— Ну, да. Никак невозможно, тем более не долетят немцы сегодня до Парголова. И завтра у них ничего не выйдет. Но на будущее, прошу вас следовать правилам и беречь себя.
— Беречь надо душу, — закатив глаза, произнесла Ганна.
— Да, да. О теле позаботится тот, кому положено. Но русская пословица говорит: 'на бога надейся, а сам не плошай'. Вот вы, о причастии заговорили, значит, в церковь ходите. А ближайшая от нас это Спасо-Парголовская?
— Всё так, я не скрываю, — сжав ручку половника, созналась она.
Секунды текли мучительно медленно. Пауза затянулась настолько, что казалась бесконечной. Я гипнотизировал взглядом застывший в руке повара половник, а Ганна наверняка ждала от меня гневной отповеди о попах и бесах.
— Будет у меня к вам задание, Ганна Марковна. И связано оно с церквями. Поможете?
— Вы хороший человек, дурного не попросите. Сирых и убогих привечаете.
Среди сотрудников санатория считалось дурным тоном обсуждать новые артели, где трудились люди с задержкой развития. С инвалидами всё понятно, а с последними, не иначе директорская блажь и сейчас я впервые услышал, как называют тружениц, шьющих тёплую форму для лётчиков — сирые и убогие. Неправильно это.
— Что же, — скрыв неприязнь, произнёс я — не стану вам забивать голову баллистикой и ориентирами, но так получилось, что с древних времён храмы возводили в самых видных местах. Речь пойдёт о чехлах на купола. И чем быстрее сверкающие части окажутся закрытыми, тем меньше они пострадают. Я письмо написал с некоторыми предложениями, а вы, будьте добры, передайте его по инстанции. Если маскировкой не озаботятся служители культа, то это сделают власти.
— Храмы сейчас в великой нужде, — тихо, как гипнотизёр произнесла Ганна.
— Люди сейчас в великой нужде, — возразил я. — Письмо тут, на столе оставлю и десять червонцев на дорогу со свечками. Надеюсь на вас, Ганна Марковна. Всего доброго.
Сколько себя человечество помнило, храмы всё время пребывают в нужде. Но только за сбор средств на нужды обороны уже стоит сказать спасибо. И танковой колонне имени Дмитрия Донского возможно будет предшествовать колона Сергия Радонежского. А уже совсем скоро, если на письмо отреагируют правильно, в Ленинграде появятся два танка КВ с персональными именами и славной легендой от самого Куликова поля. Да и муфтиям пора подтягиваться. 'Любовь к Родине — часть твоей веры' не должны быть просто словами из книги. Жаль, что это всё в проектах. Советский Союз ещё только укусили и страна сильна, и пока не нуждается в помощи от тех, с кем боролась последнее время, но совсем скоро помощь станут принимать с любой стороны. Ждать одобрения моих предложений от граждан в рясах можно было день, а то и месяц. К тому же, основной денежный поток должен был хлынуть с других континентов, а здесь лишь зародиться. Но путь осиливает только идущий. Пока же пришлось действовать проверенным способом пусть и с некоторой долей мистики.
8.Отправить пикинёра из Фландрии.
Если бы духи захотели подать людям знак, что наступает конец света, они наверняка выбрали бы этот удушающий жаркий день при полном отсутствии ветра. Как в иссохшем роднике с паутиной и уснувшими пауками вся жизнь у станции Молосковицы замерла, ожидая того часа, когда природа смилостивилась бы над людьми и взмахнула своим веером. Ржавая железнодорожная колея резко отворачивала от деревянной тумбы со стрелочным переводом и уходила на север, к небольшому домику, подпирающий своей крышей три раскидистых ели и две вишни, высаженные у самого крыльца. В тени пышных густых крон стояла лавочка с облупившейся краской, которая полвека назад отслужила свой срок на вокзале и теперь отдыхала на пенсии. На ней сидел старик в выцветшем от времени зелёном мундире и железнодорожной фуражке красно-оранжевого цвета . Он задремал и с трудом дышал, и даже похрапывал, незаметно уснув сном праведника оглушённый удушающей жарой и монотонным пением птиц, бездельничавших где-то на ветвях вишни. У ног старика лежал лохматый кот, такой же старый, как и хозяин. Казалось, у него уже недостанет сил встать. Он завалился набок, выбрав идеальную позицию так, как только петербургские коты умеют развалиться в летней тени в часы, когда утреннее солнце наиболее коварно; бедное животное, похоже, доживало свои последние часы жизни, как внезапно встрепенулось и подскочило на лапы, изогнув спину и зашипев, словно и не маячило за спиной дюжины лет. Воздух перед глазами кота замерцал, и на ржавых рельсах стало твориться что-то невероятное. Земля вздрогнула и охнула, будто мгновенно приняла на себя сотни тонн лишнего веса. Кот жалобно замяукал, пытаясь разбудить хозяина, и отпрыгнул, когда прямо перед его носом шлёпнулась невиданная здесь рыбина, а у лавки приземлилась авоська с бутылками и закусками.
При всём том бардаке, который провоцировался ускоренными сроками эвакуации, институт железнодорожного сообщения умудрялся работать как часы. Не как высокоточный хронометр, при котором поезда приходили и уходили с точностью до минуты, но очень близко к этому результату в парадигме пребывания государства в военных действиях на своей территории. Даже с учётом потери железнодорожных узлов и загруженностью основных маршрутов, наркомат умудрялся держаться на плаву, и объяснялось это высоким профессионализмом всех работников, начиная от стрелочников на переездах и обходчиков, заканчивая его наркомом. Но и профессионалы могут ошибаться. Возросший лавинообразно объём перевозок за счёт воинских эшелонов, и военные действия сбивали устоявшийся ритм. Никто и слушать не хотел, что после бомбёжки паровозы невозможно заправить. Со всех сторон лишь раздавались требования и шли телеграммы с пометками 'срочно'. А если по одной ветке сразу следует три литерных и с неба падают бомбы?
Поэтому операция 'Шаманы из Невады с индейским приветом просили передать' началась и старт объявила с танков. Почему шаманы и мистика? Так последующие события другими словами объяснить стало невозможно. Привыкшие оперировать фактами и документами — разводили руками и закапывались в бумаги, пытаясь отыскать объяснения, где логика отступала и её место занимала мистика.
Как прикажете понимать появление целого эшелона? Самый настоящий шаманизм! Ну не могут танки с номерами, закреплёнными за третьим механизированным корпусом Прибалтийского Особого военного округа и 12-й танковой дивизии 8-го механизированного корпуса Юго-Западного фронта появиться просто так в одном месте на редко используемом, считай заброшенном полустанке у станции Молосковицы. Это не затерявшаяся иголка в стоге сена, так как под тяжёлый КВ требуется особая платформа и за ними ведётся строгий учёт. Не считая того, что каждый КВ-1 стоил без ста пятидесяти тысяч миллион рублей. Впрочем, вопросы должны были появиться гораздо раньше и первый из них, почему отправленные на Кировский завод и подлежащие ремонту после боёв их двигатели и трансмиссия оказались новее новых? И если всё же где-то напутали, что вполне возможно было предположить, то почему в сопроводительных документах на технику не было отражено, где они получили необходимый ремонт, модернизацию, дополнительные броневые плиты, полные баки горючего, технические жидкости с ремкомплектом и две нормы боекомплекта. Или это те машины, которые не доехали и по донесениям попали под бомбёжку? Или всё же со станции Гусятин пятёрка КВ-2 была отправлена, а не досталась немцам и та трагедия десятков эшелонов не такая уж мрачная? Но как тогда быть с номерами? И как объяснить показания пенсионера, бывшего начальника станции, что какой-то полковник Иван Иванович Иванов явился к нему домой, приказал выставить пост на пару часов и больше не появлялся, предоставив технику первому встречному, пусть и в мундире. Хорошо, что позвонили в Большие Хотыницы, где под рукой коменданта оказались призывники и смогли организовать оцепление. Ведь как танки появились, так могли и исчезнуть, словно корабли в Саргассовом море. Одно было ясно точно: фашистские фотографии захваченных наших машин — фальсификация. Так как глаза легко обмануть, а тут руками можно потрогать. Комитет обороны с ног сбивается, 'броню' со всех мест собирает, хотя прямо под носом эшелон, который одним взглядом не окинуть. Может, действительно стоит прислушаться к словам бывшего начальника станции да походить по полустанкам, проверить? Ведь и трактора нашлись и фургоны для беженцев. Вот эту полную мистики историю я и пересказал товарищу Кузнецову, не совсем случайно оказавшись на железнодорожной станции, сопровождая ценный груз для курсантов Ленинградского Краснознамённого пехотного училища имени С.М. Кирова. Почему не случайно, так это объясняется просто — одна из артелей получила право на ремонтно-восстановительные работы трофейной техники, и мне совсем не сложно было поискать её на складе-отстойнике, о котором никто и не догадывался по причине его отсутствия. Массово трофеи появляются, если армия наступает. Когда наоборот, на её отсутствие мало обращают внимание.
Не знаю, были ли отправлены осматривать забытые ветки железных дорог в поисках потерянных эшелонов люди, но если это случилось, то впереди их ожидали приятные сюрпризы с цистернами высокооктанового бензина, платформы с упакованными в ящики двигателями к самолётам и так необходимых фронту вагоны с боеприпасами и продовольствием. Грузы, которые по всем отчётам должны были оказаться на временно захваченной врагом территории, как будто никуда и не отправлялись или наоборот, вовремя вернулись, а чаще всего просто следовали с запада и ждали паровозов. И ответственных не отыскать. Станцию бомбили, были жертвы и пожары. Многие документы оказались в труднодоступных местах, и разбираться станут позже. Ведь одно дело, когда что-то пропало и совсем иное, когда появилось. Со стороны канцелярий и 'иное' — плохо, так как нарушает бумажно-документальный оборот и влечёт неприятности, но со стороны военных, в данной ситуации 'контролем и учётом' следовало пренебречь: дают — бери. Когда горит дом, не станешь предварительно выяснять, чьё ведро с водой стоит под рукой. Так произошло и с танками. Не успел я покинуть кабинет начальника станции, как ему уже звонил Ворошилов и настоятельно советовал не упустить из рук эшелон с КВ, рекомендуя лечь перед ним на рельсы. Может, ещё какими идеями поделился, но я уже не услышал. Там, где присваивался воинский литер с буквой 'Т', спрос мог закончиться у стенки.
Тем временем наш состав из десятков грузовиков, внешне похожих на трёхосных 'K25S', только улучшенных в рулевом управлении гидравликой, и двумя автобусами с кордебалетом подъезжал к линии фронта Лужского рубежа. Мы ехали поддержать защитников города по решению горкома Ленинграда. Город просил — мы откликнулись. Рахиль Исааковна за три дня до этого упорно собирала посылки, скупала через военторг разнообразные предметы быта и 'разорила' все окрестные пасеки, не оставив ни капли первого летнего мёда. В газете 'Смена' вновь появилась её фотография и статья, где она призывала жителей северной Пальмиры помнить и проявлять заботу о сыновьях, сражающихся насмерть с ненавистным врагом; заключать договора и сдавать на заготовительные пункты лекарственные травы и прочие дары природы как грибы с ягодами, так и чагу с хвойной живицей. Раппопорт ссылалась на Ботанический институт имени Комарова и продвигала в массы только что вышедшую брошюру 'Дикорастущие съедобные растения Ленинградской области'. С балеринами вышло проще. Один звонок, названная сумма гонорара с моей стороны и освобождение от земляных работ со стороны горкома позволили провести репетицию красивых женщин на свежем воздухе под обожающие взгляды будущих командиров Красной Армии. Ведь издавна известно, что с хорошим настроением и воевать легче.
Малая часть колонны, под началом пограничников остановилась возле моста в деревне Вязок, а основная, вместе со мной поехала к штабу. Машины, управлялись шестнадцатилетними выпускниками последнего довоенного набора Парголовской школы шофёров. Открытый в сороковом году колледж уже выпустил шесть тысяч водителей, выдавая вместо полноценных документов справку из ОСОАВИАХИМа. И как оказалось, для военного времени на рокадах этого было вполне достаточно. От мала до велика ленинградцы вставали на защиту рубежей родного города и наличие недавних школьников за рулём никого не удивляло. На войне взрослеют и умирают рано. Командир курсантов уже был извещён о гуманитарном рейде из Смольного и встретил нас вместе с комиссаром Завалишиным в сопровождении фотокорреспондента комсомольской газеты.
— Здравствуйте товарищи! — поздоровался с нами полковник Мухин, оглядывая выстроившихся возле грузовиков молодых водителей и цокнув языком. — Твою губернию, неужели наши просьбы наконец-то удовлетворили и прислали резервы? Ума не приложу, куда ж этих богатырей ставить?
Плотный, с почерневшим от постоянного напряжения и редкого сна одутловатым лицом, он нашёл в себе силы пошутить и в словах прослеживался явный сарказм. Что же, наверно, иногда и стоит давать разрядку нервной системе.
— Нет, Герасим Васильевич, — ответил я. — Не в моей власти распоряжаться последними надеждами Ставки на второстепенных направлениях. Будем брать Берлин — нет вопросов, на другое богатыри не согласны. Да и не поэтому поводу мы здесь. Всё куда серьёзнее.
— Это как? — удивился он.
Я достал из портфеля сложенное треугольником письмо и показал командирам.
— В родительский комитет обратилась мама вашего курсанта и просила разобраться. 'Потерял каблук на сапоге и пуговицу... кормят не как дома, едим что найдём...' — процитировал я выдержку из письма. — По поступившему сигналу собрали комиссию, долго заседали и приняли коллегиальное решение. Так что не взыщите, принимайте.
— Позовите начпрода, — приказал кому-то за спину Мухин.
— Тогда и по вооружению зовите, — предложил я.
— Что-то я не понял, — смутился комиссар, снимая фуражку и протирая высокий лоб с залысиной платком.
— Яков Васильевич, — повернувшись к комиссару, обратился я — по-моему, всё предельно ясно. Где в чистом поле, помимо положенного пайка, курсант может разнообразить своё довольствие? — Только у врага. А что для этого надо? — Думаю, вы уже догадались. Поэтому курсанту следует быть хорошо вооружённым, чтобы не у него отняли последнее, а наоборот.
— Если рассуждать с этой точки зрения, то так оно и есть, — заметил с улыбкой Мухин.
Короткий смешок пролетел и в среде командиров.
— Только не торопитесь отзывать начпрода, — попросил я. — Помимо огнеприпасов, зенитных и ручных пулемётов, амуниции и медикаментов, продукты мы тоже привезли. Нам стало известно, что шестнадцатого июля, Народный комиссар Обороны СССР досрочно присвоил первое командирское звание выпускному курсу ЛКПУ имени С.М. Кирова. С чем мы и поздравляем ваших подопечных, товарищ полковник.
По моему знаку один из водителей рефрижератора открыл дверцы фургона, и вдвоём с напарником скатили по полозьям большой ящик из нержавеющей стали.
— Сегодня утром, — продолжал я — по поручению горкома Ленинградская кондитерская фабрика изготовила четыреста тортов, а коммунисты Испанской бригады Жана Гривы передали вам почти тысячу бутылок французского шампанского из трофеев. Немцы готовились праздновать победу над ленинградцами, теперь это для них затруднительно.
