— Я был в Белой Башне2, — отдышавшись, твердо произнес Белый Советник. — Там сегодня делали Первый Шаг поступившие этого года. И они все предсказали одно и то же: на землю Золотого Журавля надвигается Тень. И она — голодна!
Воронвэ, мститель, пока еще эльф
Укрываясь в тени Растущего, я выплетаю очередное боевое заклятье. Этелендэ!3
Вот уж не думал, что когда-либо произнесу это слово не как "неопределенное ругательство, допустимое в приличном обществе", но в прямом смысле этого слова. Да еще и обратив его не против недоживущей плесени, или еще каким тварям, но в отношении собратьев-эльдар, Перворожденных! И даже... Страшно даже подумать. Но... Сама Мать предала свой народ. Она оттолкнула и назвала "предателями" тех, кто был наиболее верен Ее Детям, тех, кто сражался с недоживущими, тех, кто готов был пожертвовать всем, чтобы защитить... И именно на них пришелся удар в спину от той, кого считали Лучшей... "Ог-элендар!" Как вообще можно допустить, что именно те, кто, не покладая оружия, бились против двинувшихся на Вечный лес смертных — были названы "предателями"?
Нет, и раньше было понятно, что кому-то в верхах не была нужна победа в этой войне. Но я даже помыслить не мог, что "в верхах" — это окажется настолько...
Впрочем, первые подозрения зародились еще в самом начале этой проклятой войны. Еще когда нам дали приказ оставить позиции на реке Ялумэа4, которую глупые смертные зовут "Старой". Ведь очевидно же, что позиции на крутом, обрывистом берегу мы могли оборонять сколько угодно, хоть против десятикратно превосходящего противника. И что с того, что против удара пятикратно превосходящих людских полчищ — не выдержали? Ведь это очевидно, что из-за предательства! А так... и десятикратные удержали бы. Но нам приказали отходить...Объясняли это, конечно же, "мудро" и "осторожно", что, дескать, противник может выбросить десант через озеро Светлое, в которое Ялумэа впадает, и зайти в ты столь удобной позиции, отрезав обороняющие ее войска как от ближайших Мест Силы, так и от подходящих из глубины подкреплений... Наш флот, все шесть среброкрылых кораблей, базирующихся на Светлом, мог бы перехватить десант, а если бы и не удержал удара восьми равных по классу людских кораблей, то уж ночью мы бы подошли к транспортам на лодках, и подожгли их... Но нам приказали отступить...
И, как теперь уже понятно — и эти предательские приказы, и гибель Орторэне Серокрылого, лучшего флотоводца Дома Золотого Журавля, и последующая череда бесславных боев, в которых мы только отступали, не смея отразить удар человеков — все это было замыслом... замыслом, направленным на уничтожение Дома. А значит — прав был Эленвар, Говорящий-с-Лесом из Парящих Журавлей: боги — враги нам. И счастье всех живых наступит тогда, когда последний камень последнего храма — падет на голову последнего жреца! И наши союзники нанесут удар и по охамевшим смертным, и по ослепленным богами предателям...
Серооперенные стрелы срывались с тетивы, поражая тех, кого прежде я назвал бы братьями. А в груди разгоралось пламя нового союза? Единства? Нет... Единения.
Каэрллин, посол Вечного леса на Эленне, эльф
Я стоял на боевой галерее форта, прикрывающего вход в бухту. Как и все прошлые разы, мне стоило больших трудов не допустить, чтобы мои руки сошлись в жесте, выражающем максимальное презрение к низшим. И пусть среди местных "любителей эльфийской культуры и этикета" вряд ли найдется знаток, на самом деле способный распознать отличие этого жеста от столь же традиционного "я погружен в размышления и прошу не мешать", но я-то буду знать, что именно демонстрирую. А такого лучше не допускать.
И, нет. Данное презрение отнюдь не относилось к "людской архитектуре вообще". Я видел и гордые крепости Империи Света, могучие, тяжеловесные, но именно потому — обладающие определенной красотой функциональности. Видел рвущиеся в небеса башни Конфедерации. Даже строения некромантов, хоть и противны природе и жизни, но все-таки, даже если вызывают страх и отвращение, то ни в коем случае — не презрение. Здешние же "архитекторы", если их, конечно, можно так называть, уйдя от имперского стиля, солидного и основательного, попытались возводить эту, с позволенья сказать, "крепость" в стиле эльфийского изящества. Но при этом они не поняли главного: там, где перворожденные вообще берутся строить из камня, наши Видящие указывают чуть ли не пальцем, где должен лежать тот или иной камень. Оттого-то "изящные" эльфийские строения частенько могут поспорить прочностью не то, что с имперскими, но даже и с гномьими. Однако такого рода работа Видящих (долгая, нудная, и крайне редко — сколько-нибудь увлекательная) стоит столько, что дешевле было бы отлить сравнимую крепость из чистого золота. А потому большинство строений мы не "строим", а "выращиваем". Ведь подобные труды в гораздо большей степени соответствуют природе Мастеров Жизни, или Говорящих-с-Лесом, а потому — обходятся значительно дешевле.
Башня же, на которой я стою сейчас... Она ушла от человеческих канонов "надежности ценой некоторой избыточности", но, с немалым трудом пытаясь дотянуться до "эльфийского изящества", в значительной мере утратила свои оборонительные свойства. Да, может быть, ее и не получится разрушить голой рукой (хотя я бы и не поручился: рукой йотуна, а тем более — полноценного титана из Небесного замка можно разрушить много чего). Но вот если ударить в нужное место тараном — можно добиться того, что не только сама башня сложится, но также рухнут и значительные участки прилегающих к ней стен. И таких точек я, оттуда, где сейчас нахожусь, вижу не меньше трех. А ведь я — дипломат, а отнюдь не военный инженер, и не Мастер осады.
— Многоуважаемый господин... — подошедший эдайн в пышных одеждах, имени которого я так и не удосужился запомнить (если понадобятся — помощники напомнят), разразился витиеватой речью, которая, в его представлении, соответствовала "эльфийским канонам красоты". При этом где-то половина эпитетов применялась не к месту и не ко времени, а вторую — и вовсе, при некотором желании, можно было рассматривать как оскорбление. У меня таковое желание отсутствовало. Главным образом — потому, что мертвецу (если он, конечно, не представитель Ковена Некромантов) довольно-таки трудно кого бы то ни было оскорбить. А льющий сейчас в мои уши мед пополам с отходами смертный — для меня был именно мертвецом. Ведь с недавно зашедшим в гавань Эленны среброкрылым кораблем было доставлено сообщение, отзывающее меня, как и все посольство Вечного леса, "в распоряжение своих Домов". А значит, польза этого островка для Вечного леса — уже практически исчерпана. И все, что останется этим "любителям эльфов" — это отвлечь на себя если не экспедиционный корпус Империи Света, то, по меньшей мере — некоторые силы Священной Имперской инквизиции. В этой эпической борьбе за свою свободу и независимость, мы их, конечно же, поддержим: деньгами, дипломатическими выступлениями и самым искренним сочувствием. Но вот присутствие в этой фазе операции на острове кого бы то ни было из Перворожденных — представляется бессмысленным.
Так что я выслушивал изливающиеся на меня, с позволения сказать, "красоты речи", старательно демонстрируя "благожелательную заинтересованность". Тьма! Эдак и вовсе можно квалификацию потерять. С некоторым трудом я все-таки смог остановить себя от перетекания из позы "радость от выслушивания умного собеседника" в позу "высокомерное презрение". И стой сейчас передо мной не представитель семьи, уже многие поколения являющейся, фактически, рантье, и занимающей посты, которые сложно обозначить иным словом, кроме "синкура", а дипломат Империи Света, маг Конфедерации Четырех Стихий, некромант из Ковена, да хотя бы и черный орк, то есть — существа, способные понять и осознать, то переговоры бы, как минимум — сильно затруднились, чтобы не сказать больше.
Но вот, наконец, вступление закончилось, и начался конструктив. Малоуважаемый смертный, представляющий Совет Семей (орган, теоретически, управляющий островом, но на практике — все больше и больше теряющий свою власть), желал узнать о причинах отбытия эльфийского посольства. Что ж...
— Премногоуважаемый... — да, лить воду, и топить собеседника в волнах бессодержательной лести я умею лучше. Просто потому, что опыта общения с самыми разными разумными — у меня больше, а отслеживать реакцию оппонента мне помогает еще и магия, как Жизни, так и Разума. — ...таким образом, благодаря усердной работе представителей Совета Семей и их помощников, в пребывании на острове Перворожденных — более нет необходимости, в то время, как наши таланты требуются как Лесу, так и Домам, в иных местах. А на смену нам прибудет новое посольство, которое сможет в полной мере обеспечить как взаимодействие между суверенными и независимыми властями Вашего свободного государства, так и поддержку со стороны Леса, каковую Вечный Князь, вне всяких сомнений, пожелает нужным оказать.
Хоббиты прибудут. Они — ребятки шустрые, чуткие, успеют сбежать и спрятаться. А не сумеют — и Тьма бы с ними. Выпытать из них Инквизиция сможет разве что маршруты контрабанды черного лотоса и прочих интересных специй... Просто потому, что больше ничего интересного им никто не расскажет.
Шелест, шаманка, героиня орков. Поверженная
Звучит варган, на котором играет один из младших учеников. Он пока что недостоин надеть рукавицы, или же взять в руки бубен. Но он уже достаточно силен и сведущ, чтобы варган у него звучал так, как надо.
Другие помощники разожгли костры. И я пошла вокруг них противосолонь, взывая к духам места, готовя тело и сознание к путешествию через границы тварного мира, на планы духов. Признаком правильно проводимого обряда стало то, что береза, на ветвях которой были развешены подобающие жертвы, все время оставалась у меня за спиной, в какую бы сторону я не смотрела, обходя священный круг возле очищающего пламени.
Те помощники, что зажигали огонь, перерезали глотки первым жертвам, приносимым младшим духам, тем, кто откроют мне двери из мира яви в Навь. Что эльфийские Говорящие (будь до "Говорящие-с-Лесом", или же "Говорящие-с-Тьмой"), что чилавечьи камы — при этом еще и пытают жертв, принося им как можно больше боли. Они считают, что так — облегчат себе Путь. Мы, орки, так не поступаем никогда! От такого обращения портится вкус мяса, а как угощать духов испорченным мясом — и надеяться на их благосклонность? Да и "облегчать себе путь" — недостойно настоящего орка! Орк должен превозмогать и преодолевать! Дабы Бальшие Зиленые взяли его на Бальшой Пастук в конце времен!
Я ступила на первую из семидесяти двух ступеней, что приведут меня из Яви в Навь. Будь я, как прежде, ученицей Маргака, я бросила бы Зов, и предки, или посланец Бальших Зиленых, пронесли бы меня над раскаленным базальтом, из которого вырезаны ступени. Но ту меня, которая есть сейчас, лишенную имени, лишенную рода, лишенную веры — не услышат ни предки, ни боги. И мне надлежит самой преодолеть Огненный Путь.
Я шагала. И Пламя Подземного Мира жгло меня, выжигая все лишнее, все, что мешает, все, что кажется.
Но вот последняя из ступеней была пройдена. И теперь передо мной стояло Призрачное Древо, что пронзает Границы и соединяет между собой Миры. Я призвала Дух Оружия, с которым некогда заключила договор, и который не покинул меня, когда я оказалась Повержена. Им я нанесла рану Древу, и испила его сок, отсекая ощущения тварного тела, и погружаясь глубже в мир призрачный.
Черная галера, ведомая неведомой тварью, взяла меня на борт, и мы помчались к плату, где живут Вечные Птицы, одна из которых и послужит мне проводником в сегодняшнем камлании.
Сбежав по сходням, я оставила за спиной хозяина галеры, что мерзко ухмылялся мне вслед. И я пошла по новым ступеням, через руины, возведенные неким народом, что был прежде орков, но оказался слишком слаб, чтобы дать правильный Пастук Ва-а-агх-у! Предки сокрушили и сам народ, и его богов, и их имена, и все, построенное ими. Но воистину циклопические руины остались, отмечая очередную веху моего Пути.
Конегривая птица, чьи крылья затмевали Небесный Свет, спустилась ко мне, и я взлетела вместе с ней, глядя вниз, сквозь пылающие Небеса на тварный мир.
Степь, искаженная, но узнаваемая, расстилалась под нами. Но вот, наконец, мы достигли места назначения. В лагере железнобоких начался ритуал, колеблющий Явь и Навь, нарушающий границы Прави... Между колдовскими огнями, что отмечали границы будущего разлома, прошел человек. Он буквально отдавал свою жизнь, чтобы надломить границы мира и Воззвать. И, конечно же, это было "благородное самопожертвование", а отнюдь не "жертвы темным силам", хотя я так и не смогла понять: в чем, собственно, разница.
Учитель говорил, что, в большинстве случаев, чилавеки стараются обходиться без этого. Но в данном случае — они решили поэкономить ману, заменив бесценные фиалы с эликсирами — бесплатной жизнью.
Грань миров треснула, и в разлом шагнула... влетела... неким образом переместилась сияющая, исполненная очей тьма, несомая шестью крыльями. Жизнь чилавека, распростертого на ритуальном узоре, стала стремительно убывать. Его товарищи старались поддержать жертву... Но надолго их усилий все равно не хватит.
Вестник Владыки Света атаковал коневодов, скопившихся на север от лагеря железнобоких. Он атаковал всадников, не понимающих, что по степи надо двигаться на своих двох, а не пытаться компенсировать свою слабость, взбираясь на спины травоядных тварей. Вот варги и топотуны — с ними можно разделить и пастук и мясо. А волчья сыть — она и есть волчья сыть!
Сияние, исторгшееся из глазастой тени, обрело вид меча огненного, обращающегося. И стало разить одного коневода за другим. Мой новый хозяин говорил, что, для того, чтобы остановить Ангела — нужен железный голем высотой метров 60, и весом в полторы тысячи тонн. И то, управлять им должен совершенно безбашенный подросток, а иначе — ничего не получится. И если бы железнобокие поддержали порыв Призванного — у них были бы все шансы прорваться. Но они двинулись на запад, туда, где их встретила другая группа коневодов, отнюдь не стремящаяся встречать кованные рати в прямом бою, но кружащая около движущегося походного строя, пуская стрелы, заставляя останавливаться, прикрываться щитами, но все равно — нести потери. Между тем силы жертвы истощились, и Ангел вернулся на свой План. Разумеется, его противники уже не представляли собой организованной силы, и нанести удар по уходящим железнобоким — не могли. Но это было уже и не нужно, потому как с востока уже надвигались основные силы князя-колдуна и эльфов.
1 -ши — уменьшительно-презрительный суффикс. Т.е. если "туима" (росток) — может применяться даже с некоторым оттенком уважения, как "молодой эльф, окончивший обязательный курс обучения и, возможно, добившийся некоторых успехов", то "туима-ши" на человеческий может быть переведено как "мелочь пузатая", хотя данный перевод и не содержит всех оттенков смысла и эмоций.
2 В Белой Башне собирают и обучают детей, проявивших хотя бы минимальные способности к предсказанию будущего. Частенько это оказываются дети эльфийских наложниц высшей аристократии, каковых (наложниц, а так же, естественно, и их детей) — как бы и нет вовсе (поскольку рабство, а следовательно — и институт наложниц, запрещены законом). Тем не менее, родители этих "не существующих" детей как правило располагают немалыми богатствами, властью и влиянием. Так что детишки там собираются ну очень не простые. Однако, несмотря на это (а возможно — и благодаря этому) верность Империи и Императору в них вбивают весьма жестко, чтобы не сказать "жестоко".
