— Эвакуировать куда и почему именно их?
— С сорокового года санаторий 'Осиновая роща' выстроил несколько филиалов на побережье Чёрного моря с обустройством хозяйственной базы. Мы отремонтировали пару дач со всей инфраструктурой, превратив их в комфортабельные гостиницы.
— В первый раз слышу. Я думал, вы для себя дачу строите. Кто вам вообще посоветовал соваться в это осиное гнездо?
— Товарищ Жданов поспособствовал, а секретарь Абхазского обкома партии Михаил Иванович Барамия выделил место и передал в наше ведомство кое-какие ненужные развалины. Тогда он руководил Аджарией, был здесь, в Ленинграде и выбор пал на окрестности Батуми. Мы тогда решали вопрос с элеваторами.
— Я помню. Возникли особенности с климатическими условиями и вам потребовались специалисты из Пулково.
— Да, так и было. Следующие детские отделения уже оказались в Абхазии. Но это не принципиально, с Твалчрелидзе мы тоже нашли общий язык. На юге любят красивые автомобили, и любят жить не по средствам, а заброшенных домов разных князей Гурии там без счёта.
— Не вздумайте откровенничать с ним и уж тем более с местной УНКВД, — дал совет Кузнецов. — А не проще перевезти контингент в третью больницу? Ведь вы отправили по путёвкам почти восемнадцать тысяч детей. Наверно, мест уже нет.
— По путёвкам отправлено намного больше и наполняемость на уровне шестидесяти процентов. Мест достаточно и для детей и для сопровождающих их взрослых. Мне даже проще каким-нибудь филиалом на Каспии пожертвовать в пользу душевнобольных, к счастью, есть свободный комплекс на четыре тысячи мест, который сдали перед самой войной. Так что туда и из третьей больницы можно пациентов с персоналом отправить. В принципе, мне не сложно организовать отправку людей на лечение в Гватемалу, на Кубу или Боливию, или даже в Иран, знаете, дешевле выходит, вот только пойдёт ли на это советское правительство?
— Правительство на это не пойдёт, — резко ответил Кузнецов. — Отправить больных заграницу — расписаться в собственном бессилии своей медицины. Это политическое фиаско. De duobus malis minimum eligendum.
— Что же, на вопрос почему, вы сами только что дали ответ. Из двух зол действительно выбирают меньшее. Но если называть вещи своими именами, им никто не собирается помогать. Как выразился один ваш младший коллега: 'они бесперспективный балласт'. Все клиники, оказавшиеся на временно оккупированной территории, остались сами по себе. Без продуктов, без лекарств, без помощи и под угрозой физического уничтожения. Отчего так произошло, пусть разбираются компетентные органы. Немцы подготовили фенол и чистый скополамин для больных, а где его окажется недостаточно, казнят советских людей другими доступными средствами. Мне это достоверно известно по донесениям Международного комитета Красного Креста. Шведским врачам нет смысла заниматься выдумками, учитывая премию за каждого спасённого русского.
— Да что вы такое говорите? — возмутился Кузнецов.
— Только правду! К сожалению, правду никто никогда не любит, ибо она заставляет людей собственными руками ломать свои успешные и устоявшиеся жизненные устои вместе с верой в свою непогрешимость. Просто поинтересуйтесь по своим каналам, почему для вывоза плакатов и мебели из зданий горкомов находились машины, а для эвакуации больных нет. Им даже справки выдавались о невозможности эвакуации. И я уверен, что это не единичные случаи, и они будут повторяться.
— Вы же сами знаете, что обстоятельства были таковы, когда решения принимались спонтанно, и приходилось чем-то жертвовать. Я никого не оправдываю, но обещаю обязательно разобраться.
Конечно, во всём виноваты обстоятельства. Из-за них даже Кировский завод не смогли эвакуировать. И если б только его. Рабочие предприятий были приписаны к местам труда как крепостные в царской России. Даже далеко ходить не надо, ещё до войны поездки работников торфопредприятий Синявино в Ленинград, мягко говоря, не приветствовалось, вплоть до контроля сотрудниками милиции наличия увольнительных листков прямо на перроне. Никто, особенно в военный период не мог просто взять и уехать вглубь страны. Только по особому предписанию, только под тотальным контролем. И иногда доходило до полного абсурда, о чём тот же Кузнецов наверняка знал. Одна только операция по отправке детей на юг Ленинградской области, куда стремительно наступали немцы, должна была не раз икнуться Попкову. Сначала отправили, а потом спешно собирали для возврата назад.
— Надеюсь на ваше слово, Алексей Александрович, — с большим сомнением в результативности обещания, произнёс я.
Ведь сомнения не на пустом месте появились. Девиз: для друзей всё, а у остальных есть Закон — уже давно был в обиходе партийных функционеров. Хрущёв лишь утвердил его, когда скверну было не победить и оставалось лишь возглавить.
— Я разве хоть раз дал повод усомниться?
— Как прагматик, я всегда говорю, что всё когда-нибудь происходит в первый раз.
— В таком случае, пока я не услышал про ваш интерес. Как прагматик я не верю в бескорыстность капиталиста.
— Логично, — согласился я. — Тем более что тайны никакой и нет. Когда окончится война, солдаты возвратятся домой со своими проблемами в психике, где неврастения и истерия будет встречаться как простуда у школьника зимой. Если брать статистику по Великой войне, в британской армии на тридцать раненых был один такой пациент в начале боевых действий, а в конце уже каждый пятнадцатый. В этот раз процентное соотношение будет гораздо выше и сколько их встретится среди не обследованных — одному богу известно. С моим новым препаратом у больных есть хороший шанс на реабилитацию. Если исследованиями будет подтверждено улучшение самочувствия хотя бы у пятнадцати процентов, то это успех. Причём это станет успехом советской медицины, если я войду уполномоченным членом исполнительного комитета СОКК и КП, а так же мне достанется прибыль от продажи антипсихотика в США и Европе. Вот такая услуга.
Кузнецов вспыхнул как сапёрная спичка, ярко и без шанса потушить.
— Проводить опыты над советскими людьми, чтобы набить свой кошелёк!?
— Да не кричите вы так! Опыты я уже провёл до приезда в СССР. Препарат, над которым я работаю, дал интересный побочный эффект и Кубинское правительство продало мне землю под строительство. Если не вдаваться в подробности, вышло очень перспективное лекарство.
— Допустим, — произнёс успокоившийся Кузнецов. — Но мне не всё понятно с МККК. Вы на самом деле учредили выплату Красному кресту?
— А вас это смущает? Или вы предполагаете, что немцы поделятся своими лекарствами для лечения русских больных? Нет, не поделятся. Я даже склонен предположить, что часть медикаментов у шведов просто отберут, часть продадут сами врачи, но даже если в дело пойдёт четверть, то кого-то они спасут от смерти.
— Не рассказывайте об этом никому.
— Разве это секрет?
— Всё дело в том, что у нас не склонны доверять международным организациям, которые мы не контролируем. Красный крест стал проявлять не свойственную своему статусу активность в некоторых делах и есть мнение, что он плотно сотрудничает с разведкой.
— Скорее всего, так оно и есть, но мне важны спасённые жизни. Если углубиться, то Исполком Союза обществ Красного Креста и Красного Полумесяца (СОКК и КП) входит в состав Лиги Обществ Красного Креста с тридцать четвёртого года. Правда, взносы вы уже два года не платили, но мне не составит труда погасить задолженность и передать свой офис в Анкаре советскому представительству. Из Турции, на линии Трапезунд-Батуми можно будет организовать морскую логистическую цепочку поставки медикаментов и сырья в Советский Союз. Тем более на юге мы уже запустили производственные мощности. СОКК и КП сможет на весь мир трубить, что лекарства предназначены для немецких военнопленных, когда как Берлин осуществлял военные преступления, бомбя наши госпиталя в Гродно, Лиде, Минске и Смоленске.
— То есть выбор места строительства в окрестностях Батуми не просто так?
— Всё в нашей жизни не просто так и подумайте о моём предложении по реабилитации на Антильских островах. С вами или без вас я всё равно зайду на Кубу всерьёз и надолго.
— Считайте, что мы договорились. Сегодня же товарищу Колесникову отправлю телеграмму, и будет принято решение. А теперь скажите, существует ли сейчас возможность поставить в СССР из США нефтеперерабатывающий завод?
— Если не секрет, почему разговор о заводе вы оставили на потом?
Кузнецов не стал делать из этого особого секрета, но и всей правды не сказал.
— Учитывая ту радиосвязь, которую установили товарищу Жданову, кружок радиолюбителей в Парголово и их артель с вашим участием, где выпускались радиоприёмники, а теперь, как я понимаю, паяют разнообразные радиостанции как целый завод, можно было предположить, что вы справились бы с поставленной задачей по радиолампам. А вот что касается нефтяной отрасли, такой уверенности у нас не было. Вы построили несколько бензоколонок 'Texaco' по маршруту автобусов санатория и к клубу; в Борисовой Гриве наладили мелкое производство газойля из отработанного масла и силиката натрия, опять-таки коксогазовая установка. Но это, сами понимаете, не те масштабы и нет дальнейшего развития.
— Это слабое объяснение, Алексей Александрович, — заметил я. — Хоть вы и отчасти правы.
— Какое есть. Впрочем, не стану скрывать. На протяжении многих лет СССР сотрудничал с несколькими компаниями. В конце тридцатых 'Universal Oil Products' начали строить завод по производству авиационного топлива в Черниково. Было мнение, что мы сумеем освоить технологии и повторить, но времени недостаточно. В торгпредстве попытались наладить старые контакты, вот только выставленные цены оказались просто заоблачные, а сроки неприемлемые. А потом выяснилось, что нет специалистов и нужно ждать ещё дольше. Стали искать все возможные варианты. В наркомате Микояна обратились в посольство к Громыко, но тот лишь развёл руками, зато Константин Александрович подсказал, что в Ленинграде появилось много импортного оборудования благодаря работающей через Гватемалу компании 'Aspen Grove'. Уманского не послушали, но выводы сделали уже другие люди. Небольшой, но с использованием самых передовых технологий нефтеперерабатывающий завод мощностью в две тысячи баррелей в сутки возле Петена, ведь ваш? Как и ферроникелевый на Мантуфаре. И это данные только по одной стране.
— Дайте угадаю, узнав, что в прошлом году были построены предприятия в Гватемале и в Венесуэле, ваши коллеги вышли с коммерческим предложением на мистера Фунта и, получив технологическую карту, решили, что могут всё провернуть самостоятельно со старыми друзьями. Осмелюсь предположить, в колоде вновь оказался шурин товарища Молотова Самуил Карп ?
— Я такого не говорил, — пробормотал Кузнецов.
— Ладно. Не будем трогать гениальных родственников уважаемых людей. Они попытались договориться в обход руководителя администрации президента по делам нефти с 'E.D. Badger & Sons Company' и проигнорировали не только Гарольда Икеса, одного из немногих сочувствующих СССР, но и компании подрядчиков 'Gibbs-HLU', 'Ingersoll Rand Inc', 'Buffalo Gasoline Motor', 'GE'?
— Может, всё так и было, — с нескрываемой злостью, обронил Кузнецов. — Рассчитаться предложили наличными, отказавшись от золота.
— От золота? — переспросил я. — Весьма странно. Внутри страны предприятиям запрещено оперировать золотом, но у вас же внешняя торговля. Вы с двадцать девятого года оставляете драгметаллы в обеспечение. Что же пошло не так? Или пытались схимичить?
— Как раз ничего странного и нет, вы правильно догадались. Но нас заверили, что вопрос решаем. Как вам двенадцать с половиной процентов за конвертацию? Мы были согласны на полтора.
— С такой ставкой вы бы могли занять деньги у мафии, — улыбнулся я.
— Зря вы смеётесь.
— Дело в том, — убрав улыбку с лица — что сама установка каталитического крекинга 'Гудри' просто кусок от большого организма. Нужны трансформаторы, жидкостно-кольцевые вакуумные насосы, двигатели, трубы, электрика, ёмкости из особых сплавов. Поэтому и сумма вышла заоблачная из-за посредника. Капиталисты из 'Бэджэр' только и думает, как ловчее нагреть на пару долларов доверчивого простофилю. Или кто-то из ваших снимает жир через коррупционные схемы.
— Наши товарищи придерживаются того же мнения. Но кое-кто казённых денег не считает, думая, что Арарат самая высокая гора в мире. В итоге информация попала на стол Андрею Александровичу, и он вспомнил, как в прошлом году вы затрагивали эту тему, но не договорились.
— Алексей Александрович, — произнёс я, подойдя к висевшей на стене карте СССР. — Я приехал в вашу страну с целым чемоданом продуманных до самых последних мелочей проектов по развитию экономики и в результате сыграли лишь несколько идей. Я и сейчас скажу, что строить завод возле Новгорода нельзя. А в Самаре можно.
— Самара сейчас Куйбышев, — поправил меня Кузнецов.
— Название местности не имеет значения: сегодня оно одно, а завтра совершенно другое, важна отправная точка. Две тысячи вагонов с оборудованием будут готовы через месяц, хотя кое-что уже можно отправить прямо сейчас. У меня в Иране огромные склады, если поможете с водным транспортом на Каспии, грузить начнут немедленно. А как только советские войска окажутся там, тогда вообще проще станет.
— Что вы такое говорите? Какие войска в Иран?
— Самые обыкновенные: 44-я, 47-я и 53-я армии. Операция 'Согласие', вы что забыли?
— Мы что-то отвлеклись, — пробормотал Кузнецов.
— В общем, по заводу от вас только потребуются готовые учиться молодые специалисты, разрешение пересечь границу американским инженерам с рабочими и не мешать. Если договоримся по оплате, и город заключит с 'Aspen Grove' контракт, то Заболотный прямо сегодня отправится в Самару и построит вам завод через год и пять на следующий.
— Доверить артели строительство завода? — возмутился Кузнецов. — На это вряд ли пойдут. Совсем скоро будет создано Управление особого строительства НКВД СССР. Всё боле-менее значимое останется в их орбите.
— Скоро не означает сегодня, а на сегодня, артель Заболотного это лучшие строители Ленинграда. У ребят самая передовая техника, грамотные специалисты, опыт работы. Если кто-то сомневается, то посмотрите, какой цех по ремонту и сборке техники они возвели в Борисовой Гриве в кратчайший срок. На минуточку, подземный цех. Уже сейчас, используя новейшие станки, наши артельщики-специалисты могут отремонтировать танк СМК-1, который пылится на Кировском заводе второй год. Безусловно, для ускоренного возведения НПЗ понадобятся подсобные рабочие, но, насколько мне известно, есть отбывающие сроки заключения осуждённые. Хоть я и против рабского труда, но иного выхода во время войны нет. В США это распространённая практика. Сдайте их мне в аренду в обмен на дефицитные товары, и срок строительства сократится вдвое.
Кузнецов внимательно посмотрел на меня и даже перевёл взгляд мне на ноги, после чего вновь уставился, пристально и не моргая, всматриваясь в глаза.
