В углу палатки, распространяя пьянящий аромат, стояла корзина с грушами. Не церемонясь, я подтащил её к себе, удобно расположился и с жадностью принялся их уплетать. Наум Дваыдович груши проигнорировал и стал откусывать большие куски от бутерброда. На аппетит, он похоже не жаловался, да и выпить был не дурак. Как я вскоре выяснил, заслуженный строитель, сорокачетырёхлетний, с иссиня-чёрной шевелюрой, широкий в плечах и крепкий ещё мужчина с огромными ручищами, не любил фруктов. Врач, обращая его внимание на опасную предрасположенность к полноте, посоветовал ему умерить свой аппетит. 'Ешьте фрукты, как можно больше фруктов, центнер в год!' — говорил он прибывшему на осмотр пациенту. К несчастью, сказано это было в присутствии жены, и с тех пор его завтраком, полдником и ужином были фрукты. Униженный вегетарианской диетой Раппопорт держался только за счёт внутренней столовой. Поскольку давать указания поварам жена всё-таки не могла, на столе иногда появлялась нормальная мужская еда. Но тут, привычного мясного рагу, плова или на худой конец наваристого украинского борща не оказалось и даже не предвиделось вследствие чего оставались лишь напитки.
— Ты ж пойми, — жаловался он мне — пять лет в Средней Азии. Я на эти фрукты смотреть не могу. Совсем за горло взяла. Никакой отдушины. Но жрать ту бурду, что варят в котлах... поэтому пью виноградный сок, перебродивший.
На лице при этом у него запечатлелась уверенная улыбка, но в глазах этой уверенности отнюдь не было. Более того, он уловил начинавшуюся у гостя скуку, а это был тревожный знак и худшие предположения сбылись. На днях его предупреждали об инспекции, но ему казалось, что времени подготовиться у него много, да и проверяющий был знакомый. Однако в хорошо выверенной схеме что-то не срослось. Почувствовав, что вся его манера поведения играет сейчас против него, улыбка померкла, а вольготная поза развалившегося в кресле тела словно скукожилась. Мне даже показалось, что Раппопорта стала вдвое меньше.
— Наум Давыдович, — закончив с грушами начал я, — а главный в Главгидрострое, пока ещё старший майор госбезопасности Яков Давыдович, кем тебе приходится?
— Брат же! Ты знаешь, какой он? Ух!
В принципе, всё стало на свои места, и теперь можно было завершать начатую эпопею с Лужским рубежом.
— Пока не знаком, — сухо ответил я. — Но обязательно встречусь или пошлю кого-нибудь к нему. А вот от твоей двоюродной сестры передаю привет.
Произнеся последнюю фразу, я достал из портфеля сложенный вдвое листок и вручил его Науму Давыдовичу.
Читая письмо, капитан искоса поглядывал на меня, а потом даже застегнул воротник, когда постукивая пальцем по столу, я хлопнул ладонью.
— Рахиль сказала, что с тобой можно вести дела, и просила помочь 'непутёвому братцу' (в письме вместо 'братцу' было написано 'засранцу', но лезть в семейные отношения я посчитал лишним). Поэтому я закрою глаза на то блядство, которое ты учинил здесь и надеюсь на безоговорочное сотрудничество.
Наум Давыдович и секунды не взял на размышление, как дал ответ:
— Я готов.
— Сейчас мы с тобой прогуляемся в сторону города. В четырёхстах шагах от ручья есть плохенькая дорожка в горку и там стоит КПУ.
— Там ещё нет ничего, — как-то несмело сказал Раппопорт. — Цемента не везут, щебня не везут. Только колышки поставили.
По моему взгляду была понятна вся глубина его заблуждения и объяснения прекратились, так толком и не начавшись.
— Нужно меньше вино пить и со своими женщинами вовремя разбираться, раз ты прохлопал наличие такого объекта возле своего носа. Никогда не ставь мои слова под сомнение. В том помещении теперь разместится твой штаб. Там хотя бы радиосвязь есть, электричество и горячая вода. Напишешь в отчёте, как ты это умеешь, что выстроил из сэкономленных и привлечённых материалов. А зенитные 37-мм 'русские пом-помы' , если спросят, скажешь что нашёл в гроте.
Привставший с кресла Раппопорт неожиданно присел.
— Там уже и пушки?
— А ты как думал? Всё серьёзно. Когда наткнувшись на старое строение на холме, начали раскапывать, то там и обнаружили. Или из памяти вышибло, как отправил доклад начальству?
— Э-э... — попытался что-то сказать Раппопорт.
Пришлось подсказать.
— Есть пропавшие шкуры среди трудового десанта?
— А как же. Был тут один случай по фамилии Гриб.
— Вот с этим дезертиром ты доклад и отправил.
— Точно, именно с ней.
— Да ты на лету всё схватываешь, — похвалил я капитана. — Вернёмся к КПУ. Временно устрой туда своих 'телефонисток', и заставь их вымыться. От смеси пота и духов дышать в палатке нечем.
Раппопорт было открыл рот, пытаясь как-то объясниться, но в итоге просто кивнул. Оправдательных отповедей от него не ждали.
— Кстати о ней, — я покрутил пальцем, обозначая предмет разговора. — Сегодня же передай сей шатёр под отдых передовикам. У тебя шестидесятилетний профессор эскарпы роет. Дедушке на мягком полежать надо. 'Вестник архитектора' полистать.
— Понял. Устрою.
— Нихера ты не понял! Живо привёл себя в порядок и на выход! — рявкнул я.
Когда мы шли по дорожке, я продолжил беседу.
— Тебе придётся много перемещаться, поэтому прямо за казематом, на бетонной площадке стоят новые пять-три доджы (Dodge WC-53). Машины доработанные, надёжные и удобные. С этого момента один из вездеходов числится за тобой, а второй подари своему начальнику.
— Какому из них?
— Непосредственному, блин! Капитан, не порти моё мнение о себе окончательно. Включай мозги.
Мошеннической чуйкой он уже сообразил, что сегодня перешёл играть в лигу повыше. Это не подряд на строительство военного городка или рытья арыков, тут иное. Вот только всё никак не получалось подстроиться под собеседника, что всегда легко удавалось прежде.
— Извините, это всё вино, — произнёс Раппопорт в оправдание. Похоже, ответ удовлетворил.
— Теперь о материально-техническом обеспечении, без которого твоё будущее мрачно и неприглядно. За обвалованном продуктовым складом, возле дороги найдёшь три бульдозера D-7 и два траншеекопателя КГ-65, Всё на низкорамных тралах с тягачами под брезентовыми тентами и маскировочной сетью; поэтому ни сверху, ни с боков никому было не видно. Техника заправлена, а в дальнейшем будешь брать ГСМ из бункера, возле правого дота ПТО. Шестьсот бочек солярки, по десять бочек бензина и масла. Материальные ценности надлежащим образом оформить.
— Как же я приход оформлю? — споткнувшись о выпирающий корень старой ели, спросил он.
Остановившись, я посмотрел на капитана. Страсть, страх и азарт как-то уживались в нём. Но сейчас больше было боязни.
— Тебя научить или сам сообразишь?
Отряхивая колени от земли, Наум Давыдович тио проинёс:
— Так это же подлог. У кого я мог такую технику реквизировать? Тут ни одной МТС по близости нет.
— Вся твоя трудовая деятельность сплошной подлог. Если нет МТС — придумай её на бумаге. Только не вздумай списывать под это денежные средства. Слушай задачу: в течение часа найти семерых, кто худо-бедно умеет управляться с трактором и предоставить мне. Они пройдут курс под гипнозом, и завтра же начнут работу, а ты сдашь объект с опережением. Доложишь генералу Зайцеву, какой ты молодец.
— А бульдозеры потом куда?
— Техника останется в твоём распоряжении. Поэтому людей выбирай с прицелом на будущее. Надеюсь, огорчать ты меня не станешь. А теперь, пошли.
Грузный капитан поднялся на холм с отдышкой. Пришлось долго обходить проволочные заграждения и задержаться на площадке. Некоторое время он осматривал капитальные строения, определив в первом малый командный наблюдательный пункт по французскому проекту, и уже внутри выслушал условия выпавшего на его плечи счастья.
— Твой уровень не рвы копать и эскарпы возводить, а аэродромы и заводы строить. С рождения у тебя талант или от упорного труда — сейчас не имеет значения. Вблизи города Новая Ладога есть подходящее место, у посёлка Хвойная и Кушавера можно устроить взлётное поле, Но главное — Тихвин. Поговори с братом, убеди, что не подведёшь, а я тебе помогу, как здесь. Техника любая, какие хочешь строительные материалы, жратва на выбор, выпивка, бабы хоть чёрные, хоть жёлтые. В конце июля начале августа вас перебросят под Синявино, но ты постарайся поговорить до этого момента. Под Тихвином построишь три таких укрепления, точнее поучаствуешь.
— А если не получится?
— Получится. Ты намекни ему, что у тебя впереди два варианта. Первый — оказаться перед расстрельной ямой и номером общей могилы, а второй — в наградном зале с орденом на груди и справочником командира инженерных войск. Но для второго варианта нужно постараться и чтоб профильную литературу в своём новом кабинете назубок выучил. Третьего с этого момента уже не дано.
Капитан не то что обмяк, а как-то немного сдулся, словно внутренний ниппель стравил часть накопленных сил и уверенности.
— В общем, я знал, что всё так обернётся, — произнёс Наум Давыдович. — Где вас искать, к кому обращаться?
Вынимая из портфеля большой конверт, я произнёс:
— До двадцатого июля искать меня нет смысла. Я отправляюсь с инспекцией, но если возникнет что-то срочное, как найти Рахиль ты знаешь?
— Да.
— Она мне всё сообщит, и я приму меры. И вот ещё что, передай своему соседу по дому, начальнику Ленинградского пехотного училища полковнику Мухину план расположения подземных складов оперативного резерва.
— У меня нет никаких планов, — растеряно произнёс капитан.
— Наум Давыдович, из одного такого ты уже вытащил зенитные пулемёты.
— Теперь я понял, — обрадованно произнёс капитан и тут же смущённо переспросил: — вы имели в виду Герасиму Васильевичу? Так он же сейчас чёрт знает где.
— Это хорошо, что ты знаком с ним.
Раппопорт перевёл взгляд на носки свои сапог.
— Я бы не сказал, что знаю его. Так, здороваемся.
— Достаточно и этого. Держи конверт. Его училище вместе с ним выдвигается к Большому Сабску, и кое-что ты покажешь ему на месте, так как окажешься там раньше. На север от деревни Извоз, прямо в лесу расположен блиндаж и склад с запасом противотанковых мин и взрывчатки. На фотографии он обозначен под номером семьдесят шесть. На входе в грот стоит папье-маше. Это замаскированный под гигантский валун ящик с бронеавтомобилем связи. Теперь ты понимаешь, какой уровень доверия тебе оказала партия? Иди Наум, приведи сюда нужных мне людей.
* * *
(Записка первого секретаря горкома г. Луги Дмитриева И.Д.)
'На основании проведённого расследования старшим лейтенантом Яшиным удалось выяснить, что во время укрепления рядов милиции в ноябре-декабре 1917 года, были утеряны папки с архивами. Среди них учётные карточки, уголовные дела, гражданские иски, в том числе с заявлениями граждан в просьбе предоставить возведённые бароном фон Майделем И.Н. в 1913 году подземные хранилища для собственных нужд, о чём свидетельствует рапорт товарища Григорьева И.П. на имя И.Я. Златкина. Можно допустить, что в заявлениях указывались местонахождения подземных хранилищ. Достоверно известно, что на основании оперативной информации, в феврале 1918 года, начальником городской милиции Готеном А.И. при обследовании одного из них был обнаружен склад винтовок, о чём свидетельствует сохранившаяся опись (копия прилагается). На сегодня выявлено двадцать подземных объектов. Три из них долгое время используются как овощехранилище, пять затоплены, в двенадцати обнаружены склады оружия в заводской смазке и боеприпасы. На 08.07.1941 г. обнаружено и изъято: 16-ть 8-дюймовых гаубиц и 3200 зарядов к ним, 860 пулемётов Кольта со станками, 1080 ручных пулемётов Льюиса, 4950 винтовок, более шести миллионов патронов, 860 хомутов с упряжью, 6000 пар сапог, 9000 пар ботинок образца 1912 года с обмотками, 9000 ранцев типа 'Азор', 4200 стальных шлемов Адриана, 15000 комплектов обмундирования, 9000 шинелей французского образца, 17214 золотых монет, 15 камней размером с лещину (предположительно алмазы)'.
Резолюция на документе.
'Отправить гаубицы в артиллерийский полк АККУКС и передать в 177-ю СД под командованием полковника Г. Ф. Одинцова'.
* * *
В этот день в Нью-Йорке царило необычайное оживление. По крайней мере, в той части, где издавна собирались любители искусства, заядлые театралы, знатоки кино и посвящённые в закулисные тайны театров, искушённые в хитросплетениях жизней звёзд и просто известных личностей. Умные и образованные, богатые и успешные. Здесь не было случайных людей и не было тех, кто нуждается в приглашениях. Богеме города давно известно, что Музейная миля 5-й Авеню каждый день живёт в ожидании сенсации и сегодняшний вечер середины июля не должен был стать исключением. Выставка в Метрополитен Виктории Бэссил 'Война и Мир в России' встретила газетным негодованием, где слово 'антреприза', являлось невинно обронённым, хотя выдававшие себя за журналистов писаки не стеснялись в выражениях. 'Не видел, но уже осуждаю', 'Коммунисты прислали свою шлюху', 'Худшего и представить нельзя'. Писали много и тем самым раззадоривали публику, но попасть на премьеру могли лишь избранные. Элеонор Ламберт ещё не создал своё знаменитое Met Gala и Метрополитен не давал ежегодных балов, но кое-что сегодня и впрямь было в новинку. Мужчины могли посетить выставку в смокингах и фраках, а женщины просто обязаны были надеть лучшие и самые дерзкие платья. Единственное, что особо поощрялось, так это драгоценности и украшения. 'Tiffany & Co' официально даже выпустили брошюру с рекомендацией, какие следует одевать украшения на этот вечер и неофициально, на какие будут скидки при аренде. В программе выставки планировалась живая музыка, документальный кинофильм и продажа прав обладания редчайших фотоснимков, которые нигде не публиковались.
Из-за суеты на то, чтобы добраться до здания музея и найти место для парковки, у Виктории ушло больше времени, чем она рассчитывала. Наконец ей всё же удалось найти достаточно просторный пятачок, чтобы припарковать 'Красавицу', как она назвала свой 'кадиллак', но потом, когда она поднималась по лестнице в здание музея, красавицей называли уже её. Женщину дважды пытались остановить маргинальные личности, задавая неприличные вопросы. В конце концов, появившиеся охранники всё же позволили ей пройти, оттеснив надоедливых хулиганов из жёлтых изданий. Виктория миновала облицованный розовым мрамором круглый вестибюль, остановившись возле стеклянной двери, за которой была видна стойка небольшого кафе, о котором ей рассказывал директор. Издалека оно походило на газетный киоск из-за полок с газетами и книгами в мягких обложках, но приблизившись, она заметила витрину с сэндвичами и два крохотных столика. За прилавком никого не было.
Виктория покрутила головой по сторонам, потом с беспокойством взглянула на часы. Неожиданно со стороны прилавка донеслось испанская речь:
— А ну сгинь! Только тебя сейчас не хватало. Ты уже получила своё молоко и можешь больше не рассчитывать на вкусняшку.
— Прошу прощения, — произнесла Виктория с мадридским акцентом. — Но я просто уверена, что кошке сейчас необходима ещё одна порция молока. Позвольте мне купить для вашей подружки одну чашечку. Но если у вас есть скисшие сливки, то она будет с вами навеки.
