— Политика — политикой, а денежки всегда хочется заработать, — выдал бухгалтер и был, безусловно, прав.
— Кстати, не хотите поучаствовать своими сбережениями? — спросил я, но Храпинович лишь скривился.
— Было бы предложено, — хмыкнул я. — Всю следующую неделю мы станем накапливать рублёвую наличность. Так что рекомендую заранее подать заявку миллионов на пятьдесят-сто. Предстоят крупные инвестиции.
Тяжёлый и надёжный как паровоз, кадиллак шестидесятой серии с толстыми бронированными стёклами подъехал к центральному входу банка. Из передней открытой двери вылез милиционер с иностранным автоматом, поправил фуражку, взял оружие на ремень и помог отворить заднюю дверь, из которой выплыла — по-другому и не скажешь — Раппопорт в приталенном тёмно-горчичном платье от Роббера Пиге с перчатками под цвет обуви и шляпке с вуалью. Следом за ней Храпинович, в старом, повидавшем не один десяток лет костюме, но всё ещё приличном и заслуживающим внимание с точки зрения историков моды и может быть производителей сукна, дабы понять, как они умудрились справить такой долговечный материал. Раппопорт ловко открыла багажник и, проявив изрядную сноровку, рывком, как штангист, вытащила внушительный портплед, передавая его бухгалтеру со словами:
— Залман, только не думай о плохом. А то этот ценный приз обязательно раскроется прямо на ступеньках и мне придётся на карачках собирать банкноты. И если с чулками что-нибудь случится...
После этих слов, Хорошенко достал из кармана платок и утёр лоб. За время поездки он изучил идиш и иврит и даже знал, что 'хатуль мадан' — это уникальный учёный кот на службе у Рахиль Исааковны. Будучи бывшим профессорским, следовательно, соображавший гораздо лучше прочих котов, он ловил мышей у соседей, исправно принося хозяйке. Подобные действия не были удивительными, а уж тем более уникальными. Но кот напрочь отказываясь ловить грызунов у неё в комнате, так как 'стережёт хозяйское добро'. Ведь хозяйские мыши, как не крути это активы. Уже после пятнадцати минут пребывания в её обществе милиционер задумался, а не прогадал ли с вознаграждением? Ещё через пятнадцать, был точно уверен, а сейчас был готов доплатить из своих, но больше никогда не связываться с этой Рахиль Исааковной. И это он ещё не догадывался об охраняемой сумме, на которую можно было заказать без малого двести танков. Пока не догадывался, так как на обратном пути, что не влезло в багажник, лежало на заднем сидении и на полу.
* * *
'Сообщаю, что сегодня 01.06.1941г. объект 'Макропулос' предоставил в моё распоряжение принятую на бильдаппарат фотографическую карточку, подтверждающую о секретных переговорах Финляндии с генералитетом Германии. Карточку прикладываю.
Прошу обратить внимание на упоминание об операции 'Серебряная лиса' и сроках её начала. Цель операции месторождения Кольского полуострова и город Мурманск.
Объект обмолвился, что Гитлер подписал директиву нападения на СССР в прошлом году. Кодовое название 'План Барбаросса'. Перед началом вторжения будет отдан приказ о выводе из портов Советской России всех немецких судов.
В блокноте объекта мною была замечена запись: 'Доставка в Ленинград 'Signal Corps Radio 268', отправитель 'Western Electric', прибытие Владивосток'.
В процессе беседы меня поставили в известность о командировке во Владивосток 15.06.. Объект планирует купить корень женьшеня, для этого сегодня была обменена в банке очень крупная сумма денег'.
Агент Красивая.
* * *
Получивший доклад по каналу 'Глина', товарищ Сергей поднял трубку и, набрав номер из трёх цифр, приказал срочно подготовить докладную записку по 'Signal Corps Radio 268', компании 'Western Electric'.
Через несколько часов он выслушивал доклад и посматривал на лист бумаги.
'...Американцы сокращают по трём заглавным буквам (SCR-268) — радиолокатор армии США. Выпускается с прошлого года. Служит для обнаружения самолётов, наводки зенитной артиллерии и прожекторов. Размещается на трёх грузовиках и может работать автономно. Состоит из самой станции, электрогенератора на 15 КВт и высоковольтного выпрямителя. Аналог нашему РУС-2 или 'Редут'. В конце июня поставят на вооружение в 72-ом Отдельном батальоне ВНОС'.
— Спасибо, свободны. — Сказал он докладчику и тут же забыл про РЛС.
'Видимо, крепко его это место держит, раз стал заботиться о своей безопасности, — подумал товарищ Сергей. — Значит, в случае какого-либо большого катаклизма аптекарь останется тут, а не сбежит. Станцию он сам не обслужит, для этого люди нужны и не абы кто, а специалисты. Опять-таки, за людским ресурсом, как обычно, он обратится к нему. Вывод: чьи специалисты, того и станция. Привозите гражданин буржуй станции ещё, а то одной мало. Только с женьшенем не совсем удачно вышло. Если прочесть записку агента 'Херсон', сообщившего об обмене невероятной суммы, то получается, что в СССР существует подпольный рынок ценных медицинских ингредиентов, о котором даже он не слышал. Непорядок. Впрочем, глядишь, и всю рецептуру потихоньку узнаем'.
* * *
Выкатившийся из ангара завода обычный самолёт Lockheed Electra Junior 12 имел практическую дальность восемьсот миль, и мы могли, минуя московский аэродром прямиком лететь в Казань. Следующей остановкой для дозаправки был Свердловск, затем Омск и, пропуская Новосибирск, приземлиться в Красноярске. Оттуда в Иркутск, где стоило провести осмотр техники и следовать в Читу, затем в Тыгду и Хабаровск. Последняя посадка на аэродроме Владивостока. 4723 мили, сутки в воздухе. Но это для обычного. С доработками и идеальными двигателями, дальность полёта увеличивалась до одной тысячи ста миль, а крейсерская скорость возрастала до 268 мили в час. Что означало посадку в Свердловске, Новосибирске, Иркутске, Тыгде и Владивостоке. Разница налицо. 'Проживал' наш самолёт на запасном аэродроме, дальней авиации, а с этого дня и базовом 157-ого ИАП, откуда мы забирали товарища Жданова. В принципе, это он распорядился (очень уж он ему приглянулся), чтобы 'Младший' прописался там, как запасной самолёт для экстренных вылетов. Так оно и вышло. Почти точно такой же, второй Junior покоился в соседнем ангаре. Вообще, с нашим приходом на аэродром многое изменилось в лучшую сторону. Особенно в бытовом плане, радиофикации и обеспечении сопутствующих служб. Скажу больше, в комфортабельные модульные домики переехала вся аэродромная обслуга, ютившаяся до этого в старом здании бывшей заготовительной конторы. Само поле теперь обзавелось одной полосой из металлических перфорированных лент и беда всех грунтовых аэродромов — проливной дождь, теперь воспринимается не более чем неудобным капризом природы. Трава скоро пробьётся через отверстия и будет неплохая маскировка. Кое-что обновили в светотехнике, появилась новая передвижная посадочная станция и свой гидрометцентр, связавшийся не иначе как с нечистой силой и предсказывающий почти точный прогноз. Новации оценил не только командир полка майор Владимир Николаевич Штофф. С ним у нас состоялась хоть и короткая, но продуктивная беседа о взаимопомощи, а вот техники полка теперь всё чаще обращались к коллегам в наш ангар, у которых и запчасти к двигателям уже через пару часов и масла с бензином качеством без нареканий. Заявки — заявками и инструкциями никто не пренебрегал, но когда не нужно ждать неделями одного подшипника и менять забитые фильтры не по регламенту, возвращаться к прошлому уже не хотелось. Теперь же совершающий променад Андерсон только языком цокал, осматривая перед вылетом взлётное поле. В его голове не иначе крутились доллары, помноженные на фунт стали. Но когда в году всего семьдесят пять солнечных дней, арифметика становится другой. Вскоре он занял место пилота, а наш лётчик пристроился в кресло рядом. Потом в качестве пассажиров залезли я с Юлей, механик, Сэм Болт, паровозник Патрик и Яшенька Раппопорт, сын сестры Рахиль Исааковны от первого брака. Отпускать шестнадцатилетнего 'вундеркинда' (так как аттестат получил на несколько дней раньше положенного) не хотели, но сам Яша настолько загорелся желанием, особенно когда ему вручили приглашение из университета и рассказали о стипендии губернатора Аляски Эрнеста Грининга, что объявил голодную забастовку, на пять часов. Этого оказалось достаточно. Конечно, не владей он азами английского, с ним бы даже разговаривать не стали. Но Яша чётко, хоть и с жутким произношением ответил на все заданные мною вопросы и совсем не удивлялся, что живёт он теперь в Питерсберге, хотя на норвежца (население города составляли норвежские переселенцы) совсем не похож. 'Аляска, как Сибирь, — рассказывал я ему. — Только чуток теплее и айсберги в море. А Питерсберг как Крестовский остров, с той лишь разницей, что там на тысячу населения больше, английский чуть лучше знают и вместо болот сопки. Жить ты там будешь всего ничего, главное отметиться у шерифа, и получить должность на консервном заводе. Старик Фунт всё обстряпает. А уж потом в Вашингтон, юбки хасидкам задирать'. Увидев Яшу в первый раз, я испытал разочарование: молодой человек выглядел далеко не представительно, обыкновенный юнец, каких много. Однако позднее, в ходе беседы, меня подкупили дружелюбие и здравомыслие Яши Раппопорт. Его голос звучал ласково и убедительно, почти певуче. Ему бы на радио выступать или работать переводчиком. Последнее было предпочтительнее и если всё пойдёт по плану, то Яша в скором будущем вновь окажется в СССР, но уже в составе делегации. Произношение ему поставят на раз, два, три, что даже оксфордский филолог определит в нём коллегу, а Дэвис сделает протекцию.
Сложность нашего перелёта состояла в обслуживании и топливе. Хоть самолёт формально числился за Ленинградским ОСОАВИАХИМом, он считался нерейсовым и заправки по талонам (количество заправленного топлива заносилось в табель после предоплаты) не подлежал. Нужно было заранее договариваться, либо подвозить свой бензин. У нас был путевой лист перелёта, но я слабо представлял себе, как свести все концы в одну верёвку. Возможно, подошли бы какие-то взаимозачёты между обществом содействия и Аэрофлотом, но учитывая, что в стране советской с высокооктановым топливом всегда существовали проблемы (самым распространённым являлся бензин марки А-56, им заправляли бензобаки ЗИСов и ГАЗов; для авиации поставляли Б-70 или КБ-70), я выбрал второй вариант. Выйти из самолёта, заложить капсулу телепорта, и уже с помощью Корабля появиться с топливозаправщиком, для меня не проблема. Единственное, что заправщик придётся переправлять куда-нибудь с лётного поля. Но то сущие пустяки. К тому же, у меня образуется несколько дополнительных мест, где я смогу появиться без задействования земной техники. Не стоит думать, что этих капсул у меня безграничное количество. Всякая вещь имеет свою цену. Даже за спасения Христа платили, что уж говорить про простых смертных. Не особо вдаваясь в принципы работы, я знаю лишь то, что существенную роль в стабильных порталах играет расстояние меду зафиксированными точками перехода. Близкое расположение не приветствуется, вплоть до уничтожения одной из точек и терять невосполнимый ресурс я не собираюсь.
Погода была самой обыкновенной: совсем не жарко, но и особо не холодно. Так уж повелось, что вылетать предпочитают с рассветом, и мы немного утеплились. Даже не смотря на начавшееся лето, за иллюминатором пробегал унылый пейзаж, характерный для этой части России. Леса по шесть месяцев в году затянуты белесой дымкой, как снежной пеленой. Эта дымка колыхалась над землёй, словно туман над Ладогой, а когда ненадолго рассеивалась, в просветах показывались расплывчатые силуэты елей, которым, казалось, не было числа. В полёте, о многом можно было поразмышлять, но я предпочитаю спать. На самом деле, в самолёте чертовски скучно, разве что Яшенька всё никак не мог успокоиться и вертел головой. Но это исключение. Он ведь ещё совсем ребёнок. Вот, когда вам было столько лет, сколько ему, вы тоже не очень-то много смыслили, хотя и думали иначе и пытались познать мир как можно скорее.
После первого приземления в аэропорте Уктуса (город Свердловск), все, кто находился в самолёте вышли размять ноги. Здание аэропорта начали возводить в тридцать шестом. Современное двухэтажное, с цокольным этажом и вышкой для световых сигналов отвечало всем тогдашним требованиям. Тут даже была гостиница и буфет. Так что подкрепиться горячей пищей решили там. Все, кроме меня и второго пилота, который понёс в диспетчерскую путевой лист, остались исследовать меню. Я же прошёл большой круглый холл со свисающими плафонами и вышел из здания, повернув от памятника Сталину направо. Метрах в двухстах располагались технические строения и мастерская по ремонту. Территория аэропорта хоть и большая, но укромное местечко удалось отыскать не без особых затруднений лишь в семистах шагах. Здесь, по-видимому, когда-то размещались строители и до сих пор остались лежать некоторые неликвидные стройматериалы: немного битого кирпича, песок, пару бетонных плит, поломанные доски, частично уцелевший забор и кабинка туалета. Чуть в стороне от 'персонального домика' меня привлекла выровненная площадка с длинным столом и лавками, от неё кривая дорога вела к техническим зданиям. Вот там-то и можно было развернуться. Опустив капсулу на землю, я дал команду Помощнику активировать координаты нового портального перехода. Мгновение и я на Корабле. Ещё некоторое время и на месте теперь уже окружённой плотным деревянным забором площадки — топливозаправщик, я и штабели будущей взлётной полосы аэродрома. Когда-нибудь, если с грузопассажирскими международными перелётами выгорит, мне снова придётся навестить это место и потихоньку, без резких перемен, облагородить огороженную территорию. Представительство компании должно быть в каждом аэропорте. Руку в подобных вещах я набил ещё в Америке, когда при слове Аляска, где с мая по август белые ночи все отворачивались в сторону. Впрочем, во времена скоростных поездов и сверхзвуковых перелётов, там до сих пор дикие места.
Подъезжая к мастерским, всё чаще мне пришлось осматриваться в поисках пожарных гидрантов или ещё каких-либо напоминаний о пожарной безопасности. Где-то в тех местах хранилось топливо и должны быть соответствующие службы, препятствующие их возгоранию. И если баки с горючим принято прятать, то пожарные средства в сокрытии наоборот не нуждаются. Найдя их, я остановился возле добротного каменного гаража с двумя широкими воротами окаймлённые рустовкой и элементами лепнины. Прошёлся, отыскал нужного мне человека и показал разрешительную бумагу с документом, которую выписали в ОСОАВИАХИМе.
Начальник бензохранилища Степан Семенович, был типичным служащим, даже своего рода прообразом некоторой части коллектива деятельно-чиновничьей братии. Лучшей их части, как мне виделось. Коренастый сорокалетний здоровяк с волосами песочного цвета, уже тронутой сединой, загорелым лицом и руками с огромными ладонями. Бывают люди с великанским размером ноги от сорок пятого, а тут такие загребущие руки. Видно было, что он не часто сидит в четырёх стенах. Он умел всё: сколотить табуретку, починить канализацию и электропроводку, исправить машину и давать ценные указания. Такого не грех было переманить к себе и что мне в нём понравилось — невероятная работоспособность. Создавалось впечатление, что он никогда не уставал, словно с раннего утра он заводил себя специальным ключом и до самого конца рабочего дня трудился не покладая рук. У него даже фуражка была с отличительной кокардой: пропеллер и штангенциркуль. 'Человек с моторчиком', как и предполагалось, развёл руками, но я тут же сгладил так и не зародившийся конфликт:
