Мне пришлось изобразить самое серьёзное выражение лица, на какое я был способен.
— В начале этого года в Нью-Йорке я прочёл статью одного эмигранта, который беспокоился о внуке Бронштейна. Ребёнок не доел кашу в детском саду, и Генеральный секретарь Государственной безопасности Берия лично приехал в группу, проверил тарелки и вывел внука во двор. Больше его не видели.
— Во-первых, в 31-ом году внук Троцкого Всеволод благополучно уехал с семьёй в Берлин; а во-вторых, на озвученную вами должность, товарищ Берия был назначен спустя десять лет с момента, как мальчик пересёк границу. Поверьте, в СССР есть и более зловещие организации, узнав о деятельности которых, кардинально изменили бы своё мнение. Я бы, к примеру, от такого подарка не отказался.
— Но вы же не УНКВД?
— Да я и не надеялся, — отшутился он. — И прекращайте читать такие газеты.
— В таком случае пусть заберут пулемётовозы MK1. 'Железную деву' прибережём для музея.
— Откуда пулемётовозы? — явно опешив, спросил товарищ Сергей.
— Это давняя история. Вы же в курсе о моей слабости к синематографу. Я тут встретил несколько красивых женщин пока шёл отбор и как-то прикинул, что они прямо созданы для кино. Им бы на экранах блистать, а не коров доить. Виктор Эйсымонт как раз закончил свой фильм 'Фронтовые подруги' и мы вели переговоры о новой ленте про войну. Однако в 'Ленфильме' сразу заявили, что военной техники для натурных съёмок сиквела не дадут. А тут канадцы предложили рассчитаться с долгами пулемётовозами по цене набора деталей. Ведь на танкетку фанерный муляж любого танка навесить проще простого.
— И вы не удержались...
— Никто бы не удержался, хоть товар и 'горячий'. Я просто оказался в нужное время в нужном месте и хорошо, что там не появилось каких-нибудь проходимцев. Знаете сколько можно списать техники на затонувшее судно? А если у вас готовы купить корабль целиком, да вместе с экипажем? Когда Франция накрылась медным тазом, за редким исключением, ни один из отправленных перед этим событием с грузом пароход не вернулся назад в свои порты и не встал под разгрузку. Весь товар растворился.
— Да уж, кому война, а кому мать родна. Ничего, придёт наше время.
— Только не осуждайте меня, но не придёт.
— Это вопрос веры. Но как они попали сюда?
— Танкетки прибыли в полуразобранном состоянии, и рабочие так руку на сборке набили, не хуже чем на конвейере завода в Монреале.
— Так вот что на самом деле собирали в мастерской прокатного ателье? А мне докладывали — тракторы. Техника хоть на ходу?
— Так они и есть тракторы. Готовы тянуть пушки хоть сейчас. Кроме одной единицы: там двигатель бракованный и по мелочи всякой беды.
* * *
Военный с лётными голубыми петлицами в золотой окантовке говорил по телефону. Говорил редко и тихо, так что приехавший к нему товарищ Сергей мог только видеть, как двигались его губы. Всё равно, что наблюдать за человеком, сидящим за звуконепроницаемым стеклом. Если наблюдать долго и внимательно, то даже можно понять некоторые слова, но подобные секреты его не интересовали. Пересекался с ним он всего дважды: один раз по служебной необходимости и второй раз, когда проверял аэродром после внезапного приземления первого секретаря горкома партии Ленинграда. Так что приятельских отношений у них не было, но хорошее впечатление от общения осталось у обоих. Командир полка майор Владимир Николаевич Штофф, служил в армии с двадцать седьмого года, в 1937 г. вступил в партию, участвовал в финском конфликте, награждён орденом Красного Знамени. Товарищ Сергей умел ждать, поэтому, не нагнетая обстановку, просто уютно устроился в мягком кресле необычного пульмановского вагона, меблированного под роскошный кабинет, где и английскому пэру было, на что обратить внимание, а в иных местах и раскрыть рот от удивления. Ему нравилось в этом вагоне, в котором с недавних пор разместился штаб полка. Наверно, здесь было удобно работать — просторно и нет такого шума, как в комнатах того здания, где ему частенько приходилось бывать. Одна стена вагона выходила окнами на капонир и на ней находилась доска, частично завешанная шторками. Скорее всего, там располагалась карта 'полётных ворот', а на открытой части, на магнитах висели самолёты с номерами и фотографиями лётчиков, видимо, дежуривших сегодня. Справочники и редкие брошюры по авиации были собраны в одном месте, где находился свёрнутый экран для диафильмов и привлекал своим вниманием красочный буклет: 'За каждых пять сбитых самолётов противника получи автомобиль LaSalle Series 52 Special coupe'. Другие окна смотрели на лётное поле, но были зашторены бархатными занавесками ещё со вчерашнего вечера. Судя по всему, майор ночевал тут же, а учитывая его влажные и тщательно причёсанные волосы, с большой долей вероятности, в вагоне должна была быть уборная и даже душ. Осознание этого факта вызвало в нём капельку зависти. В его понимании, чтобы отличаться от животных, люди обязаны сначала организовать свою гигиену и порядок в своём жилище. Хорошо бы все придерживались такого мнения. Единственный недостаток, по мнению гостя, был в слишком ярком свете, исходившим от потолочных плафонов и не убранная пепельница с несколькими окурками. 'Всё-таки дурацкая привычка, — подумал товарищ Сергей, — травить себя табаком'; но слишком уж распространённая, приходилось мириться. Он был очень чувствителен к запахам и до сих пор не мог забыть, как в одном засушливом районе необъятной родины... впрочем, это совсем другая история. Наконец, Штофф, махнул рукой, как бы приглашая и давая понять, что освободился.
— Здравствуй, Владимир Николаевич, — пожимая крепкую руку, произнёс товарищ Сергей.
— Здравствуй. Рад тебя видеть. Присаживайся. Я сейчас на счёт кофе распоряжусь.
Товарищ Сергей заметил, что у майора есть радиотелефон, бильдаппарат и селектор, точь в точь как у директора санатория. И вообще, многое чего есть, не для красоты и показухи, а именно для работы и самосовершенствования. Это было заметно по расположению техники связи, до которой легко можно было дотянуться, второму тому 'Aus meinem Leben' авторства генерала артиллерии Крафт Гогенлоэ-Ингельфингеля, который был бы совсем не лишним на столах советского генералитета и лежащего на книге справочника люфтваффе 'Kriegsflugzeuge' за прошлый год. В целом, Штофф ему нравился. Безупречно честное лицо, безупречный мундир и неизменное безупречное соблюдение субординации. Он не стригся наголо, как было модно среди старшего комсостава, наоборот, выставляя напоказ чёлку пшеничных волос с выбритыми висками и затылком. Серьёзный и работящий, правда, иногда уж слишком бездумчиво шедший на несвойственную другим откровенность, напрямик высказывающийся, но это, скорее всего, объяснялось тем, что он настоящий коммунист, а не карьерист, как, к сожалению, уже вошедшие в искушение многие товарищи. Несмотря на небольшой рост и крепкое телосложение, майор выглядел немного старше своего возраста. Помнилось, это сразу бросалось в глаза, когда он увидел его в первый раз: в ту пору ему не было и тридцати. Впрочем, он, как и прежде опрятен, чисто выбрит и держится молодцом, хотя по глазам было заметно, что спит последние дни, катастрофически мало.
Кофе занесла девочка лет двенадцати, и судя по благодарному кивку и улыбки, дочка Штоффа.
— Пигалица, а уже просится на фронт, — сопроводил уход девочки майор. — Все дети в пионерский лагерь, а она ни в какую. Взял к себе. Уж очень ловко у неё на ундервуде выходит.
— Подросла, — одобрительно произнёс товарищ Сергей. — Я к тебе вот по какому поводу. Аэродром у тебя оборудован и взлётная полоса укреплена, а что у тебя с зенитным обеспечением? Завтра прилетает товарищ Жданов, а ты можешь с уверенностью сказать...
Майор выслушал и скрипнул зубами. Он терпеть не мог, когда его держали в неведении и, он понятия не имел о том, чем, казалось бы, должен заниматься зам по технике и вооружению. Подобная небрежность всегда дорого обходится. Любое дело страдает, когда к нему подключают слишком много служб. Ведь полк только базируется на аэродроме. Сегодня он здесь, а завтра перелетел на новое место дислокации. Почти все причастные обещали к 25 числу зенитное прикрытие и в результате единственная счетверённая установка с 'максимами', которая лет десять назад и была бы хороша против фанерных планеров, но уже не тянула супротив цельнометаллических новых самолётов люфтваффе. Три ШКАСа на самодельных турельных установках с лира-дальномером являлись уже продукцией местного механика и как бы не проходили по отчётам, да и вообще не могли быть поставлены на вооружение. Списаны эти системы давно. Несмотря на скудность, для отражения внезапного налёта финских ВВС, огневой мощи хватало. А если попытаются прорваться стервятники Геринга? Ведь обычно, неприятности возникают в самый неподходящий момент. Сняв трубку внутреннего телефона, он связался с кем-то и два раза уточнив, взялся рукой за подбородок.
— Уже послали нам уведомление, — произнёс майор. — Обойтись своими силами. Все резервы ПВО сосредотачивают на Западе и Севере. Словно это в порядке вещей, ехать в штаб и умолять дать для зенитно-артиллерийского дивизиона пару зениток. Вот не верю, что нет! Ни на грамм не верю, ведь были же ещё неделю назад. Как, по-твоему, есть надежда, что в один прекрасный день вся эта неразбериха прекратиться?
В принципе, товарищ Сергей был с ним согласен, но не мог допустить столь откровенной критики, да ещё в открытую. Положение хоть и обязывало его не потворствовать и выявлять, но сейчас важнее всего было укрепление доверия на всей вертикали власти: как гражданской, так и военной. К тому же, майор не мог знать всю обстановку на фронте, и зенитки действительно были нужны в другом месте. Ведь понятно, что там, где каждый час идут боевые действия их нужно больше, а в тылу можно и пренебречь.
— Я сегодня же поставлю этот вопрос наверху, — сухо ответил товарищ Сергей. — Думаю, на завтрашнем заседании его включат в повестку дня, так что в ближайшее время будут приняты какие-то разумные меры. Но это не решает поставленной задачи на сегодня.
Штофф сокрушённо покачал головой.
— Мне что, прикажешь снимать пулемёты с неисправных истребителей и ставить их на черенок от лопаты или тележное колесо?
Товарищ Сергей встал и подошёл к окну, верхняя форточка которого была приоткрыта. Ему не давали покоя необычно толстые стёкла и осмотрев их, пришёл к выводу, что вагон совсем не прост. Переведя взгляд на лётное поле, он неожиданно спросил:
— Ты ж дружишь с санаторием 'Осиновая роща'?
Владимир Николаевич даже подался вперёд, словно не расслышал вопроса. Не каждой воинской части так повезло, как его полку с шефами. Богатый санаторий не жалел ни средств ни внимания, одаривал, снабжал и чего только не делал для защитников родины. В ответ лишь просил присматривать за своими ангарами, где покоились гражданские самолёты. Было бы неплохо, если бы всё так и оставалось — тихо и спокойно, без лишней суеты и вопросов, но поняв, что неспроста спрашивают его именно о санатории, ответил:
— Есть немного. Помогают, детей в Гагры отправили на всё лето. Вот, командный пункт в начале июня предоставили. Кресла из дворца, стол ореховый... Лётчики с фарфора кушают, овощи из теплиц. Автомобили для будущих асов выделили, вон, плакат на стенке повесили. Брезентовые чехлы с маскировочной сеткой только вчера привезли.
— И радиосвязь у тебя, — заботливо дополнил товарищ Сергей, — и телефоны импортные.
— И со связью всё хорошо и телефоны отличные.
— Вот и позвони.
— В смысле?
— В прямом! Позвони и спроси, есть ли у них зенитки? Появились же у них откуда-то вагоны, самолёты и автомобили с брезентами. Вдруг и зенитки есть. Мне, когда что-то надо, я у десятерых спрошу. И бывает, нахожу там, где и представить даже не мог. Взять случай недельной давности. Срочно потребовались компактные устройства для получения электричества, а их нет, хоть об стенку бейся. Даже задействовали наших физиков. И вчера, совершенно случайно обнаружил нечто подобное на станции проката в отделе 'Всё для туристов'. Оказывается, приборы шли в комплекте как дополнительные насадки для керогаза. Понятно, что туристам они как пятое колесо в телеге — лишний груз, и никто ими не интересовался. С начала года их две тысячи штук скопилось, и лежали бы они в тёмном углу до морковкина заговенья, вот только при нынешних обстоятельствах 'зарядки' эти стали на вес золота. Такую насадку можно на гильзу от снаряда насадить, а саму в костёр и получай электричество.
Майор посмотрел на собеседника крайне недоверчиво: одно дело какие-то насадки и совсем другое зенитные орудия; но телефонный справочник открыл и набрал номер. Судя по тому, как менялось выражение его лица, можно было описывать заход усталого путника в парилку: сначала настороженное, потом удивлённое и в конце выражение полного блаженства.
— Ничего не понимаю, — прижав ладонью трубку, произнёс Штофф. — Говорят, хоть сейчас привезут.
— Так в чём сложность?
— Условие одно, на ПУАЗО будут сидеть ветераны-инвалиды из общества содействия. Это комиссованные военнослужащие и их нужно зачислить в штат.
— П-ф-ф, — фыркнул товарищ Сергей. — У англичан Дуглас Бадер без ног летает и ничего. А у тебя ПУАЗОшники будут. По партийному призыву пойдут. К тому же, они под присягой.
— Да я уже согласился, — сказал майор. — Сейчас ещё Буркова обрадую, у них ко всему прочему и двигатели 'Райт Циклон' есть и новенькие пулемёты Березина с такими патронами, что мечта! Вот зачем сейчас ОСОАВИАХИМу это? Учебные стрельбы и с Б-30 проводить можно.
Товарищ Сергей кивнул головой, явно соглашаясь с доводом, добавив, что обучать стрелков могли бы и вовсе на вышедших из строя пулемётах, сберегая патроны, в то время как исправные должны служить для иных целей. Поддерживать это мнение майор, как и любой нормальный военный, не стал (патроны стоит беречь лишь от огня и сырости), тем более было о чём поговорить. С минуту они обсуждали доставшиеся полку Штоффа богатства и стали прощаться.
— Я же говорил, позвони. Ну, — поднимаясь — будь здоров.
Когда товарищ Сергей уезжал с аэродрома, и поравнялся с противоосколочными защитными габионами КПП, навстречу ему уже двигалась строительная техника и полтора десятка грузовиков. 'Не может, без размаха, — подумал он, сворачивая автомобиль в сторону. — Впрочем, так и надо всё делать, основательно и качественно'. Не успел смолкнуть гул от колонны тягачей, как над аэродромом вспыхнула зелёная ракета, и по тревоге стали проворачивать винты дежурной паре истребителей. Звук их пропеллеров с выхлопами отработавших газов приобретал звенящий оттенок и, вырулив на взлётную полосу, один за другим они взмыли в небо. Прошла минута-другая, а в воздухе уже слышалось гудение совершенно других моторов. Товарищ Сергей вышел из машины и стал вглядываться в небо. Звук всё усиливался, нарастая, но из-за проплывавших отдельных облаков ничего не было видно.
На аэродроме шла обычная работа: трактор с большими задними колёсами буксировал очередной истребитель, техники готовили четыре самолёта для перелёта на аэродром в Чудово, копались в моторах, что-то смазывали, доливали, меняли; тут же оружейники закладывали боеприпасы, а топливозаправщик уже готовился заправлять баки. Каждый, кто находился на земле, услышав незнакомый гул, с тревогой поглядывал вверх, спеша в случае налёта за оставшиеся секунды что-то доделать, закрепить, завинтить, зарядить. Но все переживания оказались напрасны. Огромный, четырёхмоторный самолёт, вывалившись из облаков, вне всякого сомнения, заходил на посадку. Истребители кружились рядом и контролировали небо на отлично.
