'Корабль, есть ли возможность ускоренного прохождения обучения, по специальностям: командир танка М3, наводчик орудия, борт-стрелок, заряжающий, механик-водитель танка?'.
'Без опыта прохождения на виртуальных тренажёрах материал будет усвоен на 15-18%'.
'Замени танк М3 на БА-11'.
'Без опыта прохождения на виртуальных тренажёрах материал будет усвоен на 17-27%'.
Что же, пришло время националистам показать, что они готовы сделать для своей страны. Какая ирония, ждали прихода немцев, а теперь окажутся в первом ряду, защищая свою землю от них.
'Корабль, пожалуйста, отбери членов экипажей из последней партии'.
Обладать знаниями новой профессии без наработанного опыта, мышечной памяти, привычной моторики, — это как научиться плавать по книгам. Вроде и руками машешь и ногами дёргаешь, а что-то всё равно не так. Вот насколько просто было учить гражданским специальностям, настолько же сложнее в освоении военные. Странный у Корабля перекос, столько лет собирать информацию о землянах, копить, систематизировать и в результате выясняется, что всю историю развития планеты, мы занимались больше строительством и добыванием пропитания, нежели убиванием себе подобных. Несмотря на это, проценты освоения по специализации разнились не на такую уж большую величину. Хуже всех командиру машины, впрочем, в реальном времени, он и учится больше остальных. Но сейчас прорвало трубу, и затыкать дыру можно и чопиком и тряпкой и даже пальцем.
* * *
Солдаты шли молча. Уже рассвело, зной усиливался. Иногда, когда редкая тучка давала тень на землю, они бросали беспокойные взгляды на небо — не летят ли самолёты. Их лица казались бледными и уставшими. Широкая дорога с еле заметной колеей, ещё не разбитая гусеницами техники, машинами и повозками, вела их через леса и редкие хутора Литвы. Поверх гимнастёрок лежал не сбиваемый слой пыли, подмокшей и почерневшей от пота. Они шли колонной по три, смертельно усталые, пропылённые, с потными не выспавшимися лицами. Отдавший свою лошадь капитан Бодров шёл вместе со всеми, на его лице было написано глубочайшее отвращение ко всему. Они только что попали под обстрел и семеро раненых возвращались обратно, забрав с собой почти всех приданных санитаров из взвода батальона. Двенадцать бойцов подберут потом, если будет кому. Была потеряна конная парка и многие, вдобавок к своему грузу, бурча и ругаясь, теперь несли боеприпасы. Он лишь мельком глянул на своего заместителя, но младший политрук, несмотря на усталость и жажду, прочёл в его глазах, что он хочет сказать: 'Не раскисай, на нас же равняются'. Они шли вперёд, к точке на карте у Таураге, и рядовые и сержанты и командиры двигались вместе со всеми, хотя охотнее всего, тащившие цинки с патронами растянулись бы на земле. Усталость выражалась в злобе, а злоба в беспомощности. Но, казалось, собственная тяжесть заставляла их сгибать попеременно колени, и натруженные ноги шли вперёд, волоча за собой непомерно тяжёлые, многопудовые комья боли. Ноги переступали одна за другой, а вслед за ними приходило в движение всё тело. 'Надо идти, идти вперёд'.
Красноармейцы непозволительно растянулись по дороге, и когда старшина прикрикнул: 'Подтянись!' бойцы вдруг услышали приближавшийся издалека характерный звук, будто в небо ввинчивали гигантский бур. Где-то впереди, за перерезавшим дорогу узким языком леса урчание моторов перешло в тонкий визг, и сверху донёсся треск бортовых пулемётов. Растянувшуюся колонну спасла усталость и вовремя отданный приказ: 'В рассыпную!'. Не успевшие приготовится к отражению воздушной атаки, бойцы прыснули в стороны от дороги и залегли. К сожалению, в армии не был разработан примитивный маршрут перемещения всем тревогам как на флоте: в корму — по левому борту, в нос — по правому. И чтобы личный состав заняли свои строго определённые расписанием места в строго определённой позе, требовалось как минимум пару тренировок. Расчёты пулемётов без зенитных станков вновь оказались беспомощны. Затем загремели редкие винтовочные выстрелы, перемежаясь с отрывистым 'бах-бах' самозарядных винтовок Токарева. Наконец разродился ДТ, дополнивший концерт характерным звуком. Один боец держал пулемёт за сошки на вытянутых руках, а второй, пока не закончился диск, поливал свинцом по курсу летевшего самолёта. Впрочем, не безуспешно. Приданный взвод с двумя пушками и повозку с боеприпасами удалось отстоять. Даже лошадей не зацепило. Но вражеский стервятник стал заходить на второй круг, и всё бы началось заново, как небо прочертили трассеры крупнокалиберных пулемётов. Показавшиеся из леса два грузовика поставили заградительный огонь. Самолёт не самокат, с выбранной траектории полёта просто так не отвернёшь, инерция — штука плохо преодолимая. И даже попытка хитрого манёвра уйти от встречи с перечёркивающими небо огненными пунктирами, не позволила лётчику избежать наказания за беззаботность. В попытке экстренно набрать высоту, самолёт буквально прошило пулями, вырывая куски обшивки из брюха, крыльев, хвоста. Мгновенье и от летающей смерти отвалилось несколько неспособных к пилотированию ошмётков. Наверно, жизненно важных для техники, так как набор высоты резко закончился. Потеряв часть крыла с элероном и лишившись руля высоты, самолёт закрутило в штопор, и он рухнул в лес.
Приободрившись внезапной победой, красноармейцы тут же воспользовались короткой передышкой. Пока шла перекличка, обустроившись на опушке леса, кто-то перематывал портянки, кто-то приводил себя и оружие в порядок, а многие широко раскрытыми глазами смотрели вперёд. Ощутимая близость предстоящего и только что завершившегося боя щекотала нервы, но сейчас большую силу представлял интерес. Все они думали об одном и том же. Да, они устали в дороге, будь она проклята, но это бы ещё полбеды. Что же за громадина там, впереди? В бронетанковых войсках встречались разные монстры: страшные и не очень, огромные, с большим количеством башен и откровенно маленькие танкетки. Толстые бронёй, надёжные КВ и хищно красивые тридцатьчетвёрки. Но тут, перед глазами явился совершенный уродец. Избыточно высокий, нескладный, с пушкой в боку (литой спонсон для пушки устанавливался в правой передней части корпуса М3) и двумя башнями. Одна на другой, как конское яблоко на коровьей лепёшке. Из маски нижней башни торчала пушка малого калибра, а из верхней, похожей на не спёкшиеся блины — пулемёт. Вне всякого сомнения, создатель танка, а это исходя из логики, был именно он, полагался на психологический эффект, когда убогий уродец не воспринимается угрозой. За ним следовали два броневика, чем-то похожих на десятые БА, но чуточку выше и, кажется, немного шире. На их зелёных бортах были только красные звёзды и надписи: 'Гедимин 1' и 'Гедимин 2'. Далее можно было увидеть пару грузовиков со спаренными и прикрытыми броневыми щитками крупнокалиберными пулемётами. Замыкали колонну тягач с торчащими во все стороны ветками для маскировки, медицинский автобус и маленькая машина без верха с большой антенной. Обогнав механизированную колонну, машина с антенной остановилась напротив комиссара и командира роты.
— Лев Вениаминович? — со стороны пассажирского сиденья утвердительно спросил у младшего политрука одетый в танкистский комбинезон мужчина в очках.
— Да, — смутившись собственного имени, ответил политработник.
— Ознакомьтесь.
Пока младший политрук знакомился со сложенным вчетверо листом плотной бумаги и вникал в текст, 'танкист' поздоровался с капитаном, представляя свои документы.
— Александр Александрович, здравствуйте. Вы прибыли вовремя.
Не обронив ни слова, Бодров молча вернул удостоверение с предписанием и принял пакет с приказом, поглядывая на комиссара, который имел чересчур удивлённый вид.
Заметив, что капитан уже в курсе приказа и отметив время вручения, прячет его в планшетку, 'танкист' обратился сразу к стоящим командирам.
— Чтобы не терять время на лишние вопросы вы должны знать, что техника позади меня отрабатывала учебное задание и сейчас является резервом корпуса, который пришлось задействовать для локализации прорыва к Таураге.
— Да, — сказал капитан. — Из штаба пришла радиограмма о бронетанковом взводе. Нашу сводную стрелковую роту направили в усиление.
— В таком случае, готовьте линию обороны согласно полученным указаниям. Ориентируйтесь на бывший учебный блиндаж КПУ. Командуйте, если что, я поправлю.
Бодров раскрыл висевший на боку планшет. Подсматривая на отметки предоставленного в приказе плана, извлёк из кармашка свою карту и, сориентировавшись на местности, провёл с помощью линейки и химического карандаша пунктирную линию, намечая участки обороны. Вскоре он пригласил командиров взводов.
* * *
Реку, усыхающую по долине летом, называли Юра. Правый приток Нямунуса (как прозвали Неман литовцы) не мог похвастаться ни протяжённостью, ни глубиной. Зато водная артерия не без оснований могла гордиться резким и быстрым течением и своей шириной. Местами, у истоков её окаймляли высокие камыши и низкорослые ивы. Дальше местность шла уступами, то понижаясь, то повышаясь, и тогда её русло скрывали высокие деревья, как края блюда с тёмно-лиловой каёмкой лесов. Именно на Юре немецкая коса нашла на камень.
— Та деревня за рекой — Дабкишки, — обратился он к командирам, стоявшим вокруг и уткнувшись в карту. — Согласно только что полученным данным, немцы намереваются продвинуться вдоль реки и перерезать дорогу на Таураге. Наша задача препятствовать действию противника и держать оборону до отхода 51-го корпусного артполка.
Название деревни на другом берегу никому ни о чём не говорило. Несмотря на то, что дивизия генерал-майора Богайчука размещалась здесь достаточно долгое время, и как оказалось, даже что-то готовили для учений, мало кто из командиров старательно изучил местность. Нет, на карту не смотрели как на что-то непонятное и малознакомое. Однако отсутствие моста или мест переправы наводило на мысль, что что-то здесь не вяжется. Штаб строил оборону в два эшелона. 657-й стрелковый полк майора Георгиевского занимал оборону юго-восточнее Таураге; 466-й полк — северо-западнее города, а 149-й полк находился в резерве командира дивизии и дислоцировался севернее. Вроде все возможные направления наступления были прикрыты.
— Сейчас поясню, — сказал я младшим командирам, почувствовав недопонимание. — Напротив деревни летом образуется брод. В самом глубоком месте, мне по пояс. Ширина реки шагов тридцать пять, может сорок. На обычной конной повозке, не замочив груз на телеге не сунешься, но местные используют большие колёса и никому об этом не сообщают. В связи с этим складывается ошибочное мнение о непроходимости водной преграды. Для танков эта глубина пустяшна, как по мосту пройти. Вопросы есть?
— Но на картах ни брода, ни дороги нет, — рассеяно произнёс младший политрук.
— Так и есть, но кому надо это информацию донесли, поэтому и приказ у вас соответствующий. В подтверждении правильности принятого решения, менее часа назад там сработал фугасный заряд и сейчас, скорее всего инженерная техника немцев расчистила брод и идёт процесс разминирования берега.
На самом деле не 'скорее всего', а так оно и есть. Подорванный на шестидесяти фунтах тротила Sd Kfz 251 перевернулся набок и преградил брод. Его пытались вытащить, подцепив тросами, и потеряли танк, подорвавшийся на двух заполненных динамитом молочных бидонах. Фолманис тот ещё затейник, ставя минный взрыватель на кратность. И лишь после того, как сапёры излазали всё вдоль и поперёк немцы продолжат путь.
— Не может быть там никаких мин, — ответственно заявил младший лейтенант со значком артиллериста в петлицах.
— Вы сапёр? — спросил я у него. — Картами минного поля располагаете? Или вы выслали в тот район разведку?
— Нет.
— Капитан, — повернувшись лицом к командиру роты — до вашего сведения был доведён приказ ? 00229 командующего Прибалтийского особого военного округа?
— В общих чертах, — послышался неуверенный ответ.
— Тогда попрошу всех внимательно слушать. В режиме чрезвычайной секретности мины установили два дня назад, но у наступающей группы Кнопфа 37-й сапёрный батальон с пятнадцатью танками инженерной модификации и путь своим товаркам они проложат довольно скоро. В штабе корпуса это прекрасно понимают, так что времени на пустые разговоры нет. Мы их встретим здесь, — указав место на плане, — и ни влево, ни вправо они дёрнуться не смогут. Тут вода, тут минное поле, а там рвы. Единственный вариант двигаться вдоль реки и выйти к дороге. На этом их и подловим. Мы на возвышенности, а они будут у нас как на ладони. Вопросы?
— Есть данные по численности противника? — спросил командир миномётного взвода.
— До тридцати единиц бронетехники. Половина танки. Возможно, батарея лёгких гаубиц и две самоходки с 20-мм зенитными автоматами.
Среди командиров так и напрашивался вопрос, как при таком соотношении сил вообще можно рассчитывать на успех?
— Вижу, возникли сомнения? Да, будет не просто, но у нас есть секретное оружие.
— Полк дальнобойных гаубиц Бр-18? — иронично спросил капитан.
— Это, если потребуется, — в таком же тоне ответил я. — Но постараемся обойтись менее затратными средствами. Если позволите, я поясню. Как видно, рота держит линию в семьсот пятьдесят метров в один эшелон. По ходу продвижения немцев мы выставим во фронт фанерные макеты башен танков. Вот на этом, вытянутом к воде овраге. Замаскируем немного, и как только противник их обнаружит, организуем дымовую завесу. У нас есть миномёт со специальным боеприпасом, а у вас миномётный взвод, который это сможет устроить. Совместными усилиями, действуя из засады, есть большая вероятность расстрелять всю бронетехнику врага, когда она пойдёт в атаку на макеты, огибая овражек. Так же есть в наличии тридцать противотанковых мин и обученное сапёрному делу отделение бойцов с тремя бурами. Если послать им в помощь пять-шесть красноармейцев, мы успеем их установить перед фанерной засадой до подхода немцев.
— По-моему, — заявил комиссар, — вполне неплохой план.
— Если возражений нет, то хорошо бы поддерживать связь во время боя, — предложил я. — У нас компактные рации и пяток телефонных аппаратов. Можем поделиться стереотрубой и биноклями.
Пока младшие командиры знакомились с рацией 'Ленинградка', а связисты тянули провода полевых телефонов от коммутатора на командном пункте, капитан и комиссар остались одни.
— Странно всё это, — поделился командир с политработником, когда они отошли на рекогносцировку. — Вот, смотри: собрали по сусекам и выслали сводную роту в поддержку гаубичных батарей от возможного прорыва, следом появляется приказ из штаба о присоединении к резерву армии, выполняющий ту же самую задачу и связи больше нет. А у них рации в наличии и никто не пытается связаться со штабом, доложить обстановку. Здесь только из 202-ой механизированной дивизии можно было бронетехнику прислать, а документы порученца говорят о непосредственном подчинении командующему округа, и встретились они нам в трёхстах шагах от места организации обороны, о котором в дивизии узнали пару часов назад. Командный пункт возвели вчера или позавчера. Земля на отвалах ещё сырая. Прямо как в сказке, мы пришли на всё готовое.
