Ещё в прошлом году, первого июля СНК СССР приняло постановление номер 1117 'Об организационной структуре Народного Комиссариата Здравоохранения СССР' и теперь, когда всё открылось и заработало, о нас вспомнили. По моему мнению, всё это шло по личной инициативе одного из бывших гостей на фуршете. Слишком уж вовремя прибыл проверяющий, тем более что на лицо прямое нарушение не абы где, а в самой структуре отношений. Ведь бюрократия это не только перекладывание бумаг с одного стола на другой, это ещё и создание новых мест, где эти бумаги накапливаются. В стране шла реформа, и суть её сводилась к оптимизации и упрощению, но не в сторону закрытия фельдшерских пунктов и больниц с увеличением бюрократических цепочек, а наоборот. Ликвидировались самостоятельные отделы, сектора и организации Наркомздрава СССР с передачей их функций другим ведомствам. К примеру, отдел снабжения и транспортный отдел переподчинялся Главмедснабу, сектор труда и заработной платы — плановому отделу и так далее.
Перечень предъявленных претензий оказался не так велик, как всё представлялось изначально, но всё же... Постановление есть, а оно не исполнено. От нас ни одной бумажки, а надо бы чуть ли не целую папку уже прислать. Мало того, тут оказывается и техникум сельскохозяйственный когда-то был со своим действующим 'по бумагам' медицинским пунктом, а у нас вместо него научно-исследовательский институт числится и как всё — данное учреждения финансируется из предоставленного мною гранта, так что и оттуда может прилететь. То есть мы оказались вне орбиты, чего я добивался с самого начала, но это вступало в конфронтацию с Комиссариатом Здравоохранения. За последние пять лет, смертность от заболеваний органов пищеварения выросла на семьдесят четыре процента и, к сожалению, корень зла искали не в низкой подготовке медицинского персонала и отсутствию современных лекарственных препаратов, а в неисполнении спущенных сверху директив. Прямо с ходу я собирался выкинуть проверяющего за ворота, но в последний момент передумал: не он же виноват, что его прислали.
Худощавый, с каштановой бородкой и светло-карими глазами, Андрей Васильевич всегда — даже на службе — сохранял доброжелательность. Благородная осанка и привычка сцеплять руки за спиной придавали ему вид мыслителя, особенно когда он расхаживал по кабинету в раздумьях, пытаясь обосновать причину и неутешительные результаты проверки, для которых у него просто не было полномочий. Общее впечатление, которое он получил от проверки — здесь всё было на своих местах. Причём современное оборудование и подготовленный персонал существовало всё в какой-то не поддающейся осмыслению гармонии. Да что говорить, тут ни в коем случае ничего не надо было переделывать, хотелось просто болеть и за отведённое время покинуть заведение излеченным. Поэтому и противился самому себе, когда пришлось 'отрабатывать задание'.
'Ведь нонсенс! — жаловался чиновник — Врачи есть, со вчерашнего дня ведут приём, а кто им зарплату начисляет и где страховые взносы? У вас указано, что начисления осуществляются за счёт средств из гранта. То есть производятся грантодателем в пользу грантополучателя — физического лица вне рамок трудовых договоров на выполнение работ и оказания услуг. Но такие выплаты объектом обложения страховыми взносами не признаются. И тут же подшиты трудовые договора, где чётко указана заработная плата по минимальным расценкам, которые и вслух произносить стыдно. Куда смотрит профсоюз? Это же не что иное, как хитрость! Почему не хотите платить как все? Профком есть? — есть. А почему карточек ни на кого не заведено, и декабрьский 584-й приказ нигде не отражён? Может, врачи перерабатывают? Ведь нормы выработки, расценки, тарифные ставки, стаж и должностные оклады на контроле у государства . Котлы в столовой парят? — парят, люди кушают? — кушают. За какие шиши, позвольте спросить? А газеты и журналы, которые в вестибюле любой может взять? Есть же Постановление ЦИК и СНК от 11 января 1938 года, запрещающее выписку для бесплатной раздачи. Газеты подшить и на верёвку'.
Хочешь не хочешь, а административных недочетов, по мнению Лясковского, воз и целая тележка. Чиновника пришлось выслушать, провести экскурсию в столовую и по итогу разговоров, выписать предписание об открытии двадцати путёвок для детей с гастроэнтерологическими заболеваниями. Мне не сложно и все довольны. Таким образом, двенадцатого апреля в субботу на объекте 'Осиновая роща' заработал и санаторий.
Следующим объектом проверки стала артель по производству стоматологического оборудования и сопутствующих товаров. Проверка не простая, а по факту полученной жалобы. Оказалось, появились недовольные тем фактом, что вся продукция уходит напрямую в ЛСИ (Ленинградский Стоматологический Институт) и артель не передаёт передвижные пункты зубоврачебной помощи в Наркомздрав и (барабанная дробь) в лечебницы Промышленного Кооператива артели 'Медработник'. Не мудрено, ведь ППЗП не пирожки! Это фактически автономная маленькая больница и по договору студенты проходили на них практику, выезжая в рабочие посёлки, колонии и колхозы, где стационарного кабинета дантиста не наблюдалось, да и выбраться оттуда больным в город было крайне сложно. Жалобщик явно этого не знал, но видимо рассчитывал как-то использовать этот факт по неоказанию медпомощи. А говорили: конкуренции нет. Да тут прямое использование административного ресурса. Нужно отдать должное, что проверяющий оказался вовсе не склочным, а вполне себе нормальным чиновником, оставивший врачебную практику по причине физического недуга. И молодец какой, оценив перечень производимого и выяснив размер выделенного гранта, тут же намекнул на помощь не себе хорошему, а детской консультации номер 12, Фрунзенского района, расположившейся на улице Правды, где он когда-то работал физиотерапевтом. 'Одни сплошные обещания и полное отсутствие совести, — повторял он. — Всё по остаточному принципу, а ведь здоровье детей так же важно, как и здоровье трудящихся. Разве можно ожидать элементарных весов для карапузов по полгода? Вы не поверите, рычажным безменом в корзинке взвешивают'.
Конечно, я проникся, и последние слова о возможной поддержке привели проверяющего в прекрасное расположение духа. Он так энергично пожал мне руку, что на его щеках проступил румянец, а улыбка стала настолько доброй, что показалось, будто нас навестил родственник. Когда со всеми делами было покончено, Лясковский вздохнул, уселся в мягкое кресло и потянулся за чаем. Крепко заваренный с чабрецом и еще какими-то травами напиток благоухал ароматом горных лугов, а ложечка коньяка вписалась тютелька в тютельку, не испортив его. Любой врач не одобрил бы, но в конце рабочего дня исключение сделать можно. Потому что хорошие дела нужно делать с хорошим настроением. И даже давно ожидаемый вопрос о секретном кабинете не испортил сложившего впечатления о человеке. 'Да, кое-какие препараты существуют, — чуть ли не поклявшись, ответил я, — но здесь не производятся, и профильного кабинета нет. Для лечения мужских недугов могу посоветовать одну клинику в Базеле, если, конечно интересно и нет проблем с отсутствием дипломатически отношений меду странами'. Расстроился ли Андрей Васильевич от полученного ответа и с чьего напутствия он его задал я так и не узнал, так как нашу затянувшуюся беседу вовремя прервала секретарь.
Вот тут и пригодились начальник отдела кадров и одновременно завхоз Ершов, облюбовавший в полуподвальном помещении кабинет по соседству со своим дружком начальником по пожарной безопасности Литвиненко, которого я видел от силы раз десять за неполный год его службы. В багажник санаторного автобуса были загружены пара фармацевтических холодильников, универсальный смотровой стол, некоторая мебель, канцелярские товары, тонометры с детскими манжетами, градусники, весы, большая коробка с противошоковым набором и укладка для экстренной профилактики парентеральных гепатитов. Всё с подробными инструкциями, где лекарственные препараты проходили не только по названиям (так как не были широко известны), а ещё по цифрам. То есть пузырёк номер один с синей крышкой следовало использовать для того-то и того-то, а вещество под номером два исключительно для инъекций при таких и таких симптомах. По большому счёту даже слабо квалифицированный санитар мог разобраться. С марганцовкой и йодом и так было понятно.
Со всем этим богатством (вместе с коллективом, который был отпущен пораньше) под присмотром Ершова с Литвиненко, весьма довольный и преисполненный благодарности на улицу Правды 18 убыл и напросившийся в сопровождающие проверяющий чиновник. Хотя мне показалось, что похвастаться он собирался ничуть не меньше, но кто я такой, что б запрещать ему это. Уверен, бывшие сослуживцы по детской консультации обязательно скажут ему эмоциональное спасибо, что возможно, как раз и не хватало 'доктору с открытки' Андрею Васильевичу. По нашей с ним договорённости он на месте пообещал сообщить врачам, что рентген, некоторую терапию и кардиограмму теперь можно получить в экстренных случаях в новой клинике. И если расстояние и время для пациентов не окажется решающим фактором, то добраться до неё можно как раз на этом автобусе, который каждое утро отвозит на работу врачей от вокзала на пересечении Пироговской и Нижегородской. Имея на руках направление, доставят бесплатно. Впрочем, пригородных поездов тоже никто не отменял.
Вечером, пытаясь восстановить в памяти и вычленить какие-то знаковые, узловые моменты моего перепада настроения, того ясного понимания всего происходящего, которое нахлынуло на меня, я вспомнил как поглядывая из окна, провожал взглядом наш автобус и отъезжающую бричку. Изящно округлённый с обилием хромированных деталей GM 'Silversides' на сорок одного пассажира, вне всяких сомнений опередил своё время, как по дизайну, так и по оснащению и комфорту. В нашей артели в Дибунах пока что из 'импортных' комплектующих собирают точно такие и даже с отоплением салона. Но два разместившихся в багажном отделении американских холодильника, аналог которым в СССР смогли выпустить только спустя тридцать лет, буквально убивал. Уму непостижимо, насколько мы отставали! Страна вечно догоняющего развития. Конечно, в тридцать девятом кое-как наладили мелкосерийное производство, а линейкой холодильников под маркой 'Москва' восхищались чуть ли не до девяностых, да только кто эти холодильники видел до эпохи Брежнева? И так во всём, начиная с автоматических ручек и до носков с гигиеническими прокладками. Автобус и бричка, вот наглядный пример. За что ж нам такие испытания, когда родители рвали жилы, дабы дети жили хоть капельку лучше и едва те становились на ноги, снова всё шло как по кругу? Плохая картина получилась, размытая и грустная, но не она здесь важна, а ощущение безысходности. У меня нет готового рецепта красок, чтобы исправить её. Факты, события и всё что с ними связано, так или иначе станут укладываться в одно за другим. Со временем, реальность перестанет быть смазанной чёрной дырой, представая в совсем ином свете. И сказать, что в ней не было ничего хорошего — было бы неправильно. Фактически я могу наводнить города этими автобусами и холодильниками, но толку от этой медвежьей услуги? В современных реалиях стране рабочих и крестьян нужны свои заводы, свои инженеры и рабочие, свои дизайнеры и изобретатели которые смогут выпускать продукцию ничуть не хуже этих красавцев сегодня и что более важно — улучшенные новинки завтра и через годы. Кадры, которые решают всё, можно было отыскать, отправить на стажировку и учёбу или даже привлечь в приказном порядке, но все мои прожекты ухнули в трясину. На воспитание лучших из лучших требовалось время, система и другое отношение к интеллектуальной собственности, а гении ведущих мировых держав, типа Раймонда Лоуи не спешили поменять своё сытое настоящее на неизвестное будущее.
Развернувшись, я зашагал по направлению к кабинету и уже сидя за столом, предался меланхолии. Бой на часах возвестил об окончании шестого часа после полудня, и это означало конец рабочего дня. В дверь постучали и зашедшая Юля, как всегда спросила о распоряжениях.
— Шеф, — первые два месяца меня называли товарищ директор, но со временем перешли к укороченной форме — какие будут... — и, не договорив фразы, сделала заключение:
— Так, так, так. Что-то случилось? На вас лица нет.
Действительно, мой взгляд был полон тоски и разочарования.
— Ничего такого из-за чего стоило расстраиваться, — ответил я.
Васильева лукаво улыбнулась, мол, договаривайте.
— Просто мысли тяжкие о том, в какой нищете мы живём. Реальная жизнь и представление о ней редко когда соответствуют. Вот, думаю, а не напиться ли?
— Да уж лучше не отказываться. Тогда водка, — категорично заявила Юлия и скрылась за дверью.
Запотевший графин с нехитрой закуской на подносе оказался на столе и к моему удивлению, две рюмки.
— В одиночку напиваться нельзя, — прокомментировала сервировку секретарь. — Не по-русски. Я же вижу, что вам плохо. Если на душе остаётся осадок, то его нужно растворить в спирте, иначе превратится в камень.
Она небрежно чмокнула меня в щёку после первой рюмки и сразу же разлила по новой. Наши отношения друг с другом можно описать так: временами я думал, что влюблён в неё, а временами казалось, что это она влюблена в меня; но эти времена, к сожалению, никогда не совпадали. Процесс продолжался. Напиваться можно по-разному, важно не перейти той границы, когда уже не осознаёшь, насколько опасны гладкие ступеньки на лестнице. За тяжкие думы, за их разрешения, за тех, кто не с нами и в перерыве пустой разговор. Я знаю, что секретарша 'стучит', она понимает, что я знаю, но оба держим это в тайне. Мы разговаривали, не переходя границы, но где-то уже на грани.
И когда какой-то там по счёту тост прозвучал: 'за правду', я развязал галстук и расстегнул ворот рубашки, после чего тут же услышал вопрос:
— А что это такое красивое?
Пришлось снять цепочку с медальоном в виде ракушки и раскрыть его. Внутри лежал кусочек золота.
— Самородок? — спросила Юля.
— Нечто больше, — задумчиво произнёс я. — Подарок-напоминание. Семейная реликвия.
Она подпёрла ладонями подбородок и, уставившись на меня заинтересованными глазами, произнесла:
— Очень интересно.
— Это давний, ещё со времён золотой лихорадки в Калифорнии трюк, о котором мне поведал отец.
— Я само внимание.
— Вы покупаете у золотодобытчика мексиканца немного шлихового золота, достаточно трёх-пяти унций, коего тот намыл с превеликим трудом где-то на Сауз Фокс. Долго торгуетесь и, хлопая его по плечу, добавляете к оплате четвертак или доллар сверху, в зависимости от сделки. Это называется инвестиция в хорошие отношения. В следующий раз, чтобы продать своё золото он станет искать только вас. Где-нибудь на заднем дворе из кирпича, глины и мехов мастерите печь и разводите огонь. Пока ваша печурка раскаляется, до того момента, когда начнёт плавиться шлиха, роете веточкой в мокром песке ямку и кладёте туда несколько кристаллов кварца. Желательно, для большей достоверности, чуть-чуть серебра с залежавшейся в кармане монеты, размером с остриженный ноготь. Переживать за порчу монеты не стоит, она уйдёт мексиканцу при следующей скупке. Так вот, когда золото в тигле расплавится — выливайте содержимое в ямку. Потом подбросьте ложку буры или по-научному декагидрат тетрабората натрия, места с залежами которой вы подсказали своему приятелю Джону Витчу, и щепотку шлихи, которая осталась на пальцах. При спекании получится сплав, напоминающий неправильной формой естественный самородок. Пока он остывает, желательно читать умную книжку по геммологии, а когда 'самородок' перестанет обжигать руки, окунаете его в растворе лимонной кислоты, хватайте и отправляйтесь искать какого-нибудь простофилю. Да хоть скупщика из конторы. За самородок платят двойную цену. И это не преступление, а реализация произведения искусства. Сама мать-природа создавала их таким способом. Рассказал я к тому, что обладая знаниями, не обязательно горбатиться по пояс в ледяной воде с лотком. И что занимательно, этот способ придумал русский. Понимаете, Юля, — русский! Нация, которая может бездельничать двадцать три часа в сутки и за единственный час стать богаче любой другой. Я не могу понять, почему мы до сих пор живём в такой неоднозначной ситуации, за что? Нет правды на земле. Юля, русские — инопланетяне, для нас, правда, не здесь. Она на другой планете.
