Восемьдесят пять миль за спиной и вскоре помощник подал очередной сигнал. Начинается возвышенность и, судя по всему, совсем скоро здесь наметится линия обороны. Чуть дальше по дороге город Луга и там же протекает одноимённая река. Мне туда, в штаб обороны, но пока нужно кое-что сделать в очередной раз. Рационально распределить данное и приобретённое, вот что я хотел пояснить в нашем последнем разговоре с Кузнецовым на полигоне и он, похоже, уловил фабулу. Ещё никому и в голову не приходила такая шальная мысль, что буквально через пару дней начнётся битва за Ленинград. Всё ещё верили, что первые неудачные дни останутся позади и армия соберётся, сплотит ряды и нанесёт ответный удар. Убедить было сложно, Жданов вообще просто отмахнулся и просил не лезть не в своё дело, но дал поручение,— как он это всегда умел — вникнуть в суть проблемы и в случае успеха доложить в Москву, какой он молодец. Неудачи интересны только статистам, а им Андрей Александрович быть не хотел. Кузнецов тоже не желал снискать звание неудачника и перевёл стрелки на Петра Сергеевича Попкова, но и сам не отстранился, тем более что я предлагал усилить ленинградское ополчение и все прежние прожекты приносили плоды. Ставка ещё не успела издать приказ о начале строительства оборонительных рубежей на фронте Кингисепп-Толмачёво-Огарели-Бабино-Кириши (до совхоза Муравейно), а так же отсечную позицию на рубеже Луга-Шимск и прикрытии направления Гдов-Ленинград, Луга-Ленинград, Шимск-Ленинград, а мы уже тут как тут. На опережение, так сказать.
Станция Ленинград-Товарный-Витебский с середины мая начала принимать эшелоны с фигурным железобетонным брусом и отливками, скапливая их на складе. И когда настало время, мы пригласили комиссию из горкома и 52-го Спецстроя , с начальником которого поддерживали хорошее отношения. Парни Заболотного за четыре часа под пристальным наблюдением экспертов без использования какой-либо серьёзной техники (не считая козлового крана из брёвен), без опыта подобного строительства имея на руках только чертёж инженера Колотовского, смогли возвести каркас пушечного ЖБОТа под казематную установку дот-4 (45-мм орудие), разработанной ОКБ-43. То есть восемь человек строили два сооружения в сутки. А если был запас по времени на схватывание бетона, то можно было использовать не дефицитную в настоящий момент танковую 20-К спаренную с пулемётом, а универсальную 45-мм пушку 21-К на тумбе. Как зенитное орудие оно себя уже изжило, и флот в ней не нуждался, зато в фортификационных сооружениях вполне могло послужить. В перспективе можно было использовать 45-мм выстрел 53-УБР-243П с подкалиберным бронебойно-трассирующим снарядом катушечной формы 53-БР-240П, который только ещё в марте будущего года будет разработан Бурмистровым и Константиновым, но уже похожий есть на моих складах. Командиры вражеских танков и самоходок не без удивления воспримут нашу артиллерию, попади они под прицельный огонь. Членами комиссии так же рассматривался вопрос поставок казематной артиллерийской установки Л-17, образца сорокового года, но их количество было смешным, хотя и выпускались под боком на Кировском заводе, вот только продолжения не получилось.
Вторым предметом показа стал эрзац броневой каретки 'Панцерлафета' майора Максимильяна Шумана, как на конной, так и на автомобильной тяге. И наконец, третьим выступил дешёвый и простой пулемётный ЖБОТ. Ещё за три недели до двадцать девятого июня, когда было принято решение о создании народного ополчения, мы вместе с Николаем Ивановичем в одном из старых цехов стекольного завода в Борисовой Гриве решили оборудовать мастерские и попутно наладили производство железобетонных колец. Да, все понимают, что бетону требуется почти месяц, дабы набрать всю предусмотренную прочность, но тут время играет за нас. Делать-то их мы начали в мае. При желании, бетон можно пропарить 9-12 часов в шведском автоклаве диаметром 2,8 метра под давлением 11 атмосфер и вибрацией с частотой 17 Гц. Он есть в наличие и задействован, хотя требует много электроэнергии и людского ресурса, которого уже ощущается дефицит. К тому же, город обладал колоссальными запасами броневой стали и в случае приёма изделия комиссией, конструкцию можно усилить полукруглой металлической накладкой. А если нет, то остаётся старый и проверенный способ — мешок с песком, фашины с камнями или конструкция типа 'сейф', где между листами котельного железа песок или гранитная крошка. Такой ЖБОТ легко возвести, проще простого эксплуатировать и в случае отступления не жалко бросить. С помощью крана и бульдозера конструкции из железобетонных колец с пулемётной амбразурой возникали за час, как на подготовленных позициях с доступом техники, так и в труднодоступных местах с бездорожьем, но с привлечением дополнительных рук. Свою задачу по защите пулемётного расчёта он (ЖБОТ) выполнял в силу своих конструктивных особенностей, но повлиять на Фортуну в бою, конечно же, не мог. В сражении и броня танка не панацея, где 88-мм зенитная пушка с одной мили вскроет, как два дюйма брони, так и с тем же успехом пятьдесят сантиметров бетона. Теперь каждое утро из цеха выезжала грузовая машина с двумя 'таблетками' и 'подстаканниками'. Внутри конструкция была обшита деревом для защиты от бетонных осколков, имелась шторка амбразуры, вентиляционная труба и трёхсот восьмидесятиметровый моток колючей проволоки с колышками. В комплекте поставлялся аналог 5-ти кратного перископа ПФП-5 и реплика телефонного аппарата ЕЕ-108 с проводом. Так же отдельно в ящике шёл пулемёт с боеприпасом и сапёрный инвентарь: лопата, топор, кирка, лом с кувалдой и пила. По идее, вооружение должно было предоставляться заказчиком, но фондов уже не было и в цех артели охотничьего оружия, где пулемёты собирались из старых частей и новых заготовок, был делегирован приёмщик по вооружению Архип Фёдорович Окунь. Фамилия, напечатанная на листке ОТК, стала нарицательной и пулемётные колпаки на рубежах обороны так же стали называть 'окунями'.
Ну и последние — снайперские и патроны для авиационных пулемётов. Небольшая фабрика по производству охотничьих боеприпасов при оружейной артели 'перенастроила линию' и стала выпускать нужную для фронта продукцию. И как быстро выяснилось, снятый с производства станковый пулемёт Дегтярёва ДС-39 охотно их принимал. Особенно с металлической лентой.
Вот так, по зёрнышку, а производство под вывеской Парголовского филиала клуба ОСОАВИАХИМа 'Ленинградский городской' плавно перешло на военные нужды. Если бы мы регистрировали новую артель, то столкнулись бы с комитетом по приёмке вооружения, правилом оборонного госзаказа и прочими подводными камнями, такими как: расчет за поставленную продукцию и запрет на допуск товаров из иностранных государств. А так оказалось проще и вопросов к шести токарям-инвалидам, обрабатывающих завезённые еще до войны стволы из импортной оружейной стали и потихоньку выполнявших сложные фрезерные работы не возникало. Есть одобрение горкома и точка. Город исправно начислял на счёт предприятия деньги, не интересуясь 'откуда дровишки' в период сырьевого дефицита, а мы отгружали продукцию. Машины обычно следовали на разгрузку в сборный пункт, а последнее время сразу в Лугу. Туда же были отправлены четырнадцать грузовиков с английскими 25-ти фунтовыми скорострельными пушками с круговыми поддонами, укомплектованные добровольцами с Ленмясокомбината и войсковыми инструкторами. Все они прошли через глубокий сон на Корабле и хорошо помнили, как им повезло с грамотным капитаном, умевшим буквально на пальцах преподать свои знания. Но это уже личная инициатива. В штабе ЛАНО я прямо спросил, в чём испытывается нужда и постарался помочь. В достатке было миномётов, но ощущалась нехватка противотанковой артиллерии и ручных пулемётов. Была возможность усиления танками парка Ленинградских курсов усовершенствования командного состава, но остро стоял вопрос с боеприпасами: осколочно-артиллерийских выстрелов к 45-ти миллиметровым орудиям и шрапнельных артиллерийских к 76,2 мм, а так же тяжёлых пулемётных патронов. Были винтовки, но не хватало по штату автоматического оружия. Крайне неудобными в применении гранатами РГД-33 вооружались выборочно; хотя недостатка в них пока не наблюдалось, плакат на сборном пункте о постоянной нехватке средств поражения в самый неподходящий момент и бережливости всегда стоял перед глазами. В достаточном количестве было противотанковых мин, и чуть меньше противопехотных. Ополчение не смогли обеспечить радиосвязью, средствами маскировки, наблюдения и разведки, крупнокалиберными пулемётами и орудиями ПВО. Ощущался дефицит в станковых пулемётах, так как каждому пятому имевшемуся в резерве требовался сложный ремонт. К сожалению, возникли вопросы и к санитарно-госпитальному обеспечению. А ведь это были только первые дивизии. Санаторий выделил по два медицинских автомобиля на батальон, мобильный фельдшерский пункт на дивизию и авиацию. Транспортные уже летали, а самолёты-корректировщики Curtiss O-52 Owi, по-нашему 'Сова' пока базировались на аэродроме Левашова, но после изучения и приобретения навыков в пилотировании, с указания Попкова лётчики собирались перегнать их в Сосновку и Ропшу. По договорённости, два из них должны были выполнять корректировочные вылеты под Лугой, а два летать в район Кингисеппа. Пятый оставался в резерве. 'Небо' держали по одной на роту спаренные 12,7-мм зенитные установки с водяным охлаждением, прикрытые броневой пластиной в 3/8 дюйма, установленные на грузовики, либо 20-мм 'эрликоны'. Каждая из машин буксировала двухосный трейлер и благодаря этому, патронов находилось в избытке. Конечно, готовить каждый раз для установок тупиковые окопы и капониры в земле то ещё занятие, но кто их не рыл, быстро примеряли слой грунта на себе без продолжения. А ведь готовили ещё запасные и ложные. Так что поговорка, что солдат больше проводит времени с лопатой, чем с винтовкой — правда.
Наконец показалась Луга. То, что я приближался к большому городу, можно было заметить без всяких подсказок. Деревни и сёла с обширными садами и огородами тянулись вдоль дороги практически одной линией, лишь с небольшими разрывами лесопосадок. Движение здесь было практически непрерывным. Подводы, фургоны, грузовики, велосипеды и мотоциклы, верховые и пешие двигались в обоих направлениях, но всё же с перевесом в сторону Ленинграда. На въезде в город я договорился с местной бабушкой о присмотре за автобусом, и пересев на велосипед налёг на педали. Сам по себе, город Луга небольшой, около тридцати тысяч жителей. Сейчас, за счёт беженцев, немного больше, но, тем не менее, он так и остался уездным городом, несмотря на курортный статус и все старания местных властей по размещению фабрик и заводов. Возможно, в этом и скрывалась особая прелесть незатронутых индустриализаций городов. До революции, здесь проживало шесть тысяч населения, стояло четыре церкви, несколько училищ да пара гимназий. И одна из этих церквей мне весьма интересна. Помощник подсказал маршрут движения и вскоре я оказался возле нужного места. С недавнего времени, по моей просьбе, спутник стал сообщать 'Помощнику' моё местоположение, совмещая с географическими координатами сканируемой им местности, и тот проецирует на любую поверхность карту. В автомобиле это лобовое стекло или зеркало велосипеда как сейчас и теперь я могу ориентироваться прямо по ходу движения, даже на незнакомой мне местности. Помимо этого полезного свойства, теперь мне не составляет труда запрашивать и моментально получать изображения со всеми низинами и возвышенностями, включая даже деревья.
Проехав центральную улицу, я повернул налево и вскоре прибыл по нужному адресу. Если смотреть в сторону Воскресенского собора, то до него где-то девятьсот ярдов на северо-восток. Здесь оказался небольшой пустырь и руины от пары сгоревших старых сараев, некогда принадлежавших поручику Григорию Грузинцеву. До войны он основал издательство и выпускал чудесные открытки, а сейчас доживал свой век в Белграде. Помощник исследовал территорию и выдал информацию, вплоть до состава почвы и подземных вод. Вообще, было достаточно и простого 'можно' или 'нет', но инопланетная техника не работает наполовину. Пробравшись между кучей битого кирпича на более-менее свободном от мусора пятачке, я заложил капсулу телепорта и оказался на Корабле.
'Корабль, пожалуйста, необходимо сооружение тоннельного типа 'грот' с двумя входами. Первый у берега реки, второй на последней портальной точке. Материал — красный кирпич завода Витовского, выпуска 1913 года, олифа, известь, глина и котельная сталь. Расположение объекта на глубине шести ярдов. Протяжённость сто семь ярдов, высота пять, ширина семь ярдов. Помещение должно соответствовать тому виду, будто прошло двадцать семь лет'. Заполнив грот всем необходимым, я вновь оказался на пятачке и сев на велосипед, вернулся к автобусу. Теперь можно было ехать на улицу Кирова к секретарю Лужского райкома ВКП(б) Ивану Дмитриевичу Дмитриеву.
Высокого роста, широкий в плечах, с густыми, наверно даже пышными тёмными волосами и доброй улыбкой на лице Иван Дмитриевич смотрел на меня глубоко посаженным, прищуренным взглядом небольших тёмных глаз и крутил в руке трубку. На минуту он отвлёкся на телефонный звонок и, потерев кулаком правую бровь, ласково спросил:
— Товарищ Борисов, чем могу помочь?
— Скорее это я могу вам помочь и поэтому попрошу уделить мне час времени.
— Час? — удивился он.
— При других обстоятельствах я бы говорил о сутках, но в сложившейся ситуации, хорошо бы управиться за час. Поэтому не станем тратить драгоценное время, и сразу перехожу к сути. Ознакомившись с мандатом товарища Жданова, вы знаете, кто я и догадываетесь, что мой приезд сюда не просто так. Первое, под окнами райкома стоит автобус, до самой крыши набитый коробками со спэмом.
— Простите, с чем?
— С американскими мясными консервами от 'Hormel Foods'. На банке большая надпись 'SPAM'. Не секрет, что с продовольствием сейчас сложно и то, что попадает в паёк, взрослому человеку на один зуб. Поэтому, профком санатория 'Осиновая роща' шлёт большую посылку лужанам и это только для затравки. На станции в Толмачёво, разгрузки ожидают четырнадцать вагонов. Мы пригнали тракторы с прицепами платформами, осталось только забрать.
— За консервы спасибо, — поблагодарил Иван Дмитриевич, принимая дорожные ведомости и квитанции вагонных листов; было видно, что подарку он очень обрадовался. — А то, этот гороховый концентрат уже порядком поднадоел. Но если вы начали с первого, значит что-то припасено на второе?
— На второе это подарок от меня.
После слова 'подарок' я выставил пузатую бутылку кальвадоса.
— А теперь третье, пообещайте сначала выслушать и только потом задавать вопросы.
Дождавшись кивка, я продолжил:
— В силу обстоятельств, мне попало одно письмо, проигнорировать которое не имею права. В нём сообщается о большом подземном гроте в вашем городе и других, более мелких схронах, где спрятаны предметы, представляющие немалую ценность. Исходя из документа их тут десятки. Хочу предупредить, уверенности, что всё обстоит так, как написано в послании у меня нет, но проверить необходимо.
