Вторым предметом показа стал эрзац броневой каретки 'Панцерлафета' майора Максимильяна Шумана, как на конной, так и на автомобильной тяге. И наконец, третьим выступил дешёвый и простой пулемётный ЖБОТ. Ещё за три недели до двадцать девятого июня, когда было принято решение о создании народного ополчения, мы вместе с Николаем Ивановичем в одном из старых цехов стекольного завода в Борисовой Гриве решили оборудовать мастерские и попутно наладили производство железобетонных колец. Да, все понимают, что бетону требуется почти месяц, дабы набрать всю предусмотренную прочность, но тут время играет за нас. Делать-то их мы начали в мае. При желании, бетон можно пропарить 9-12 часов в шведском автоклаве диаметром 2,8 метра под давлением 11 атмосфер и вибрацией с частотой 17 Гц. Он есть в наличие и задействован, хотя требует много электроэнергии и людского ресурса, которого уже ощущается дефицит. К тому же, город обладал колоссальными запасами броневой стали и в случае приёма изделия комиссией, конструкцию можно усилить полукруглой металлической накладкой. А если нет, то остаётся старый и проверенный способ — мешок с песком, фашины с камнями или конструкция типа 'сейф', где между листами котельного железа песок или гранитная крошка. Такой ЖБОТ легко возвести, проще простого эксплуатировать и в случае отступления не жалко бросить. С помощью крана и бульдозера конструкции из железобетонных колец с пулемётной амбразурой возникали за час, как на подготовленных позициях с доступом техники, так и в труднодоступных местах с бездорожьем, но с привлечением дополнительных рук. Свою задачу по защите пулемётного расчёта он (ЖБОТ) выполнял в силу своих конструктивных особенностей, но повлиять на Фортуну в бою, конечно же, не мог. В сражении и броня танка не панацея, где 88-мм зенитная пушка с одной мили вскроет, как два дюйма брони, так и с тем же успехом пятьдесят сантиметров бетона. Теперь каждое утро из цеха выезжала грузовая машина с двумя 'таблетками' и 'подстаканниками'. Внутри конструкция была обшита деревом для защиты от бетонных осколков, имелась шторка амбразуры, вентиляционная труба и трёхсот восьмидесятиметровый моток колючей проволоки с колышками. В комплекте поставлялся аналог 5-ти кратного перископа ПФП-5 и реплика телефонного аппарата ЕЕ-108 с проводом. Так же отдельно в ящике шёл пулемёт с боеприпасом и сапёрный инвентарь: лопата, топор, кирка, лом с кувалдой и пила. По идее, вооружение должно было предоставляться заказчиком, но фондов уже не было и в цех артели охотничьего оружия, где пулемёты собирались из старых частей и новых заготовок, был делегирован приёмщик по вооружению Архип Фёдорович Окунь. Фамилия, напечатанная на листке ОТК, стала нарицательной и пулемётные колпаки на рубежах обороны так же стали называть 'окунями'.
Ну и последние — снайперские и патроны для авиационных пулемётов. Небольшая фабрика по производству охотничьих боеприпасов при оружейной артели перенастроила 'линию' и стала выпускать нужную для фронта продукцию. И как быстро выяснилось, снятый с производства станковый пулемёт Дегтярёва ДС-39 охотно их принимал. Особенно со стальной гильзой и с металлической лентой.
Вот так, по зёрнышку, а производство под вывеской Парголовского филиала клуба ОСОАВИАХИМа 'Ленинградский городской' плавно перешло на военные нужды. Если бы мы регистрировали новую артель, то столкнулись бы с комитетом по приёмке вооружения, правилом оборонного госзаказа и прочими подводными камнями, такими как: расчет за поставленную продукцию и запрет на допуск товаров из иностранных государств. А так оказалось проще и вопросов к шести токарям-инвалидам, обрабатывающих завезённые еще до войны стволы из импортной оружейной стали и потихоньку выполнявших сложные фрезерные работы не возникало. Есть одобрение горкома и точка. Город исправно начислял на счёт предприятия деньги, не интересуясь 'откуда дровишки' в период сырьевого дефицита, а мы отгружали продукцию. Машины обычно следовали на разгрузку в сборный пункт, а последнее время сразу в Лугу. Туда же были отправлены четырнадцать грузовиков с английскими 25-ти фунтовыми скорострельными пушками с круговыми поддонами, укомплектованные добровольцами с Ленмясокомбината и войсковыми инструкторами. Все они прошли через глубокий сон на Корабле и хорошо помнили, как им повезло с грамотным капитаном, умевшим буквально на пальцах преподать свои знания. Но это уже личная инициатива. В штабе ЛАНО я прямо спросил, в чём испытывается нужда и постарался помочь. В достатке было миномётов, но ощущалась нехватка противотанковой артиллерии и ручных пулемётов. Была возможность усиления танками парка Ленинградских курсов усовершенствования командного состава, но остро стоял вопрос с боеприпасами: осколочно-артиллерийских выстрелов к 45-ти миллиметровым орудиям и шрапнельных артиллерийских к 76,2 мм, а так же тяжёлых пулемётных патронов. Были винтовки, но не хватало по штату автоматического оружия. Крайне неудобными в применении гранатами РГД-33 вооружались выборочно; хотя недостатка в них пока не наблюдалось, плакат на сборном пункте о постоянной нехватке средств поражения в самый неподходящий момент и бережливости всегда стоял перед глазами. В достаточном количестве было противотанковых мин, и чуть меньше противопехотных. Ополчение не смогли обеспечить радиосвязью, средствами маскировки, наблюдения и разведки, крупнокалиберными пулемётами и орудиями ПВО. Ощущался дефицит в станковых пулемётах, так как каждому пятому имевшемуся в резерве требовался сложный ремонт. К сожалению, возникли вопросы и к санитарно-госпитальному обеспечению. А ведь это были только первые дивизии. Санаторий выделил по два медицинских автомобиля на батальон, мобильный фельдшерский пункт на дивизию и авиацию. Транспортные уже летали, а самолёты-корректировщики Curtiss O-52 Owi, по-нашему 'Сова' пока базировались на аэродроме Левашова, но после изучения и приобретения навыков в пилотировании, с указания Попкова лётчики собирались перегнать их в Сосновку и Ропшу. По договорённости, два из них должны были выполнять корректировочные вылеты под Лугой, а два летать в район Кингисеппа. Пятый оставался в резерве. 'Небо' держали по одной на роту спаренные 12,7-мм зенитные установки с водяным охлаждением, прикрытые броневой пластиной в 3/8 дюйма, установленные на грузовики, либо 20-мм 'эрликоны'. Каждая из машин буксировала двухосный трейлер и благодаря этому, патронов находилось в избытке. Конечно, готовить каждый раз для установок тупиковые окопы и капониры в земле то ещё занятие, но кто их не рыл, быстро примеряли слой грунта на себе без продолжения. А ведь готовили ещё запасные и ложные. Так что поговорка, что солдат больше проводит времени с лопатой, чем с винтовкой — правда.
Наконец показалась Луга. То, что я приближался к большому городу, можно было заметить без всяких подсказок. Деревни и сёла с обширными садами и огородами тянулись вдоль дороги практически одной линией, лишь с небольшими разрывами лесопосадок. Движение здесь было практически непрерывным. Подводы, фургоны, грузовики, велосипеды и мотоциклы, верховые и пешие двигались в обоих направлениях, но всё же с перевесом в сторону Ленинграда. На въезде в город я договорился с местной бабушкой о присмотре за автобусом, и пересев на велосипед налёг на педали. Сам по себе, город Луга небольшой, около тридцати тысяч жителей. Сейчас, за счёт беженцев, немного больше, но, тем не менее, он так и остался уездным городом, несмотря на курортный статус и все старания местных властей по размещению фабрик и заводов. Возможно, в этом и скрывалась особая прелесть незатронутых индустриализаций городов. До революции, здесь проживало шесть тысяч населения, стояло четыре церкви, несколько училищ да пара гимназий. И одна из этих церквей мне весьма интересна. Помощник подсказал маршрут движения и вскоре я оказался возле нужного места. С недавнего времени, по моей просьбе, спутник стал сообщать 'Помощнику' моё местоположение, совмещая с географическими координатами сканируемой им местности, и тот проецирует на любую поверхность карту. В автомобиле это лобовое стекло или зеркало велосипеда как сейчас и теперь я могу ориентироваться прямо по ходу движения, даже на незнакомой мне местности. Помимо этого полезного свойства, теперь мне не составляет труда запрашивать и моментально получать изображения со всеми низинами и возвышенностями, включая даже деревья.
Проехав центральную улицу, я повернул налево и вскоре прибыл по нужному адресу. Если смотреть в сторону Воскресенского собора, то до него где-то девятьсот ярдов на северо-восток. Здесь оказался небольшой пустырь и руины от пары сгоревших старых сараев, некогда принадлежавших поручику Григорию Грузинцеву. До войны он основал издательство и выпускал чудесные открытки, а сейчас доживал свой век в Белграде. Помощник исследовал территорию и выдал информацию, вплоть до состава почвы и подземных вод. Вообще, было достаточно и простого 'можно' или 'нет', но инопланетная техника не работает наполовину. Пробравшись между кучей битого кирпича на более-менее свободном от мусора пятачке, я заложил капсулу телепорта и оказался на Корабле.
'Корабль, пожалуйста, необходимо сооружение тоннельного типа 'грот' с двумя входами. Первый у берега реки, второй на последней портальной точке. Материал — красный кирпич завода Витовского, выпуска 1913 года, олифа, известь, глина и котельная сталь. Расположение объекта на глубине шести ярдов. Протяжённость сто семь ярдов, высота пять, ширина семь ярдов. Помещение должно соответствовать тому виду, будто прошло двадцать семь лет'. Заполнив грот всем необходимым, я вновь оказался на пятачке и сев на велосипед, вернулся к автобусу. Теперь можно было ехать на улицу Кирова к секретарю Лужского райкома ВКП(б) Ивану Дмитриевичу Дмитриеву.
Высокого роста, широкий в плечах, с густыми, наверно даже пышными тёмными волосами и доброй улыбкой на лице Иван Дмитриевич смотрел на меня глубоко посаженным, прищуренным взглядом небольших тёмных глаз и крутил в руке трубку. На минуту он отвлёкся на телефонный звонок и, потерев кулаком правую бровь, ласково спросил:
— Товарищ Борисов, чем могу помочь?
— Скорее это я могу вам помочь и поэтому попрошу уделить мне час времени.
— Час? — удивился он.
— При других обстоятельствах я бы говорил о сутках, но в сложившейся ситуации, хорошо бы управиться за час. Поэтому не станем тратить драгоценное время, и сразу перехожу к сути. Ознакомившись с мандатом товарища Жданова, вы знаете, кто я и догадываетесь, что мой приезд сюда не просто так. Первое, под окнами райкома стоит автобус, до самой крыши набитый коробками со спэмом.
— Простите, с чем?
— С американскими мясными консервами от 'Hormel Foods'. На банке большая надпись 'SPAM'. Не секрет, что с продовольствием сейчас сложно и то, что попадает в паёк, взрослому человеку на один зуб. Поэтому, профком санатория 'Осиновая роща' шлёт большую посылку лужанам и это только для затравки. На станции в Толмачёво, разгрузки ожидают четырнадцать вагонов. Мы пригнали тракторы с прицепами платформами, осталось только забрать.
— За консервы спасибо, — поблагодарил Иван Дмитриевич, принимая дорожные ведомости и квитанции вагонных листов; было видно, что подарку он очень обрадовался. — А то, этот гороховый концентрат уже порядком поднадоел. Но если вы начали с первого, значит что-то припасено на второе?
— На второе это подарок от меня.
После слова 'подарок' я выставил пузатую бутылку кальвадоса.
— А теперь третье, пообещайте сначала выслушать и только потом задавать вопросы.
Дождавшись кивка, я продолжил:
— В силу обстоятельств, мне попало одно письмо, проигнорировать которое не имею права. В нём сообщается о большом подземном гроте в вашем городе и других, более мелких схронах, где спрятаны предметы, представляющие немалую ценность. Исходя из документа их тут десятки. Хочу предупредить, уверенности, что всё обстоит так, как написано в послании у меня нет, но проверить необходимо.
— И где располагается этот грот?
Я извлёк из портфеля письмо с нарисованным планом и протянул её Дмитриеву.
— Вот, полюбуйтесь. Надеюсь, с ятями проблем нет?
— Возле лодочной станции? Так это совсем рядом! — воскликнул он, бегло ознакомившись с текстом послания и рисунком.
— Иван Дмитриевич, в письме говориться просто о несметных сокровищах Александра Петровича Ольденбургского и вручённой ему казны из Казани. Строчки из цифр в конце письма означают расстояние от трёх церквей. Если взять карту, на которую ссылается автор послания, курвиметром измерить радиус и провести линии циркулем, то на пересечении можно получить точные места захоронок. Я поработал с дореволюционной картой и вот, что получилось.
Расстелив план города и окрестностей, я показал на точки с номерами от одного до двадцати. Римскими цифрами были обозначены церкви.
— Однако... — выдавил из себя Дмитриев удивление.
— Вот, вот, — подтвердил я. — Такое случается только раз в жизни, да и то не у каждого. Поэтому попрошу вас выделить надёжных людей на раскоп. Если отыщем крупный, то значит, есть и другие. А если нет...
— Выделить людей можно, но поручиться за них я не могу, — с сожалением констатировал Иван Дмитриевич. — Предположим, что там действительно французское золото, тогда это уже вопрос политический. Если только привлечь работников райкома, но все на возведении укреплений, да и в Толмачёво кого-то отправить нужно.
— Отзовите нужных людей. Хотя бы на сегодня. А для поездки на станцию воспользуйтесь моим автобусом.
Спустя час я и группа товарищей оказались у разрушенных сараев. Люди разбились на пары и, постукивая черенками лопат в поисках пустот стали обследовать местность. Разочаровавшись, кто-то вскоре предался перекуру, проигнорировав поиски. Некоторые попутно обсуждали услышанную от меня информацию о траншеекопателе КГ-65 и сравнивали со своей ежедневной нормой в три куба. С четверть часа ни у кого даже намёка на обнаружение подземелья не появилось. Побродив для вида возле нужного места и постукивая лопатой по земле, я спросил у ближайшего ко мне человека, где бы он стал размещать схрон?
— Да вот в том бы месте, где вы лопатой ковыряете, я бы и начал, — с сарказмом ответил тот.
— В таком случае, как вас товарищ?
— Теплухин, Николай Николаевич.
— Вот и начинайте Николай Николаевич копать. Проверим вашу удачу.
Удача Теплухина, понятное дело, не подвела. Буквально с первого раза лопата уверенно стала погружаться на полный штык, словно землю когда-то взрыхлили, а дальше пошла песчаная подушка. Вокруг землекопа тут же пристроились остальные и глухой стук обо что-то железное, не заставил себя долго ждать. В выкопанной яме явно просматривалась крышка металлического люка и большой замок на петлях. Двух мнений быть не могло, нашли то, что искали. Люди приободрились и даже стали шутить.
— Товарищи, — произнёс я. — Постарайтесь аккуратно расширить яму, и пошлите за секретарём райкома. Похоже, не зря поработали. Ставлю свои часы против ваших папирос — сокровища принца там.
