— А ты кроме бутербродов что-нибудь умеешь готовить?
— Могу пожарить яичницу. Не торопитесь шеф, где-то тут у булочной стоит будка мороженицы, и продают беляши или булки с котлетой за пятьдесят копеек, 'хамбургеры' — еда на вынос.
Мы проехали булочную, торговца с пирожками уже не было, и я остановился возле киоска 'Мороженное'.
— Без сдачи, — произнёс я, выхватывая два эскимо из рук продавщицы.
Пока я размещался за рулём, Юля сняла обёртку и протянула мою порцию со словами: — Шеф, вы бы хоть перчатки сняли.
— Сложный день, — посетовал я, наслаждаясь лакомством. — Сначала шпионы, потом ужасная дорога, старый дом, хитрый еврей и в самом конце остался без ужина. Может, выходной завтра объявить?
— Завтра утром нужно в политех.
— Вот, я думал, сложный день, а оказывается сложная жизнь. QED . Даже выходной не объявить.
— Шеф! Осторожно!
Руки автоматически повернули руль вправо, мороженое упало на брюки, а нога прижала педаль акселератора. Машина рванула вперёд, и мы почти разминулись с выехавшим навстречу грузовиком. Удар пришёлся в заднюю левую часть, отчего нас крутануло вокруг оси и бьюик вынесло на встречную, где он замер, уткнувшись решёткой радиатора в столб. И если я, отделался только ушибом груди о руль, то с Юлей вышло гораздо хуже. Её лицо было в крови. Алый ручеёк лился на белоснежное мороженое.
— Юля! — крикнул я.
Ноль эмоций. Попытался ощупать пульс и тоже никак. А кровь так и льёт со лба.
— Чёрт! — Выругался я.
Выбравшись из машины, я открыл Юлину дверь и, подхватив её на руки, понёс в арку домов. Неприятное ощущение, когда свисающая рука болтается как верёвка, стуча тебя по бедру. Словно не живого человека, а куклу тащишь. Остановившись, мне хватило ума осмотреться. Кроме одиноко пробежавшей кошки никого не было. Пока никого, звук удара был громкий, да и в столб мы влетели отнюдь ни как в перину. Аварии в Ленинграде не так часто происходят, а значит, обязательно привлекут людей. Кто-то выбежит оказать помощь, а кто-то поглазеть. Такова природа человека. Одной рукой я нацепил очки на нос, присел, и, удерживая девушку на колене, нажал на браслет.
'Корабль! — мысленно произнёс я, когда мы оказались на палубе. — Объект 'Юля' пострадала, требуется помощь'.
Манипуляторы подхватили тело и, взвившись вверх, исчезли вместе с Юлей. Я же уселся, поджав ноги по-турецки.
'Корабль, спасибо. Осмотри меня, грудь болит'.
'Одежда 'плащ' погасил кинетическое воздействие на 47,52%, одежда 'пиджак' погасил кинетическое воздействие на 51,21%, одежда 'рубашка' погасила кинетическое воздействие на 24,65%, одежда 'бельё'...
'Корабль, вердикт, пожалуйста'.
'Угрозы здоровью нет'.
— Вот железка! Угрозы нет, но болит же. Ладно, раз уж здесь... 'Корабль, смоделируй произошедшие со мной события за минуту до аварии и запусти визуальный режим события с высоты сто метров'.
Прямо предо мной раскинулась в мельчайших деталях голографическая карта города, дома, улицы, пешеходы, автобус, несколько автомобилей, конная упряжка и телега с бидонами. Предметы стали двигаться, затем немного ускорились и я заметил два выделенных жёлтым кружком объекта: бьюик и грузовик ГАЗ-АА. Они двигались навстречу и метров за пятьдесят-шестьдесят, если судить по длине предметов, грузовик начинал ускорение и менял траекторию, идя в лобовое столкновение. То есть, всё умышленно.
'Корабль, есть возможность рассмотреть водителя грузовика?'
'31% совпадения с реальностью'.
'Покажи что есть, пожалуйста'.
Водитель грузовика предстал в виде бюста, но даже так было видно, что у него что-то не в порядке с одеждой. Слишком пухлый.
— Да этот гад подушками обвязался, — вырвалось у меня.
'Совпадение с лицом сопровождения объекта 'Филип Рис Файмонвилл' 28%. Контакт, Ленинградский государственный ордена Ленина академический театр оперы и балета им. С.М. Кирова'.
Занавес. Неужели Филип решился на крайний шаг? Не может такого быть. Ну не идиот же он, да и не провернуть акцию за такой короткий срок. Около одиннадцати мы расстались, сейчас восемнадцать, может, чуть больше. Вариант всего один, это могло произойти, если только кто-то следил за нами и не кто-нибудь, а именно Фил. Теоритически он мог записать наш разговор и передать. И кому-то он настолько не понравился, что было принято решение. А дальше предельно ясно. Слежка за санаторием и приметным автомобилем. Я же видел такси, едущее за нами, когда мы подъезжали к дому Лившица. Ещё подумал тогда, не все люди бедно живут, и на 'таксомотор' хватает. И когда к парку поворачивал, такси было. Но если они экспромтом провернули такую операцию за считанные часы, то на что они способны имея время для подготовки?
'Корабль, синтезируй послание для Джозэфа Эдвара Дэвиса. Встреча с Филипом Рис Файмонвиллом состоялась, спасибо за оперативность. Представленный им помощник атташе по культуре Фил, ведёт свою игру и с большой долей вероятности является двойным агентом. После попытки физического устранения сына, считаю дальнейшее сотрудничество невозможным. Ключ для прочтения зашифрованного послания уничтожен. При предоставлении доказательств невиновности Файмонвилла в этом инциденте, разместите до 25 мая любую статью в Washington Times-Herald о Югославии'.
Теперь заметаем следы. Испачканные мороженым брюки долой, в переработку. Туда же плащ со следами крови. Пусть разбитая машина остаётся на месте (отпечатков пальцев там моих нет, я в перчатках за рулём), мы сейчас точно такую, с такими же номерами напечатаем, но чуточку улучшенную. И, поди, узнай, сколько в Бразилии донов Педро?
'Корабль, нужен Buick Series 60 Century Sedanet, модель 01-3, упаковка женских чулок DuPont, модель 01-2, рулон шёлка цвет карамель, ручные часы 'Bancor', модель 01-1. Спасибо'.
Всё заказанное уместилось на заднее сиденье двухдверного фастбэка. В это же время Корабль известил о завершении процедур с Юлей. Вторую жизнь фактически обрела. В состоянии медикаментозного сна, захваты перенесли её прямо к автомобилю. Всё замечательно, кроме одного момента, женщина была абсолютно голая.
'Корабль, нужна одежда объекта 'Юля', в которой она была доставлена, но без следов аварии'.
Мне тут же была рекомендована копия, так как спасение пациента не обошлось без приведения костюма в ненадлежащий для носки вид, а попросту говоря, изрезан в лоскуты и утилизирован. Согласившись доводами, я получил женский наряд. Что говорить, раздевать гораздо быстрее, чем пытаться повторить обратное, но Корабль прямо на женщине напечатал её одежду. Осталось только повредить чулок.
Портальная точка возле Осиновецкого маяка оказалась наиболее разумным выходом для создания алиби, и Корабль перенёс нас туда.
Юля проснулась от подскока машины на кочке, и её взгляд был устремлён на циферблат часов. Фосфоресцирующие стрелки показывали начало седьмого. Случайное совпадение.
— Где мы? — спросила она, оглядываясь по сторонам.
— Подъезжаем к Коккорево.
— Как? Мы же только что были в Ленинграде. Потом грузовик...
— Юля, ты уснула сразу после того как вышли от Лившица. Перебралась на заднее сиденье, и, подложив рулон шёлка под голову, задремала. Сказала только, что страшно устала, титан у тебя сломался, и нет воды. Я не стал будить.
— Я уснула? Точно? Удивительно, — пробормотала она вслух, как обычно делают подверженные эмоциям люди. — Какой странный сон. Очевидно, я действительно устала.
— Ты, давай, спи дальше. А то мне надо рабочих проведать, да посмотреть, что эти 'зубры' успели наворотить.
Наворотить успели немало. Под урчание работающего генератора, тусклые лампы освещали стоявшую в ряд технику и натянутый леер с выстиранным бельём. Всё строго по регламенту: если нет авралов или посменной вахты, в шесть часов на все работы дробь и наступает время неукоснительного выполнения гигиенических процедур. Грязные, уставшие либо не выспавшиеся рабочие на объекте — прямая дорога к неприятностям. Сколько недопонимая за прошлый год выслушал? Сколько скандалов случилось, пока прививалась рабочая культура? Но в итоге правила приняли и, лишившись в процессе ротации и увольнений более половины, артель состоялась. Ребята в основном молодые и амбициозные, горы готовы свернуть, особенно когда всё получается и по итогам каждому 'по труду'. Жаль, не все с профильным образованием, но здесь сплошь и рядом сталкиваешься с аттестатом даже не 'окончание трёх классов', а о преодолении безграмотности. На бульдозере уже навешаны барабаны с кабелем, значит, траншея готова, молодцы. Видно, что сделан сход к воде и уже положена арматура для дальнейшего бетонирования, а с тридцатиметровым волноломом из бетонных блоков пока неувязка. Насыпь из крупных камней и плит пропорола озеро и должна была заканчиваться монолитным наконечником, вот только... Конструкция наполовину точно готова, а что ж с остальной частью? Ладога только на бумаге озеро, в период штормов тут такое твориться — волны под шесть метров встречаются. Стоит уточнить, сделал я себе заметку. В принципе, пока всё по графику, даже табличку информационную повесили: что строится, кто строит, кто ответственный, сроки.
— А ты шо тут лазишь? — раздался из сумрака голос и я обернулся.
— Ты кто такой? — возмутился я. — А ну, быстро старшего сюда!
— Для тебя я тут старшой, — произнёс объявившийся мужичок с ружьём и в бескозырке. — Шо лазишь, спрашиваю?
Странно, оружия в артели не было, но ружьё вот оно, висит на плече, как до меня дошло, что ничего необычного в этом нет. В конструкторских бюро многие пользовались только своими готовальнями, слесари высокого разряда предпочитали свой измерительный инструмент, пастухи свой кнут, а простые (не подразделения вооружённой-вахтёрской охраны) сторожа дежурили со своими ружьями.
— Сторож?
Незнакомец в бескозырке сделал шаг назад и осмотрелся по сторонам.
— Сторожу, — недоверчиво произнёс он.
— Из Вагановки?
— Ну, да.
— Звать как?
— Семён.
— Слушай сюда, товарищ Семён. Отыщи мне Валеру Заболотного и пусть он пулей дует сюда. Скажи, директор санатория приехал. И сам тут будь.
Сторожу из Ваганово долго объяснять не пришлось. Не прошло и пяти минут, как Заболотный вместе с Семёном прибыл к столбику с табличкой. Я поздоровался с Валерой, спросил как дела, всё ли в порядке, есть ли пожелания и, указав на сторожа, поинтересовался, как он здесь оказался.
— Пришёл вместе с другими от Николая Ивановича, работать не умеет, но сказал, что есть ружьё. Я взял сторожем.
— Пьющий?
Заболотный пожал плечами, но ответил:
— Замечен не был.
— Пусть сторожит, — дал я согласие. — На довольствие только не забудь поставить.
— Так за троих морячок лопает, — пожаловался Заболотный.
Ваниного мнения по этому поводу можно было не спрашивать. Есть такой тип людей, посмотришь на них и первое слово, которое приходит в голову — матёрый. Морячок обладал коренастой и сбитой, а не бутной, как мне сначала показалось фигурой, и выделялся жадным взглядом. Отсутствием аппетита он явно не страдал.
— Кто хорошо ест, тот хорошо служит. Как яхт-клуб построим, будет на постоянной должности. Так что как отдежурит, посылай его в отдел кадров оформляться. Теперь по волнолому.
— С глубиной промахнулись, — опустив голову, произнёс Валера.
— Ведь промеры же делали?
Заболотный нервно махнул рукой.
— Делать то делали, илистое дно. Блок на блок положили, а он возьми и утопись на сорок сантиметров. Никто и предположить не мог, что волнолом через затопленную ладью пройдёт.
— Ладью? — переспросил я.
— Ладья или шнека шведская, аль ещё какая лодка. Тут же Морье рядом. Ладожские пираты испокон веков там обитали. Наверно, читали про торговый путь 'из варяг в греки'?
— Читал. Только как исправлять промах собираетесь?
— Они ж с зацепами, морячок утром тросы к блоку под водой прикрепит и поднимем. Завтра всё сделаем, крупной подсыпки немного добавим и уложим в одну плоскость.
— Добро, поеду Николая Ивановича проведаю.
* * *
Принято считать, что умственно близорукие люди неизменно откладывают решение проблемы, как только можно на более долгий срок; умные стараются не допускать их, а полные глупцы надеются избежать печальных итогов в силу каких-либо внезапно возникших обстоятельств. Как это ни парадоксально, но все они по-своему правы и далеко не факт, что в выигрыше остаётся самый умный. Утром, ни свет ни заря, товарищ Сергей примчался к санаторию. Взлохмаченный и не выспавшийся, словно пёс из обгоревшей будки, он первым делом набросился на дремавшего Никитича. Почему связи нет, где все? А дед откуда знает, ему что есть связь что нет, один хрен. К его сторожке только провод с переговорником протянут. Что по службе требуется: там гостей встретить, ворота заранее открыть али ещё чего — сообщат. А до остального ему дела нет. Вот только скучающий на службе человек всегда будет искать себе развлечение по нутру. А уж если жизнь клонится к закату и не сулит ничего нового — пиши пропало. Любой, даже самый незаурядный случай будет использован на всю катушку. И в иной день всё бы обошлось, и сторож нашёл бы слова, подбодрил, как он это умел, успокоил. Но не сегодня. Дед ещё ночью разбил бутыль вдребезги и был неприветлив и хмур. Так что на все вопросы он молчал: идите товарищ прямо, сейчас молоко деткам привезти должны, а вы тут проезд загораживаете. Кобыла у молочника хоть и старая, но пугливая, как бы не случилось чего.
Взбрыкнув, мол, всем сволочам праздник устрою, товарищ Сергей прыгнул в машину и поспешил к корпусу санатория, где чуть не въехал в припаркованный у самой лестницы директорский бьюик.
— Чертовщина какая-то, — вырвалось у него.
Дверь в вестибюль была открыта, дежурная медсестра отсутствовала. Взбежав на второй этаж, он увидел пустующее место секретарши и без спроса распахнул двери в кабинет. От увиденного мышцы его челюсти самопроизвольно расслабились, отчего рот раскрылся, и несказанное слово превратилось в короткий выдох. За столом сидели двое и играли в карты, окружив себя ворохом долларовых банкнот. Какие-то купюры были уложены в аккуратные стопочки, какие-то ещё держали форму и были чуть скошены, а какие-то рассыпались окончательно. На столе возвышалась початая бутылка вермута, бокалы, сложенные одна на другую пара тарелок, поднос с бутербродами, а там, где раньше стоял подаренный бюст вождя революции, находился примус или что-то похожее на него с оставленной сковородой. Обычно весёлый на грани развязности директор выглядел еда ли смущённым с распахнутой на груди рубашкой. Сидевшая рядом фурия тоже не стеснялась.
— Стрит-флэш! Гоните баксы, шеф, — раздалось над столом.
Товарищ Сергей присел на диванчик и, скрипнув кожей, сжал сиденье руками со всей силы. Конечно, человек, охваченный гневом, может распахнуть свою ярость и наделать достаточно вреда даже за несколько минут. Но чёткий приказ первого секретаря: — 'пылинки сдувать и закрывать глаза на прочие мелочи', словно кованые гвозди, заколоченные в дверь, защитил его от явных неприятностей.
