Для тех, кто вынужден заниматься тяжёлым физическим трудом, проводит всё время на торфяных разработках, жизнь очень тяжела; практически каторжная работа иссушает не только тело, но и в духовном плане режет неотвратимостью рано или поздно подорвать здоровье. Искушение праздником всегда подстерегает их, и если это удаётся, то отрываются люди на полную катушку. Ближе к вечеру, за сколоченными из грубых досок столами, всё ещё сидели шумные сборища припозднившихся гуляк. Даже на свежем воздухе папиросный дым плавал наравне с дымом от тлеющих полешек и висел густой запах пива, вина и жареного мяса. К весёлому гаму и смеху примешивалось женское пение. Великолепные дамские голоса взымали звучным крещендо о горькой бабьей доли над неумолчным звоном кружек, тарелок, всевозможных столовых приборов и игрой аккордеона. Школьники давно уехали, а учитель музыки остался. На столах, куда не глянь, теснились блюда с шашлыками и луком, не русскими соусами 'кетчуп', огурцами, зеленью, неизвестно откуда взявшимися помидорами и традиционной закуской: квашеной капустой с клюквой. Вперемешку с гранёными стаканами и шипящим с жару салом, печёным картофелем и блестящими похожими на миниатюрные солнца только что сготовленными яичницами-глазуньями, покоились блюда с сельдью и корзинки с хлебом, который всему голова. Где-то там пристроился и я, в компании Николая Ивановича и его товарищей. Вместе с народом без чинов, как и полагалось в советской стране.
* * *
Товарищ Сергей сидел за столом, где перед ним лежали несколько карточек недавно принесённых из фотолаборатории. Включённая настольная лампа давала неяркий свет, но это нисколько не мешало сравнивать папиллярные узоры, используя лупу. Загадка, которая вроде бы давно уже была разрешена, открыла ещё один слой, как маленькая матрёшка, показывающая новую голову в платке, она напоминала: ещё ничего не закончено. У людей есть увлечения, настолько плотно сросшиеся с обыденной жизнью, что многие о них даже не задумываются. Кто-то играл в шахматы, кто-то разучивал музыкальные партии, насвистывая или напевая в свободное время, или сочинял стихи, а товарищ Сергей любил разгадывать тайны. Это занятие требовало столько внимания, что он мог забыться и не думать о грустном — о своём одиночестве и утратах. Уже много лет он занимался этим, чтобы отвлечься, а не потому, что этого требовал долг. И так получалось, что своим примитивизмом и стяжательством враги революции стали не интересны. Со времён Цюрупы много воды утекло. Фигуры ушли в прошлое, а пешки так и остались пешками. Нет, иногда у него уходили месяцы на то, чтобы методом проб и ошибок выработать определённую последовательность действий и вскрыть какой-нибудь заговор, но с каждым разом он всё больше убеждался в том, что выводит на чистую воду каких-то воров, казнокрадов, лихоимцев и приспособленцев, а не партийных оборотней и троцкистов. Жернова мельницы правосудия иногда вращаются медленно, зато верно. Он был одинок, жизнь — бедна событиями, и для товарища Сергея не имело значения, сколько времени займёт решение поставленной задачи. Казалось, терпение его было бесконечным. Кроме того, он был убеждён: нельзя понять, каким образом доказать виновность врага, не вскрыв его подноготную до костей. Несмотря на то, что он был человеком чувствительным, он не обладал богатым воображением. Но иногда расследование вызывало в нём что-то близкое к художественному вдохновению. Во время работы у него возникала красочная картинка. Он чувствовал себя астрономом, разгадывающим тайны вселенной, движения звёзд и туманных скоплений; чувствовал влюблённым мужчиной, побеждающим сопротивление скромницы, да даже Эдипом, разгадывающим загадку сфинкса. Не имея друзей, он любил общаться со свидетелями, информаторами и подозреваемыми. Некоторых надо было уговаривать, других соблазнять, прибегая к хитрости и уловкам, а иногда и брать штурмом, переходя от угроз к физической расправе. Приходилось и ликвидировать. Кроме ухода от реальности, работа, постепенно замещающая радости в жизни, служила и другим, скрытым целям. Где-то в глубине его души пустили корни ростки амбиций: обширные знания человеческой подлости однажды позволили ему представить поистине неуязвимое зло, которое нельзя будет вскрыть ни одной отмычкой, расследовать ни одному следователю и не доказать виновности ни одному прокурору. Лёжа в своей кровати, во сне он увидел плавающий в темноте образ и от осознанности кого он видит, пришёл в ужас. Мозг скомпилировал его представления и выдал такое, что перечёркивало труд последних десятилетий. И вот вчера он снова увидел сон. Не тот, что потряс до глубины души, но и не лучше. Людям свойственно ошибаться, заблуждаться и сотворить себе кумира. Эти проверенные временем утверждения ни в коем случае не были для товарища Сергея откровением, но всё же...
Дело, над которым он сейчас работал, относилось к личным приказам товарища Жданова. Впрочем, последние годы других он и не исполнял. Помочь разрешить проблемы, отнюдь не означало о запрете присмотреть, даже наоборот. С такими людьми, попавшими в орбиту заинтересованности первого секретаря горкома, нужно было обращаться очень осторожно: не имея права на ошибку и возможности даже оступиться. Если не быть осторожным, очень скоро можно оказаться на месте своих бывших подопечных.
— Невероятно, — произнёс он вслух.
На первой фотографии был отпечаток пальца с попавшей в аварию машины. Всего один и это легко объяснялось: с какой-то маниакальной педантичностью объект всегда водил автомобиль в перчатках, и видимо попавшая в глаз соринка заставила его снять перчатку и поправить зеркало заднего вида голой рукой. Второй отпечаток был получен из автомобиля, который он попросил у объекта сам. Формула расчёта по количеству совпавших минуций превышала пятьдесят три процента. Шестьдесят пять давали основание считать отпечаток донора и опознаваемого отпечатка идентичными. В принципе, пусть с натяжкой, но можно было сказать, что в разбитой машине мог находиться объект. Только чёртово алиби ставило крест на всех доказательствах. Через сорок минут после аварии, американец встречался с председателем сельсовета Николаем Ивановичем, был на точно таком же 'бьюике' и подарил тому ручные часы 'Bancor'. Именно по этим часам и смогли установить точное время. В отличие от бригады строителей, где объект был даже раньше, коммунисту — товарищ Сергей верил. Сложно было представить, как американец мог успеть, и получалось, что у него есть двойник или брат-близнец, как у тех фокусников.
В дверь кабинета постучались.
— Войдите.
— Товарищ Сергей, — перед ним замер его зам — только что по каналу 'Глина' получено донесение.
— Что-то важное?
— Не берусь судить, но оно касается дела, которое ведёте.
— Любопытно, чем это НКВД заинтересовал наш объект?
— Не могу знать. Доставка оттуда работает с этой недели.
Товарищ Сергей с прищуром посмотрел на зама. Этнический немец был до крайности педантичен и напоминал ему норного пса, который перед охотой сосредоточен, но виляет от нетерпения хвостом.
— Улыбку-то спрячь, — произнёс он. — Или что-то ещё?
— Наши умельцы в гараже в недоумении. Они разобрали предоставленную вами машину до винтика и утверждают, что собрана она по индивидуальному заказу. Мы проконсультировались с технологами из экспериментального цеха Нижегородского имени Молотова и даже с Юрием Наумовичем Сорочкиным переговорили, пока он в Ленинграде. Некоторые узлы не имеют аналогов, а используемые стали явно отличаются от марок сталей применяемые General Motors для изготовления Buick Series 60 Century Sedanet. Более точные данные можно получить в лабораторных исследованиях, но это займёт много времени.
— Как такое возможно?
— Мнения специалистов сводятся к частному ателье. По стандартам принятым в США, на детали наносится маркировка. На этой машине она отсутствует. Возникли вопросы по штамповке: весь металл кузова имеет равномерную толщину, что просто физически невозможно при поточном производстве. По большому счёту, это другой автомобиль. Он имеет все признаки серийного, но не является таковым.
'Вот, значит как, — подумал товарищ Сергей. — Просто и незамысловато: создать проблему и со временем предложить свои услуги в её разрешении. Когда-то и он так поступал, не заморачиваясь тонкими манипуляциями и просчётами. Кому же потребовалось так топорно вербовать американца? Даже машину такую же достали, только не учли индивидуального заказа, дибилы'.
— Лаборатории не привлекать, — выдал вердикт начальник, — только своими силами. Как закончат, отчёт механиков мне на стол, и по второй тоже.
— Слушаюсь.
Комната, где сидел товарищ Сергей, была очень скудно обставлена: стол, лампа и несколько простых деревянных стульев. Спартанский аскетизм немного скрашивал фотопортрет вездесущего Иосифа Виссарионовича. Тут он выглядел лет на двадцать моложе своего возраста и словно божество, смотрел вниз, излучая добродушие. Казалось, там, наверху, он готов хоть вечность жить на стенах кабинетов. Товарищ Сергей часто использовал этот портрет при допросах. Бывали моменты, когда он заходил сидящему на стуле человеку сзади, хватал его голову и задирал её вверх со словами: 'Ему только не ври!'. Обычно, этого было достаточно. В прочих случаях, существовали комнатки куда проще и несколькими этажами ниже. Как же ему хотелось сейчас посадить на стул американца, где тот без галстука и в ботинках без шнурков сидит, уставившись в стену и просить не врать. Прочитанное донесение отправилось в серую папку. 'Макропулос значит, ну-ну. Как только ты найдёшь цветок и сваришь своё зелье, я буду тут как тут'. Он украдкой глянул на портрет и вздрогнул, как в том памятном сне.
* * *
Лично я сплетнями не увлекаюсь и вовсе не одобряю склонность отдельных личностей всюду сунуть нос и всех обсудить, но я решительно не понимаю людей, которые норовят пристыдить тебя за то, что ты интересуешься чужой жизнью. В конце концов, жажда познаний и любопытство почти тождественны. И, как известно, присуще человеку от природы, и отрицать это способен только ханжа. Не любя сплетни, ещё сильнее я не одобряю людей, которые прикидываются, будто они выше этого и вправе свысока взирать на всех прочих. Вот Лиза Абрамовна как раз такая ханжа и есть. И это её сказанное втихаря: 'Право, Рахиль Исааковна, это совсем не уместно. Лучше не лезь не в своё дело, а то про тебя подумают, что ты сводница' — когда я показывал яхту гостям, и общение происходило совершенно спонтанно. Ну, посватала меня Раппопорт Саре, ну и что? Присуще это многим женщинам, стараться устроить чью-то судьбу. Я как-то поначалу не придал этому значения, но позже, присмотревшись к Лизе и её отношению к делу, которое я наметил на будущее, решил во многое эту чудесную женщину не посвящать. Работать с ней придётся, но как-то с оглядкой на её импульсивный и авантюрный склад характера. В чём-то это несомненный плюс, но постоянно держать запасной план при её участии нерационально. Второго мая мы, а именно Раппопорт, Ада Норманских, Эсфирь Петровна, Елизавета Абрамовна, Серафима Андреевна, Сара Наумовна и Валентин Кузьмицкий, собрались на пришвартованной к пирсу пятнадцатиметровой деревянной двухмоторной яхте 'Ведьма', почти полная копия построенной компанией 'Electric Launch Company' (Elco) в двадцать девятом году. Порт приписки Сити-Айленд, штат Нью-Йорк. Корпус и палуба были покрыты особым составом — лаком, и теперь доски по прочности не уступали пятнадцатимиллиметровой стали, хотя и весить стали, словно из чугуна. Иллюминаторы и стекло рубки так же защищены. Но технология не стабильна во влажной среде, и долго держаться не будет. Хотя как посмотреть: семьдесят лет это много или мало? Внутренняя планировка 'Ведьмы' включала в себя две каюты на корме, каюты экипажа в носовой части, камбуза, кают-компании и главный салон. Таким образом, при длине всего пятьдесят футов, при отсутствии команды (команда должна прибыть в середине мая), места было в избытке и для вдвое большего от приглашённого числа людей. Валентин заинтересовался дизелями, это так замысловато было сказано о походе в гальюн, а мы с дамами разместились в главном салоне на верхней палубе. Из напитков пили морс и кока-колу, но мне показалось, что был бы на столе огуречный рассол, про буржуйскую газировку и не вспоминали бы. Так, за встречу и интернационал опорожнили бутылку шампанского и больше к алкоголю не притрагивались. Видать, вчерашний праздник оставил борозды на печени, и раздражать здоровье никто не решался. Стоит заметить, что и от закусок стол не ломился: ломтики ананасов, персиков, груши, манго и киви. Консервированные, но и не время их урожая. Да и не осознавал никто подобных мелочных неудобств. Не на саммит собрались.
— Отдадим должное организаторским способностям хозяйке нашего собрания, неувядаемой Рахиль Исааковне, — произнёс я, приподнимая бокал с морсом.
Испокон веков повелось так, что перед встречей с незнакомыми людьми, желательно обговорить со своими союзниками предмет разговора, возможные действия оппонентов, выработать стратегию поведения, просчитать тактику сторон и многое другое, если не хочешь сесть в лужу. Кое-что с Рахиль Исааковной по основным вопросам мы продумали, но за два часа многого не успеть. Только все мои ухищрения были признаны излишними: 'Верёвки из них будем вить' — подвела итог добрая женщина, когда ею был осмотрен грузовик.
Раппопорт, смущённо сверкнула карими глазами после слова 'хозяйка', поправляя шёлковый шарф, аксессуар своего делового костюма из шерсти викуньи за пятьсот долларов. Не ожидала, когда я всерьёз говорил, что сегодня она как царица Иордана и у нас есть в загашнике 'семьсот девяносто семь верблюдов с дарами и рабами', а я продолжил:
— Спасибо, что приняли приглашение. А теперь, если уважаемое собрание не возражает, я бы хотел вручить сертификаты на посещение нашего косметического кабинета и зачитать поздравительную телеграмму от председателя ВЦСПС товарища Шверника.
Уважаемое общество не возражало. С охотой приняли персональные открытки на десять процедур в кислородной барокамере и с благодарностью выслушали поздравления Николая Михайловича. Пусть оно ни к чему не обязывало, просто поздравление, но вписанные фамилии с инициалами собравшихся — что-то да значили. Какого бы ранга чиновник не был, он всегда трепетно ожидает похвалы от начальства. И понятное дело, что все одаренные, не будучи глупыми людьми, сделали соответствующие выводы: товарищ Шверник в курсе мероприятия и это не сабантуй.
— О роли профсоюзов в жизни города уже сказано много слов, — оставляя телеграмму в сторону — повторяться не стану. Вы ведь хорошо работаете, правильно? — покровительственным тоном заговорил я.
Все прекрасно поняли, что вопрос риторический и просто кивнули.
— При обычных обстоятельствах я бы не позволил подобную фамильярность. Но вам небезызвестен такой факт, что, хотя мы желаем видеть в своей работе одобрение большинства, далеко не каждый может сказать себе, что достиг подобного. Вот и второй секретарь Ленгоркома предупредил меня перед нашей встречей, что не всё так радужно.
