретиться и закладки, если надо обновить, и резидента прикрыть в случае намечающего скандала или слежки, и вылететь из страны как персона 'нон грата', если выше перечисленное не удалось. Хотя, как мне показалось, Фила могли использовать и в другом качестве, несмотря на то, что этот вид отношений всегда пытались скрыть. Какое-то время мы перебрасывались общими фразами, всё чаще касаясь политики и наметившегося кризиса между Германией и Советским Союзом.
— Наверно, стоит как-то встретиться ещё раз, к примеру, в Москве, — как бы мимоходом произнёс Филип. — Наш общий знакомый рекомендовал вас как весьма осведомлённого в перипетиях советской экономики бизнесмена. Все замерли в ожидании больших потрясений и перемен. А вы, что об этом думаете?
— Время перемен — это время возможностей для подготовленных к ним людей. А по поводу встречи, безусловно, стоит, если Фил через полгода войдёт в комиссию по ленд-лизу.
— Что? — в два голоса произнесли гости.
В это мгновенье мне показалось, что впервые за всё время общения Файномвилл выглядел растерянным.
— Ха-ха-ха, — рассмеялся я. — Видели бы вы свои лица. Никто не хочет делиться миллиардами прибыли. Господа, меня не интересует ленд-лиз ни галлам, ни британской короне, ни кому-либо ещё. Речь идёт о СССР и пока, о миллиарде долларов целевого кредита, который будут выделен в этом году мистеру Сталину. Только не говорите, что удивлены о скором начале войны России и Германии. Так что только бизнес господа. С меня полный список, что именно попросит Сталин, а с тех, кто вас прислал гарантия моего участия в дележе пирога, пусть с самого края. Десять процентов, оружие, техника, редкоземельные металлы и медикаменты.
— Вас никто не допустит до заезда, мистер Борисов, — поджав губы, произнёс Филип. — Даже за десять процентов и даже не смотря на то, что вы уже заняли стойло, пока остальные только вышли на старт. Но меня заинтересует список, полный список. И ещё, не соизволите подсказать, что там за история с Гессом? Он точно психопат?
В ответ я просто улыбнулся, явно выражая равнодушие возникшим вопросом. Хорошо, что уздечку от мула не попросили подарить , в Неваде бы эту шутку оценили. С другой стороны, надеяться на дальнейшее обсуждение интересующей меня тематики было недальновидно. Формула 'ты мне я тебе' работает только тогда, когда собеседникам есть что предложить равноценное. Филип станет располагать кое-какой информацией лишь к концу года, вот тогда и поговорим, если назреет необходимость. А пока, в водоём подброшена прикормка.
— Как говорят в России, на нет и суда нет, — разочарованно произнёс я. — Наверно, вы рассчитывали найти здесь кого-то другого. Не смею вас задерживать господа.
— Не играйте с нами, мистер Борисов, — подал голос Фил. — Мы не с улицы забежали погреться, и вы прекрасно осведомлены, из какой двери мы вышли.
— Послушайте его, — дополнил коллегу Филип. — Не с нами решать такие вопросы. Да вы и сами понимаете, что и в Вашингтоне их не просто решить.
— Мистер Файномвилл, я тоже знаю кое-кого в Конгрессе, и из близкого круга. И если я озвучиваю свою точку зрения, то явно не на пустом месте. Или вы думаете, что я за просто так приехал сюда и стал вести дела, когда все отвернулись от 'дядюшки Джо'?
— Я так не думаю, — произнёс Файномвилл. — Но и не разделяю ваш оптимизм, а уж тем более ту уверенность, с которой даёте прогнозы. С чего вы решили, что я окажусь в делегации? Или это тоже ваши друзья сенаторы рассказали?
— Вы-то, как эксперт по России попадёте в комиссию, поэтому я с вами встретился, а Фил, скорее всего, нет. Зря вы его привели сюда, к тому же, он слишком не сдержан в своих высказываниях, да и много услышал. Поэтому подумайте над моим предложением, со мной выгодно работать хотя бы потому, что я уже выстроил работающую логистическую цепочку. Времени у вас... нет, пусть это будет тайна. Я вам позвоню, скажем, за пару дней, когда все станут вскрывать свои карты. Передавайте Джозефу Дэвису, что я оценил его шутку.
— Сукин сын! Да как ты... — Фил попытался вскочить, но был остановлен Файномвиллом.
— Я же говорил, что слишком откровенен. И тебе, Фил, ещё стоит дорасти, чтобы меня так называть. Впрочем, покажите мне человека, который таковым не является, — холодно произнёс я. — Утверждать, что такие люди существуют, было бы лицемерием, а этот порок многократно осуждён в Священном Писании. Или ты из тех mariconi , кто думает, что мужик может зачать от мужика? Сто раз подумай, перед тем как что-нибудь ляпнуть в обществе джентльменов.
В этот момент я нажал кнопку селектора и спросил Юлю, как продвигается осмотр ребенка.
— Шеф, рентген сделан и взят анализ крови, но гастроэнтеролог-инфекционист говорит, что ребёнок абсолютно здоров.
— Раз здоров, нет смысла мучать молодого человека клистирами и прочими полезными процедурами, гости изъявили желание не задерживаться тут.
Бывший атташе посмотрел на меня заинтересованными глазами и кивнул Филу, как слуге мол, на выход, придурок.
Проводить 'гостей', несмотря на холодное расставание, я вышел. Какие бы они не были, но правила приличия на то и правила. На людях, джентльмены их всегда соблюдают. Поблагодарив за визит, я дождался, пока безмолвная женщина посадит на сидение ребёнка, и протянул ей коробку конфет:
— Это презент от клиники, хорошего вам дня.
Филип уселся позади, и когда Фил захлопнул дверь, машина тронулась, а я возвратился в кабинет.
Минут через пятнадцать, Юля поинтересовалась:
— Шеф, кто это был?
Не скажу, что часто, но мы иногда переговаривались по селектору, не слезая с кресел. Начиналось это так. Юля заваривала чай и заносила два стакана: один с лимоном, второй без. Я должен был угадать. После чего каждый оказывался на своём рабочем месте. Китайцы считают, что подобная игра не даёт испортиться отношениям, и я их в данном случае поддерживаю.
— Шпионы, Юля. Самые настоящие шпионы, и тебе бы давно стоило научиться распознавать их.
— Зачем?
— Например, что бы подсыпать слабительное в бокал с бурбоном. Много нашпионит гад, если станет постоянно искать кусты?
— Буду знать.
— Вот и хорошо, а пока, вызови сюда нашего фотографа. Что он совсем мышей не ловит. Кино по второму заходу показывают.
* * *
Тем временем, не доезжая до третьей психиатрической больницы, такси повернуло на Парголовскую и остановилось. Женщина с ребёнком стала вылезать, как Файномвилл протянул руку и потребовал отдать конфеты. Нехотя она подчинилась, но из машины до конца не вышла.
— Дай ей пару рублей, — приказал Филип.
— У меня нет с собой мелких, — ответил Фил.
— Дай крупных, свекольная ты башка.
Фил примял взъерошенный пучок волос на макушке, достал портмоне и протянул банкноту в три червонца: — Проваливай!
Женщина поспешила покинуть такси и едва захлопнулась дверь, как авто буквально сорвалось с места.
— Боб, ради всего святого не гони, — попросил Файномвилл, перейдя на английский. — Отвези нас на квартиру, а сам верни эту развалину владельцу.
— Надо было взять машину на прокат, — подал голос Фил, когда 'эмка' в очередной раз попала в выбоину колесом, и он ударился головой о потолок. — Тут предлагают комфортные новые 'Плимуты', четыре девяносто девять в сутки.
— Да, это так, — подтвердил Боб, слегка заикаясь, произнося некоторые буквы по два раза. — В этом ателье, на время можно взять от набора гаечных ключей до моторного катера. Только эта цена для красных. Иностранцы должны оформлять прокат через их 'Интурист' и платить придётся уже полтора доллара, плюс за пробег, страховку и пакет 'помощь на дороге'. Но можно почти задаром взять мотоцикл с коляской.
Автомобиль вновь угодил в яму, и чем-то стукнуло по днищу.
— Вам мало топтунов, которые пасут каждый ваш шаг? — сухо произнёс Файномвилл, предварительно выругавшись. — Запомните, чем чаще вы сталкиваетесь с государственной системой, тем больше оставляете следов.
— Это частная контора, босс, — уточнил Боб. — Вернее артель, как они себя называют.
— Но страховка-то государственная? — с издёвкой в голосе, спросил Филип, ни сколько не сомневаясь в ответе.
— Я об этом не подумал, — проворчал Боб. — Тут всё не так как у нас. Дороги в пригороде в сто раз лучше, чем в городе, бензин, да те же сигареты! На загородной станции газа предлагают тридцать сортов табака и даже сигары, а в киоске у гостиницы всего шесть. У меня в голове не укладывается.
— Не расстраивайся, — Файномвилл хлопнул Боба по плечу. — У каждого своя работа. Пусть напрягают мозги те, кому за это платят деньги. Но из этих головастиков на тысячу миль вокруг я не знаю ни одного мастера уносить ноги, кто управляет машиной лучше тебя.
Приосанившись, Боб заявил:
— Это так, босс. Я, конечно, не старина Бэйкер, хвастаться не стану. Но с Востока на Запад за восемь дней доберусь. Поэтому я здесь, чтобы в случае чего, спасти ваши задницы.
