— Нам всем гореть в аду, — буркнул Гружевский. — Им уже всё равно. Сообщать горестную весть я не желаю, да и не знал я никого толком. Альфонсас сам набирал людей и никому не обещал долгой и счастливой жизни.
— Я вам тоже не обещаю, — выходя из автомобиля, произнёс я. — Но если вы поторопитесь, то у шалаша по дороге вы сможете забрать так понравившегося вам красавца. Успейте дотемна.
— Это аванс, пан директор или напоминание? Подобный 'фиат-1500' большевики забрали у моего сына, когда арестовывали. Я имею представление сколько он теперь стоит.
— Это доверие, которое не стоит терять. Считайте, что в моей деятельности нужно часто менять транспорт и простая подвода с клячей имеет больше шансов довезти меня до нужного места. Так что готовьте велосипед и езжайте за нами.
Пётр и Иван выползли из сенника, спустившись по лестнице во двор, и сразу побежали к рукомойнику. Пока они умывались, успели рассказать о прошедших событиях. Вместе с капитаном и возничим, в общей сложности они откопали, а кто-то и сам выкарабкался, больше двух десятков. Кто очухался, тех капитан забрал с собой, но большинству требовалось оказать помощь. В итоге, автобус сделал два рейса, но когда приехали во второй раз, ни капитана, ни танка с грузовиками, ни 'бантика' уже не было. Раненые сказали, что колонна уходила на Скаудвиле, и ротный решил не дожидаться их возврата. Мол, не маленькие, догонят. В результате, пограничники оказались сами по себе, и где искать своё командование вовсе не представляли. Хуже того, нет ни каких подтверждающих документов, чем занимались и где они провели время с шести тридцати, по сей момент. Если капитан и вёл журнал боевых действий, то фамилии не отображал. Бронетанковый взвод даже номера не имел. Штаб 106-го погранотряда, куда они изначально были приписаны, остался в Таураге. Временный водитель автобуса довёз их до окраины и вернулся в медсанбат 657-го стрелкового полка, который сейчас отходил к Кражаю. Добираться до Елгаве, вообще не вариант, трибуналом пахнет.
— Не переживайте, — успокоил их я. — Вы выполняете особое задание. Как всё закончится, будет всё учтено, даже новый 'бантик' получите, лучше прежнего. С пулемётом. А сейчас все вещи на заднее сидение, винтовки с собой и сами залезайте в машину. Своему начальству вы уже в Ленинграде докладывать станете.
— А что докладывать? — спросил Иван.
— Как вам сказать... помните, сбитый самолёт?
— Конечно, как такое забыть?
— На обратном пути из Таураге я завернул к нашим старым позициям, думал, вы ещё там. Ну и сбегал к самолёту.
— Так ходили же наши, — недоверчиво высказался Пётр.
— Толку что ходили. Нужно было лётчика искать, а не алюминий с обшивки драть.
— Нашли гада?
— А то. Вышибло его из самолёта прямо на ветку дерева. Знатного гуся приземлили. Целый полковник. И карта у него со всеми аэродромами в округе. Смекаете?
— Так нужно...
— Тише, Ваня. Не кричи. Не в одной карте дело. Вы молодцы, сволочугу этого нашли и обыскали его со всей тщательностью, как настоящие пограничники. И сфотографировали на его же фотоаппарат, только задокументировать показания свидетелей не успели, потому, как этому не обучены. Всё, что нашли, в вещмешке за сидением. Да обождите, не лезьте смотреть сейчас. Ещё успеете. Там листик лежит с карандашным рисунком. Как раз то место, где самолёт валялся. Уверен, если вас ночью разбудить, вы этот план снова нарисуете.
— Как это валялся? — спросил Пётр. — Почему в прошедшем времени?
— Потому, что сейчас он следует по железной дороге, под брезентом вместе с телом лётчика.
Едва мы отъехали от хутора, как на фоне заката над дорогой пролетело несколько самолётов. Наши бомбардировщики. Приятная неожиданность, только единственный истребитель сопровождения это несерьёзно. Свернув с дороги у шалаша, я остановился и, выйдя из кабины якобы посмотреть на засохшие кустики, активировал портал.
* * *
Слишком многое нужно сделать, к примеру, запустить первый санитарный поезд имени товарища Жданова, естественно под патронажем Ленинградского горкома и санатория. Зря, что ли я в командировку летал. Конечно, планировалось это совершить завтра, прямо с Финляндского вокзала Ленинграда и паровоз с пульмановскими вагонами задействовать, но кто ж знал, что такая петрушка получится. Тут тебе и врачи готовые, и паровозная бригада, и раненные в наличии. В составе ВСП обычно оборудуют специальные вагоны для тяжелораненых, легкораненых, изолятор, операционная и, к сожалению, морг. Дальше идут аптекарский, перевязочный, вагон для материального и хозяйственно-бытового обслуживания, кухня, продовольственный склад, вещевой склад, а так же вагон для личного состава ВСП. Даже если ни брать во внимание полувагон с зенитным охранением, состав получается внушительный. А если всё делать с максимальным комфортом, как я изначально собирался, то вагоны пришлось бы использовать двухэтажные, что не находило подтверждения с 'Руководством по санитарной эвакуации РККА' от двадцать девятого года. Ещё год назад я заказал проект этого поезда, а компания 'Lima Locomotive works' построила паровоз для русской железной дороги GS-4 с минимальной осевой нагрузкой, облегчив всё, что только возможно. В целом, с использованием лёгких сплавов, локомотив мог следовать даже по наспех восстановленным железнодорожным путям. Конструкторы объединили в один вагон аптекарский с перевязочным, а холодильную камеру морга с вещевым складом. Широко внедрялись системы кондиционирования и жизнеобеспечения. Все новшества, которые были доступны человечеству на этот год, отобразились в этом поезде: начиная от стиральной машины в прачечной и заканчивая рентгеновским аппаратом. Судно с оригинальными вагонами и паровозом уже было на подходе к Владивостоку, а я пока оказался возле города Шавли (Шауляй). Помощник с помощью спутника отобразил проекцию местности в реальном времени, и на мотоцикле с лёгкостью смог добрался из портальной точки до железнодорожной ветки у Шилену. Как только возле деревни поставили железнодорожную станцию Либаво-Роменской железной дороги, она со временем разрослась, но не настолько, что бы говорили, что здесь проходной двор. А на крохотном полустанке, где совершались манёвры, вообще тишина, прямо как несколько дней назад. Тут-то и можно было совершить представление санитарного поезда. Корабль напечатал паровоз с вагонами и манёвренный тепловоз EMD NW2 прямо на рельсах. Теперь выход Патрика. Прости старина, но домой из виртуального мира тебе ещё рано. Зевая и спотыкаясь, проснувшийся ирландец всё никак не мог отыскать ботинки. Он опаздывал, пришлось вызвать такси (как это удобно, когда дома есть телефон, странно, что он не замечал его раньше) и пока была возможность, уснул в дороге. Ведь он весь вечер провёл в пабе, и ему было тепло на душе, а ветер свободы залетал в открытое окно автомобиля. Только хорошие эмоции, только хорошее настроение. Сны пролетали один за другим и все они были такие замечательные, что просыпаться совсем не хотелось. Патрик уже не мог отличить реальность от вымышленного мира, да и не спешил, судя по всему. 'Снова эти мрачные русские', — подумал он про себя, когда оказался возле знакомого паровоза и стал, как и прежде, показывать всё с азов молчаливым парням. 'Тяговое усилие 64800 фунтов, давление в котле 300 psi, диаметр паровых цилиндров 25,08 дюйма, вес 475000 фунтов'. Русские, как ни странно, схватывали всё на лету, распоряжения выполняли вовремя, глупых вопросов не задавали, но и не смеялись над его шутками. 'Мрачные', — ещё раз утвердился в своих мыслях ирландец.
Паровоз был готов на все десять долларов — премия сдающей бригаде, если ничего не надо исправлять, доливать масло, подтягивать болты и совершать прочие полезные манипуляции — и Патрик дал добро на разжигание топки. Ему было всё равно, как станут развиваться события, единственное, в чём он был твёрдо уверен — что когда-нибудь доведёт состав до Ленинграда, а там конец контракта, паб и тепло на душе, и только хорошие эмоции, и только хорошее настроение.
* * *
Тем временем я связался по телефону с приёмной горкома. Как и девятнадцатого числа, снова представился от Жданова и пообщался с первым секретарём Альтерисом Клейнерисом. Беседа была коротка, так как не испугавшийся принимать ответственные решения человек сразу уловил всю суть. Видимо, панические брожения уже ощущались, но никто не ставит под сомнение, что пока существует хоть какое-то управление, иррациональности места не достанется. Давно известно, что через дверь с высокими колоннами вывести людей быстрее и безопаснее, чем через такую же, но без оформления. То, что подобный архитектурный приём можно было использовать и в других ситуациях, он знал без лишних объяснений.
— Товарищ Клейнерис, здравствуйте. Вас беспокоит директор санатория 'Осиновая роща', Борисов. Мы с вами общались, в четверг. Путёвки для детей.
'Здравствуйте, помню. Путёвки для детей из детских домов. Что-то с детьми'?
— С детьми всё в порядке, едут в Гагры вместе с вашими сопровождающими. Я по другому вопросу. Возле станции Шилену вместе с госпитальным автобусом стоит наш железнодорожный состав, заправленный всем необходимым под завязку. Санитарный поезд следует в Ленинград и к нему прицеплены три совершенно свободных пассажирских вагона и платформа с обещанными мною автомобилями. Есть паровозная бригада, только нужен специалист, пусть самой невысокой квалификации, но ориентирующийся на данном участке железной дороги и пара-тройка стюардов с каким-нибудь человеком, смыслящим в приготовлении пищи. В эшелоне сейчас тридцать раненых с врачом и персоналом. Шестьдесят ранбольных ещё можно принять. Интересно?
Конечно, интересно и дело вовсе не в 'паккардах', которые уже наверняка успели распределить, а тут такое несчастье. Когда кассы вокзала штурмует не без основания опасающаяся за свою жизнь толпа русскоговорящих женщин с детьми и те, которые селились за чертой оседлости, за которых обязательно спросят, а лишних паровозов и вагонов нет — решения принимаются интуитивно. А ведь через пару часов будет дана рекомендация об эвакуации семей партийной верхушки, как это было сделано в столице республики. Об этом уже говорят, и первый секретарь не мог об этом не знать. Понятно, что моё предложение как щепка в море, но эта щепка давала дополнительный шанс. Ухватившись, Клейнерис не стал меня выпускать: 'Так что ждите, специалиста привезут и людей тоже', ну и я в ответ продолжал выпрашивать.
— Эшелон не имеет номера. Три полувагона заняты секретным грузом, а из Таураге вот-вот должен прибыть автобус с семьями милиционеров. Старший там Сильвестров Иван Фёдорович, если возможно, их всех на поезд.
'Не совсем в моей компетенции, — неожиданно произнёс Клейнерис. — У милиции своё начальство, но постараюсь решить и этот вопрос'.
— Товарищ Альтерис, вы уж приложите все возможные усилия, а в Ленинграде мы их временно устроим, и рекомендованных вами людей, и вас тоже ждём в гости. Сами понимаете, нельзя не рассматривать вариант, когда ваши люди временно задержатся и лучше это будет адресно. К тому же с сотрудниками в дороге всё же будет поспокойнее.
Дальнейший разговор протекал в том же духе: Клейнерис обрадовался моему обещанию помочь с жильём в Ленинграде или пригороде.
'Сейчас же дам команду и всё сделают, не о чем беспокоиться, — пообещал он мне. — Вот если бы ещё один состав, пассажирский... Точно нет проблем? Ничего страшного, что паровоз слабенький, подождём сколько нужно и врачей известим об объявлении набора на санитарные поезда'.
Пока ожидали прибытия специалистов, очнулись раненые, которые выглядели почти выздоровевшими, и медицинский персонал, ставший понимать в своём труде чуточку больше. Как только настало время строить цепочку взаимодействия и отношений, так сразу выявились сложности. Ромуальд Викентьевич отменный хирург, но никудышный организатор, поэтому комендантом поезда временно стал Ковальчук. Завхозом госпиталя как был Виктор Степанович, так и остался. Мужик приемистый, не то, что бы жадный до добра, просто рачительный. У такого снега зимой без объяснений просто так не выпросишь, но и меру знать надо, поэтому ему в помощь девочку. Два санитара из военнослужащих, врач-терапевт Ольга Фёдоровна, с которой я даже не успел пообщаться и Клавдия Геннадиевна, в силу обстоятельств, ставшей старшей медсестрой. Вот и весь неполный набор врачей и работников. Наконец появился грузовик в сопровождении легкового автомобиля, а мне нужно было спешить на лётное поле.
Шауляйский аэродром за день подвергся бомбардировке уже два раза. Взлётная полоса была исковеркана в нескольких местах, но служба обеспечения полётов оперативно засыпала выбоины и воронки, а всю сгоревшую и повреждённую технику оттащили в сторону. Наш лётчик с механиком с девятнадцатого числа обустроились в пригороде, в посёлке Зокняй и должны были ожидать вызова. Проехать милю на велосипедах для парней оказалось двадцатиминутным приключением и, подобрав их, мы вскоре оказались на КПП. Дежурил там тот же самый боец, который встречал нас по прилёту. Красноармеец Мишкинис плохо понимал по-русски, но узнав, что я знаю литовский, прямо нашёл отдушину. Вызвав дежурного, он всё пытался рассказать, как бомбили аэродром и как Клименко и Бокача вопреки всему полетели и дали немцам перцу под хвост. Одного он не знал (да и не положено ему такие подробности знать), что по прилёту их арестовали. Ложечки потом, конечно нашлись, но парням инициатива дорого встала. Поведал он и о судьбе нашего топлива. Пятьдесят вылетов за сегодня и оставленный на хранение бензовоз тю-тю. Наконец пришёл дежурный. Поздоровавшись, он сообщил, что меня ожидает командир, майор Деревнин Константин Павлович.
Война не любит слабых, а сейчас, как ни крути, десятый истребительный авиационный полк был именно таким. Шесть летчиков (пятая часть полка) вместе со своими техниками находились в Риге, получали новые самолёты МиГ-3, которых так и не привезли. Более трёх десятков летательных аппаратов представлены в виде искорёженных частей, сваленных к югу от аэродрома; пусть многие из них доставшееся старьё от литовских ВВС, но всё ещё числились как боевые единицы. Впрочем, истребители И-15БиС вместе с исчерпавшими свой скудный моторесурс И-16 ненамного превосходили Ansaldo или ANBO-41 с Гладиатором (Gloster). Есть уже потери среди лётного состава. Прямо тут, в бою возле аэродрома погибли Лобода и Яковлев. Хотя Волков и сбил Ju-88, но счёт-то 1:2. В штабе, вместе с командиром находился военный комиссар полка старший батальонный комиссар Василий Иванович Опарин и начальник штаба Никулин Владимир Александрович.
— Здравствуйте, товарищи, — поздоровался я и, не дожидаясь объяснений, каким образом топливозаправщик оказался совершенно пустым продолжил: — по поручению первого секретаря горкома Ленинграда, товарища Жданова, вашему авиаполку, на средства работников санатория 'Осиновая роща', заводом номер 1 имени 'Авиахима' была построена эскадрилья МИГ-3. Предполагали передать в торжественной обстановке завтра, но с известными событиями, второй секретарь горкома товарищ Кузнецов дал распоряжение не задерживать. Теперь вы знаете, по какому поводу я прилетел сюда.