— Ничего от вас не скрыть, Алексей Александрович, — лукаво улыбаясь, ответил я. — В прошлый четверг, через ОСОАВИАХИМ мне подготовили несколько эскизов нагрудного знака, думаю, награждать служащих Ленинграда в вашей прерогативе, но вы всё же прислушайтесь к инициативе. Это не всесоюзный знак, где требуется Указ Президиума Верховного Совета. Тем не менее, к материалу мы подошли со всей ответственностью: золото, серебро, медь, эмаль. Всё за мой счёт. По тысячи экземпляров уже изготовлено.
Кузнецов отложил ложку в сторону и принял картонку из моих рук. Некоторое время он внимательно рассматривал значки. Потом углубился в чтение документов, где детально описывалось к каким категориям знак можно приравнять, где должен располагаться на костюме или мундире и прочие подробности.
— Знаете, — протянул он, откладывая бумаги на край стола, — этот вопрос уже в компетенции не столько партии, сколько трудовых коллективов. Нужно коллегиальное решение исполкома Ленгорсовета, показать товарищам, наконец. Взять хотя бы вот этот, 'Отличный делопроизводитель Ленинграда'. В Смольном трудятся десятки машинисток, сотрудники архивов. Многие заслуживают отличия, а мы им только премию в лучшем случае. А ведь есть профессии, которых в вашем списке я не наблюдаю: трубочист, сантехник, рыболов, охотовед.
— Вот и я о том же хотел сказать. Надеюсь, инициатива найдёт продолжение.
— Будьте уверены, обязательно найдёт.
Кузнецов откусил от бутерброда и снова вернулся к остаткам каши. Когда ложка заскребла по дну тарелки, он воспользовался салфеткой и произнёс:
— Настолько вкусно, что даже из головы вылетело. Примите благодарность от товарища Жданова. Ваше сообщение о планах бомбардировки Москвы полностью подтвердилось. Вчера, в 22 часа поступило первое донесение разведки ПВО. Товарищ Сталин высказал удовлетворение.
— В таком случае, раз товарищ Жданов выразил благодарность, — я вытащил из сейфа два пакета и положил их на стол, — в первом аналитика, а по второму вам стоит знать, что командующий 2-м воздушным флотом Кессельринг запланировал на эти дни ещё парочку акций. Их проведение поручено командиру 2-го авиакорпуса генералу Бруно Лерцеру. Будут задействованы четыре авиакорпуса, полторы сотни самолётов. Список эскадр, самолёты, их командиры, с каких аэродромов, всё здесь.
Кузнецов принял пакет и спросил:
— Кстати, а чем завершился ваш вояж, из-за которого вы подвергли смертельной опасности себя и людей, отправившись в Могилёв? Товарищ Потёмкин уже два раза интересовался.
— Наиболее ценная часть произведений искусства под предлогом эвакуации раненых была вывезена из исторического музея и находится в специально оборудованном хранилище Парголовской художественной галереи. Полный список передан в Наркомпрос Ленинграда и отчего сотрудники не известили Владимира Петровича, я не имею представления. Одно дело держать язык за зубами по поводу моей коллекции из Лувра и совсем другое про народное достояние. Менее ценное пришлось спрятать. Как и планировалось изначально в подвале психиатрической больницы. Мне там лётчик один помогал, как соберётесь в Москву, передавайте его дяде наилучшие пожелания. Весьма достойного молодого человека воспитали, но вернёмся к Кессельрингу. Генерал-фельдмаршал пообещал рыцарский крест за удачно сброшенную бомбу на Кремль или МОГЭС. Кстати, приоритеты так же отданы станциям метро и крупным промышленным объектам. Я бы обратил внимание на фабрику имени Клары Цеткин, метро Арбатская площадь и бункер на Кировской.
— Что значат эти слова, ваш информатор ничего не напутал?
— Алексей Александрович, уточните у своего. К слову, странно, что англичане не делятся с вами этой информацией. Вы же подписали соглашение о совместных действиях в войне.
Второй секретарь горкома отвёл взгляд. Кое-что приходило из Форин-офиса через посольство, но больше намёки и предположения. Пока 13 августа в Москву не прибыл представитель британской разведки полковник Гиннес и 29 сентября не были подписаны соглашения о создании соответствующих миссий связи в обеих странах, информация от британцев была более чем скудная.
— Извините, — пошёл на попятную Кузнецов, — я внимательно слушаю. Просто вы так легко говорите о сверхсекретных объектах.
— Обычно, — продолжал я, — после неудачного боя анализируют и выясняют причины, делая соответствующие выводы. Вернувшиеся с задания лётчики отметили на полётных картах места дислокации средств ПВО, высоту аэростатов и прочие вещи, в нюансах которых разбираются только они. Насколько мне известно, в Москву и область заброшены сотни диверсантов, и им дана команда корректировать бомбометание. Просто примите это к сведению, лёгкой прогулки они уже не ждут.
— Я сообщу Ворошилову, но закрыть всё небо ещё никому не удавалось. Даже у нас, в работе 2-го корпуса ПВО остались проблемные места. Кстати, мне тут стало известно, что у вас удивительным образом оказалось какое-то вооружение.
— А что в этом удивительного? В мастерских работы не прекращаются ни на минуту.
— Я не про штуцеры или что там у вас изготавливают. Речь велась о пушках, не дошедших в своё время до Франции. Вы же обращались на завод и приглашали к себе инженеров?
— Было такое дело, — ответил я. — В мастерских Борисовой гривы оказалось два десятка зенитных 40-мм орудий и несколько четырёхосных универсальных платформ. Ребята подсчитали, за ночь сделали проект и теперь орудия собраны и поставлены на платформы.
На лице Кузнецова мелькнула невольная ухмылка, предназначенная собственным мыслям.
— Товарищ Сергей докладывал про установленные в Левашово новые орудия. Какие-то двадцать восьмые. Или это не те?
— Совершенно другие. Те зенитки смонтированы на улучшенное шасси четырёхколесных грузовиков повышенной проходимости 'Morris'. Инженеры под руководством Якова Рувановича Штильмана с 234-го завода постарались. А Т28Е1 это ЗСУ на шасси выпускаемого нами аналога бронетранспортёра Half-Track M3. К сожалению их всего две единицы и они в работе.
— Для меня эти все ваши 'М', 'Т', 'Е' просто набор звуков, — сморщил нос Кузнецов. — Неужели нельзя давать нормальные названия: пион, гиацинт, василёк? Неудивительно, что оригинал не осилили. Или у вас получилось?
— Сначала мы тоже думали копировать, но в Детройте всё с заклёпками балуются, а мы давно используем сварку. Оптика у них хуже, там-сям и по мелочи набирается слишком много вопросов, начиная от марок стали и заканчивая усложнениями технологических процессов. Так стоит ли повторять точь в точь? Тут есть несколько их фотографий, можете посмотреть.
Алексей Александрович взял фотокарточки в руки.
— Неплохо, совсем неплохо, — произнёс он. — А это что такое?
— 37-мм зенитка М1А2 или 40-мм Bofors со спаренными крупнокалиберными пулемётами М2. Перспективное оружие, которое ещё будет совершенствоваться. Пока их инженеры выдумывают на ватмане, парголовские умельцы из колхозного МТС уже собирают. Генерал Процветкин сам приезжал и застолбил для корпуса десяток. Очень помогает тот момент, что нашим артелям разрешили участвовать в сборе трофейного металлолома, но всё равно нехватка броневых листов.
— Артели неплохо справляются — хваля, произнёс Кузнецов и тут же пожурил: — хотя штаб ЛАНО жаловался, что отгрузки от вас задерживаются, так что с бронёй постараемся помочь. Тем более что Михаил Максимович застолбил. Но в целом очень хорошо и вчера вас ставили в пример.
Раз пошла такая карусель, то стоит уведомить, что мастерские могут и кое-что другое. Да и тему стоило развить, дабы потом не возникало вопросов.
— Я слышал, что на 92-ом заводе в Горьком пытаются скрестить тягач 'Комсомолец' и великолепную пушку ЗИС-2. Если в отделе вооружения эта тема ещё интересна, то мы подготовили свой вариант. Отремонтировали разбитое орудие и сгоревший тягач. Кое-где облегчили, в некоторых местах усилили и удлинили, добавили аутригеры. Провели несколько испытаний, и даже такой скептик как я, признал результат удовлетворительным.
— Очень интересно, — Алексей Александрович принял у меня фотографии чертежей, и бегло просмотрев их, сказал: — раньше я думал, что эта ваша новая мастерская реконструирует ранее привезённую в Советский Союз технику для съёмок какой-то эпической кинокартины и берётся чинить то, что должно было отправиться в переплавку. А сейчас даже не знаю, как это всё назвать. Опытное производство?
— А вы покажите фотографии Ворошилову. Он же к вам хорошо относится? И в Комитет по вооружению, после его резолюции. Если что, рабочие готовы работать в три смены и обеспечить ЛАНО средствами ПТО.
— Сколько? Не в смысле цены, а сколько можете поставлять, если артель обеспечат всем необходимым сырьём?
— Одну установку в сутки и сырьё у нас своё.
— Вы спрятали под землю фабрику? Мне докладывали, что артель занимает старые цеха стекольного завода, и нет серьёзных мощностей. Сейчас не время давать невыполнимые обещания.
— Конечно, не Кировский завод, — скромно произнёс я. — Серьёзных мощностей может, и нет. Зато есть высококвалифицированные рабочие, и я гарантирую выполнение заказа, если он последует. Так что, покажите?
— Я передам материал Андрею Александровичу, а он сам решит, кому их передать. Кстати, маршал в шутку просил вас чаще выбираться на полустанки. Там, где вы появляетесь, всегда выявляется что-нибудь интересное. А тот случай с Лугой? Климент Ефремович полковника на поиски назначил. В окрестностях города до сих пор роют и вытаскивают на белый свет вооружение Антанты.
— Много нашли?
— Дивизию оснастить можно. Только пулемётов две тысячи. Хотя комиссия ещё работает, но уже понятно, на что собирался опереться Троцкий и иже с ними.
— Алексей Александрович, это всё дела прошлые и совсем не интересные. Страну рабочих и крестьян хотят уничтожить с момента её зарождения. Так что нечему удивляться. Сейчас, меня больше занимает расшифровка привезённых документов из Архангельска. С новым письмом придут новые открытия. Кстати, мне будет полагаться какой-нибудь процент от найденных сокровищ?
Смакуя чай с бутербродом, Кузнецов сделал вид, словно не расслышал вопроса.
— Вы правы, мистер Борисов, — сказал он, расправившись с завтраком и поставив пустую чашку. — Нужно смотреть вперед, и приехал я вот с каким вопросом. Можете ли вы поспособствовать размещению заказов или приобретению в США некоторых товаров. Вы же хотели заработать?
— Так, сходу... умеете вы Алексей Александрович заинтересовать.
На лице Кузнецова прямо проскальзывало, мол, такой я уж есть, не переделать. Выждав некоторую паузу, я ответил:
— В принципе, можно всё, кроме военных кораблей и химического оружия. Только, насколько мне известно, советское правительство в лице Микояна успешно проводит все операции через Amtorg Trading Corporation.
— С ним-то как раз и возникли некоторые затруднения, — нехотя произнёс Алексей Александрович, поправляя волосы.
Пышная причёска иногда сползала на лоб, и приходилось укладывать непослушные волосы обеими ладонями, как бы приглаживая их. Со временем этот жест вошёл в привычку и знающие второго секретаря люди не обращали на это внимания, так как манипуляции помогали на пару минут. Тем не менее, этот жест вызвал у меня улыбку, и последующие произнесённые слова прозвучали немного язвительно, так как кое-кто попросту опростоволосился.
— Компания обязала себя слишком большим товарным кредитом? — уточнил я — Или потому, что со мной можно рассчитываться рублями?
Кузнецов достал из принесённой с собой папки лист и передал его мне.
— Вы прекрасно знаете ответ, — холодно произнёс он — хотя и не назвали его. Если мы обращаемся к вам, значит доверяем. Мы пошли вам навстречу с Могилёвской авантюрой, разрешили использовать краденый бомбардировщик, задействовали командующего, не стали арестовывать генерал-лейтенанта Пядышева, а лишь отстранили. А ваша антенна на водонапорной башне и приёмник, на который приходят котировки биржи? Разве они не должны были оказаться на специальном складе?
Он хотел ещё добавить, но его доводы стали походить на обвинения и пришлось перебить его.
— Бомбардировщик, между прочим, безвозмездно переданный мною. И транспортники были мои, и вы прекрасно знаете секретные детали операции, как и то, что Константин Павлович не враг народа, он просто ещё не познал всей мощи советской силы.
— Жданов был готов разорвать его. Вы не представляете, что он писал домой!
— Полагаю, правду он писал, вот это и взбесило вас, коммунистов. Вы опытный политик, Алексей Александрович и прекрасно осознаёте, что безрассудные атаки с мимолётным успехом не принесут дивидендов. Вы просто прикрывали свой зад перед гневом Сталина, отдавая Пядышева на эшафот, и не одёрнули Ворошилова. Я могу не знать всей подноготной, ратуя за правду и справедливость, но соглашусь, что это сугубо ваши внутренние дела. Если за генерала и его штаб я что-то должен, скажите. Просто помните, что за одного битого двух небитых дают.
— Станем меряться, кто кому чего передал или задолжал? — с укором посмотрев на меня, произнёс Кузнецов. — Я так и думал, продолжу. В первую очередь необходимы лампы для радиостанций, конденсаторы с сопротивлениями и телефонный кабель. Нужно вчера!
— Насколько я понимаю, — посмотрев список с описанием и цоколёвками — радиолампы: ГЭК-20, СБ-154, ТО-143, УБ-152, 6К7, 6А7 и прочие в США не производятся. Поставившая оборудование на ваши заводы компания RCA рассчитала использование ламп на накал при напряжении 6,3 В. Можно заменить их аналогами другой фирмы?
Второй секретарь горкома задумался и нейтрально, будто эти слова при возможности можно попросить обратно, согласился.
— Наверно, это можно допустить, — сказал он, — если не изменится технологическая карта сборки, но лучше именно те, которые заявлены.
Производящий лампы 211-й завод НКП 'Светлана' эвакуировался со всеми ведущими специалистами в Новосибирск, и подсказать было некому, а сам Кузнецов наверняка не разбирался и был так сказать, 'не в теме'. Поэтому я попытался объяснить.
— Дело в том, что маркировка типов электродной системы отличается как минимум в буквах. 'К', это высокочастотный пентод, 'А' — гептод с анодом, катодом и пятью сетками. У генераторных ламп бывают импульсная, модуляторная и так далее. Физика процесса везде одинакова. На американских лампах пишут латиницей, а на русских — кириллицей. Первая цифра это напряжение. Потом тип лампы и количество электродов на цоколе. К примеру, триод с накалом в шесть вольт обозначается 6Ф5, а пентод 6Ф6. Эти лампы с начала списка идут для 15-лампового КВ-приёмника 'Даль', а вот эти на 12-ламповый СВ/ДВ-приёмник 'Дозор'. Нечто похожее мы поставили на аэродром в Левашово ещё в мае, и майор Штофф задействует её. Дальше по перечню подходят для КВ 'Бухта', и следующие ставят на станции обнаружения, а именно на приёмник РУС-1 и РУС-2 'Редут'. Следовательно, всё это нужно для 208-го радиозавода имени Коминтерна. Последние лампы используются в рациях бронетехники. Конечно, придётся напрячь связи, но заявленное количество будет поставлено.
