— Не просто слышала. Так всё же?
— Виновен как минимум в том, что когда 14 мая, получив приказ о разработке детального плана по обороне государственной границы, не отправил защищать просторы Сибири или берега Каспийского моря 29-й стрелковый корпус. Неблагонадёжных отправляли в ссылку не потому, что они плохие, а для того, чтобы не совершали глупостей. Уж историю царского наследия можно было выучить. Но если не вдаваться в детали, то на его месте мог оказаться любой. Тот же туполобый Кулик, например.
— А вы бы справились, окажись на месте командующего?
— Нет. Я б так же проиграл приграничные сражения и ещё не понятно, с большими или меньшими потерями. Почти всегда побеждает тот, на чьей стороне инициатива. Есть такое понятие — упреждение в развёртывании и это не тот случай, когда противника ловят со спущенными штанами в туалете. Тут поймали по направлению к нему и в результате наши вооружённые силы даже не успели сделать задуманное. Генералы Вермахта переиграли генералов Красной Армии стратегически. Это надо признать и исключить просчёты в будущем.
— Вы так легко об этом рассуждаете, — попрекнула меня Васильева.
— Если я стану рвать на себе волосы и посыпать пеплом голову что-то изменится?
— Это ужасно, — тихо произнесла Вика. — Товарищ Пабло честный и смелый человек.
— Может быть. Но этого оказалось недостаточно. Разумеется, награды и удовольствия обрушились на него так же неожиданно, как скорые неприятности, но, как мне видится, они имели для него меньшее значение. Тропы генералитета тяжелы даже для тех, кто вырос в пыльной среде штабных карт, а для неискушённых в интригах просто ужасны: это настоящая смерть. Судьба распорядилась так, что его назначили не на своё место, и Павлов не сумел понять этого. А если и понял, то ничего не сделал для улучшения ситуации. Командующий фронтом должен быть отличным тактиком и стратегом или хотя бы иметь заместителей с такими способностями.
— Может, всё дело в безграмотности подчинённых? Я общалась с проходящих реабилитацию командирами, и даже мне, не имеющей знаний в военном деле понятна абсурдность многих приказов.
— В чём-то ты права, ему не хватило грамотных специалистов. И мне кажется, мы скоро окажемся в похожей ситуации.
Вика картинно прикрыла ладошкой рот и произнесла:
— Шеф, вас тоже того?
— Васильева! Не буди лихо. Или от тебя можно ожидать фразы: 'Задержитесь на минуточку, мне надо кое-куда позвонить'?
— Вот ещё... заняться больше нечем. Если что, я просто напишу, и знать никто не будет.
— Даже не сомневался. Ладно, не об этом думать стоит, нам срочно нужны высококвалифицированные врачи. Как минимум шесть опытных медсестёр и санитарок, прямо сегодня и столько же завтра.
— Я записала и передам Ершову. Только сразу хочу предупредить, все врачи приписаны.
— Что, даже физиотерапевта и массажиста не сыскать?
— Шеф, все дипломированные врачи, выпускники и даже не закончившие обучения состоят на особом учёте в военкоматах. Заявку отправить можно, но это явно не уровень Ершова. Ему никого не отдадут, даже не смотря на то, что у нас спецобъект. Если бы мы организовали сестринские курсы, тогда бы и выпускников могли оставить.
'Что ж, одно дело, когда человек с улицы случайно приобретает знания фельдшера и совсем другое, когда это будет прошедшая обучение медицинская сестра или осознано выбравший путь Асклепия', — рассудил я.
— Хорошо, печатай приказ об открытии ускоренных курсов медицинских сестёр . Юристу подготовить документы в Наркомздрав Ленинграда, и Раппопорт пусть озаботится лекторами среди профессорского состава для придания веса новому учреждению. Если динозавры от медицины начитают хотя бы по десять часов, мы заплатим как за целый месяц. А сейчас привлечём нелегалов.
— Зачем?
— Иначе у нас станут умирать от голода, так как неспособных к самообслуживанию раненых некому покормить. А таких у нас триста семьдесят человек, судя по спискам.
— Можно привлечь старшее поколение Парголова, — предложила Вика.
— Разве в Парголово ещё кто-то остался, кто работает не на нас? Не надо стариков, пусть дедушки сколачивают макеты танков из фанеры и патронные ящики, а бабушки подают им гвозди. За молодыми солдатами и командирами должны присматривать хорошенькие молодые девочки. Поверь мне, такая практика способствует скорейшему выздоровлению.
— А не боитесь, что она принесёт и плоды? — коварно улыбаясь, спрогнозировала Вика.
— Значит, добавим к курсам акушерское дело и станем ещё готовить патронажных сестёр.
— Как скажете. Вы директор — я блондинка. Кстати, вчера звонил адъютант Москаленко, флотские интересовались, можем ли мы подкинуть немного стрептоцида, морфина и перевязочных средств в их госпиталь сверх нормы? Два дня назад им отгружали уже в счёт будущих поставок.
Не ответив на вопрос, я погрузился в бумаги. Бланков и листов было много, шли отчёты по отгрузке лекарственных препаратов и движения по складу: сколько ингредиентов выдано, сколько готового лекарства принято и сколько отправлено получателю. Остатки по перевязочным средствам удручали, с такими темпами через два дня придётся потрошить основной склад в Неваде. До сего момента мы регулярно восполняли запасы поставками из Канады, но их фабрики полностью переключились на военный заказ англичан. Несмотря на эти сложности, оставался славный город Рокфорд, штат Иллинойс, где бинты можно было купить, правда, чуть дороже. Последним листом шла докладная записка от Раппопорт об отсутствии карточек на предприятии.
— Ты чем занималась, пока меня не было? — спросил я у Вики. — С восемнадцатого июля введены карточки, а я даже не знаю, как они выглядят.
— Я тоже не знаю. Их только начали распределять.
— Плохо, Васильева. Пиши к поручениям для Ершова о найме пекаря, пекарши и пекарёнка. Будем расширять штат иначе все останемся без хлеба.
— А что ответить флоту?
— Передайте Митрофан Ивановичу, пусть присылают заявку, закроем полностью. А ещё лучше, если он сам приедет сюда. Я так понимаю, потребовалось обеспечение для турбоэлектрохода 'Балтика' и теплохода 'Сибирь' в связи с отправкой в Таллинн. Суда переделываются в плавучие госпитали, так что помимо лекарств, можем помочь и с оборудованием. Давненько начальник тыла флота нас не навещал, наверно с тех пор, как мы взяли шефство над 2-й Ленинградской специальной военно-морской школой. Как закончишь, зайди.
Спустя минуту Вика доложила о желании Москаленко посетить яхт-клуб и его предложение встретиться там, было мною принято. Оказавшись у моего стола, я протянул ей лист бумаги.
— Думаете, пришло время? — произнесла она, ознакомившись с текстом.
— Окончательное решение, конечно, за тобой. Просто обратной дороги в прошлую жизнь уже не будет. Секретарь Юля должна исчезнуть навсегда.
— А как же брат?
— В принципе, ему тоже можно устроить несчастный случай. Но откровенно поговорить ты с ним сможешь только по окончании всей операции. У него сейчас много ответственности за своих людей.
— Ну да, ответственности хоть отбавляй, — иронично произнесла Васильева. — Из каземата в бинокль смотреть. Была я у него. Когда нужно ответить?
— Как только Москаленко получит всё запрашиваемое, начнётся обратный отсчёт.
— Шеф, мне действительно нужно всё хорошенько обдумать.
— Конечно. Но я попрошу тебя принять от меня скромный подарок — медальон. С недавних пор все зарубежные корреспонденты известной тебе газеты носят такие. Примерь и никогда не снимай.
К тому моменту, когда Кузнецов зашёл в кабинет, на столике стояла тарелка на водяной бане с овсяной кашей сдобренной изюмом, фарфоровый чайник, маслёнка, чашка и блюдо с бутербродами.
— Как вы узнали, что я не успел позавтракать? — Недоумённо спросил Алексей Александрович, после того, как поздоровался. — Впрочем, не говорите. Я помню про вашу ведьм... чудо-секретаря.
— Не забывайте, это лишь её слабости, — весело, на непроизнесённую 'ведьму' ответил я. — Что относить к сильным сторонам, даже я не знаю. Вчера в мастерские в Дибунах поступил заказ на изготовление ступы.
Гость попытался скрыть улыбку и, посмотрев на дверь произнёс:
— Сказал бы я вам, да боюсь, в следующий раз каша выйдет подгорелой.
Кузнецов расправил салфетку и принялся развозить по поверхности каши сливочное масло, после чего снял пробу. С минуту я наблюдал за отменным аппетитом проголодавшегося человека. Ложка в его руке ходила по дальнему краю тарелки, где овсянка вроде не так горяча, пока не добралась до центра, но даже тогда, когда стоило чуть обождать, прервать удовольствие для получения нужной температуры, ... но не в этот раз.
— Очень вкусно, — сказал он. — Бесподобная каша! Передайте повару моё восхищенье.
— Обязательно передам. Баба Маша шикарно готовит. Вы бы знали, как её благодарят дети, раненые, служащие санатория. Однажды она поделилась со мной секретом: готовить пищу с её слов совсем просто. Пока парит, блюдо готовится, а как задымит, то сгорело. Важно поймать тот момент зарождения дыма.
— Расскажу об этом жене, — с улыбкой произнёс Кузнецов, вспомнив про сбежавшее у Зиночки на плиту молоко.
— Думаю, настало время, когда вместо слов, виновнику этой вкусной каши стоит вручить награду. Или у властей попросить грамоту от горкома, к примеру, или нагрудный знак. Она за плитой лет тридцать стоит, если не больше, а у вас к безупречной службе таких людей отношение ветреное. Не должно так быть. Ведь когда пойдёт дым, станет поздно.
— Действительно, — на лбу Алексея Александровича образовались морщины — не припомню, когда мы поваров награждали. Надо бы проработать это вопрос и судя по тому, что я вижу на вашем столе, уже озаботились?
Я освободил от прикрывающей лист картона папки, на котором были закреплены значки 'Отличный повар Ленинграда', 'Отличный пекарь Ленинграда' и ещё несколько десятков рабочих специальностей и раскрыл её. В папке шло детальное описание знаков, выполненное отделом при совнаркоме по делам геральдики и эмблематики.
— Ничего от вас не скрыть, Алексей Александрович, — лукаво улыбаясь, ответил я. — В прошлый четверг, через ОСОАВИАХИМ мне подготовили несколько эскизов нагрудного знака, думаю, награждать служащих Ленинграда в вашей прерогативе, но вы всё же прислушайтесь к инициативе. Это не всесоюзный знак, где требуется Указ Президиума Верховного Совета. Тем не менее, к материалу мы подошли со всей ответственностью: золото, серебро, медь, эмаль. Всё за мой счёт. По тысячи экземпляров уже изготовлено.
Кузнецов отложил ложку в сторону и принял картонку из моих рук. Некоторое время он внимательно рассматривал значки. Потом углубился в чтение документов, где детально описывалось к каким категориям знак можно приравнять, где должен располагаться на костюме или мундире и прочие подробности.
— Знаете, — протянул он, откладывая бумаги на край стола, — этот вопрос уже в компетенции не столько партии, сколько трудовых коллективов. Нужно коллегиальное решение исполкома Ленгорсовета, показать товарищам, наконец. Взять хотя бы вот этот, 'Отличный делопроизводитель Ленинграда'. В Смольном трудятся десятки машинисток, сотрудники архивов. Многие заслуживают отличия, а мы им только премию в лучшем случае. А ведь есть профессии, которых в вашем списке я не наблюдаю: трубочист, сантехник, рыболов, охотовед.
— Вот и я о том же хотел сказать. Надеюсь, инициатива найдёт продолжение.
— Будьте уверены, обязательно найдёт.
Кузнецов откусил от бутерброда и снова вернулся к остаткам каши. Когда ложка заскребла по дну тарелки, он воспользовался салфеткой и произнёс:
— Настолько вкусно, что даже из головы вылетело. Примите благодарность от товарища Жданова. Ваше сообщение о планах бомбардировки Москвы полностью подтвердилось. Вчера, в 22 часа поступило первое донесение разведки ПВО. Товарищ Сталин высказал удовлетворение.
— В таком случае, раз товарищ Жданов выразил благодарность, — я вытащил из сейфа два пакета и положил их на стол, — в первом аналитика, а по второму вам стоит знать, что командующий 2-м воздушным флотом Кессельринг запланировал на эти дни ещё парочку акций. Их проведение поручено командиру 2-го авиакорпуса генералу Бруно Лерцеру. Будут задействованы четыре авиакорпуса, полторы сотни самолётов. Список эскадр, самолёты, их командиры, с каких аэродромов, всё здесь.
Кузнецов принял пакет и спросил:
— Кстати, а чем завершился ваш вояж, из-за которого вы подвергли смертельной опасности себя и людей, отправившись в Могилёв? Товарищ Потёмкин уже два раза интересовался.
— Наиболее ценная часть произведений искусства под предлогом эвакуации раненых была вывезена из исторического музея и находится в специально оборудованном хранилище Парголовской художественной галереи. Полный список передан в Наркомпрос Ленинграда и отчего сотрудники не известили Владимира Петровича, я не имею представления. Одно дело держать язык за зубами по поводу моей коллекции из Лувра и народным достоянием. Менее ценное пришлось спрятать. Как и планировалось изначально в подвале психиатрической больницы, но вернёмся к Кессельрингу. Генерал-фельдмаршал пообещал рыцарский крест за удачно сброшенную бомбу на Кремль или МОГЭС. Кстати, приоритеты так же отданы станциям метро и крупным промышленным объектам. Я бы обратил внимание на фабрику имени Клары Цеткин, метро Арбатская площадь и бункер на Кировской.
— Что значат эти слова, ваш информатор ничего не напутал?
— Алексей Александрович, уточните у своего. К слову, странно, что англичане не делятся с вами этой информацией. Вы же подписали соглашение о совместных действиях в войне.
Второй секретарь горкома отвёл взгляд. Кое-что приходило из Форин-офиса через посольство, но больше намёки и предположения. Пока 13 августа в Москву не прибыл представитель британской разведки полковник Гиннес и 29 сентября не были подписаны соглашения о создании соответствующих миссий связи в обеих странах, информация от британцев была более чем скудная.
— Извините, — пошёл на попятную Кузнецов, — я внимательно слушаю. Просто вы так легко говорите о сверхсекретных объектах.
— Обычно, — продолжал я, — после неудачного боя анализируют и выясняют причины, делая соответствующие выводы. Вернувшиеся с задания лётчики отметили на полётных картах места дислокации средств ПВО, высоту аэростатов и прочие вещи, в нюансах которых разбираются только они. Насколько мне известно, в Москву и область заброшены сотни диверсантов, и им дана команда корректировать бомбометание. Просто примите это к сведению, лёгкой прогулки они уже не ждут.
— Я сообщу Ворошилову, но закрыть всё небо ещё никому не удавалось. Даже у нас, в работе 2-го корпуса ПВО остались проблемные места. Кстати, мне тут стало известно, что у вас удивительным образом оказалось какое-то вооружение.
— А что в этом удивительного? В мастерских работы не прекращаются день и ночь.
— Я не про штуцеры или что там у вас изготавливают. Речь велась о пушках, не дошедших в своё время во Францию. Вы же обращались на завод и приглашали к себе инженеров?
