— А пробовали отправить нашего фельдшера? — спросил я. — Насколько я помню, у нас должен быть заключён договор на оказание услуг, ведь на балансе стоят лошади и сторожевой пёс в гараже. Их вроде как раз в полугодие осматривают, прививки всякие, дезинфекция.
— Нужен специалист, а не недоразумение с трясущимися от пьянства руками, к тому же растущими из ж...
— Странно, Раппопорт положительно отзывалась о Порошенко.
— Товарищ директор, лучше уж никого не везти, чем Панаса Порошенко. Ему только сумки коновала с известной пряжкой не хватает. Не хочу позориться. Отзывы хороши, так как коровы для наших ферм прибыли уж чересчур здоровые.
Вообще-то прибыли эталонно здоровые, так что Митякин прав. Открыв справочник, я отыскал нужную фамилию. С Юлием Авраамовичем Лянда я знаком лично не был, но через Митрофана Ивановича Москаленко передавал ему кое-какие лекарства. Он описывал его так, что иных мнений быть не могло — Айболит. И мне кажется, даже в мультфильме срисовали с него образ: очки, усы, бородка клинышком. Не то, что бы это давало какие-то преференции в начале разговора, но лучше, чем ничего. По итогам непродолжительной беседы триста тысяч доз столбнячного анатоксина уходили главному ветеринару фронта, а пять врачей были откомандированы в 'Осиновую рощу' на неделю. Понятное дело, пересчитывать и принимать ампулы.
— Всё слышали своими ушами, к обеду доставят пятерых, с руками, растущими из анатомически положенного места, — пообещал я Митякину. — И вот ещё что, свези колхозникам с десяток ружей и патронов к ним. Милиционеров то в армию призвали, а бандитствующий элемент отчего-то не поспешил на призывные пункты.
* * *
В жизни простого человека резкий поворот — явление, если не замечательное, то уж точно благотворное. Шаг вперёд и пару назад, отступление, падение, колебания, горькие поражения и радостные взлёты — вот условия взращивания ценности человеческой судьбы. Но где вы видели, что бы наделённой властью человек не желал себе ровного и понятного пути? Прямая линия умозрительна, но, к сожалению многих, неестественна для такого несуразного мира, как этот, основанный на слишком ветхих устоях. Они перестали соответствовать новым, всё более противоречивым условиям жизни, постоянно требующие пересмотра, приспособления и зачастую исправления. Как же противно отходить от заманчивой прямоты. Ведь жизнь чего-то стоит, если за неё заплачено внутренней борьбой, страданием, преодолением собственной слабости, когда упав, ты сумел подняться.
Жданов ощупью нашёл телефонный аппарат, поднял трубку, бессвязно поблагодарил разбудившего его дежурного и рывком встал с постели. Пружины дивана жалобно скрипнули. Сквозь плотные шторы просачивался узенький луч света, но рассмотреть время на массивных, в рост человека кабинетных часах его не хватало. Пришлось включить настольную лампу и болезненно прищуриться. 'Без четверти девять', — произнёс про себя Андрей Александрович и направился в комнату с умывальником. С трудом переставляя ноги, чувствуя себя словно мертвец, чьё тело после заморозки вновь возвращено к жизни стараниями врачей, он шаркал тапками по паркету, держась за затылок и бок, помогая телу не упасть на пол. Пять часов сна было явно недостаточно. По всем правилам, сейчас он должен был находиться на объекте К-51, он же объект 'Павильон', но Жданов терпеть не мог подземелья и всячески находил причины оставаться тут, на верхнем этаже Смольного. Полчаса спустя он выглядел много лучше. Умывание, дыхательная гимнастика и несколько упражнений, омлет без соли, пресный хлеб и ароматный чай на травах, поток свежего воздуха через открытую форточку и золотая таблетка, всё это освежили его утомлённый мозг и дали энергию телу. Подняв трубку, он произнёс: 'можно' и в дверь тут же вошёл секретарь.
Доброе утро Андрей Александрович, — произнёс тот. — Член Военного Совета секретарь обкома ВКП(б) товарищ Кузнецов в приёмной.
'СЕКРЕТНО
ОКХ
Генеральный штаб ОКХ — Оперативный отдел
?40996/41 секретный
Номер экземпляра:4
28 августа 1941 года
КАСАТЕЛЬНО: БЛОКИРОВАНИЯ ГОРОДА Ленинграда
Группе Армий 'Север'
На основании директивы Верховного командования приказывается:
1. Город Ленинград должен быть взят в как можно близко прилегающее к городу кольцо блокады, что сэкономит силы. Капитуляции города не требовать.
2. Чтобы достичь наискорейшего уничтожения города как последнего центра красного сопротивления на Балтике без большой крови с нашей стороны, пехотный штурм исключается. Напротив, после уничтожения ПВО и истребителей противника город должен быть лишён ценности для жизни и обороны путём уничтожения водопроводных станций, складов, источников электроэнергии и света. Любое неповиновение гражданского населения блокирующим город войскам должно — при необходимости — предотвращаться силой оружия.
3. Через штаб связи 'Север' от финского Верховного командования в дальнейшем требовать, чтобы финские силы на Карельском перешейке взяли на себя блокаду города с севера и северо-востока совместно с немецкими войсками, переправляющимися в этот район через Неву, и чтобы блокада с вышеупомянутой точки зрения была успешной. О непосредственном выходе на связь Штаба группы Армий 'Север' и штаба связи 'Север' для увязывания взаимодействий частей ОКХ отдаст приказ своевременно'.
Подпись — Гальдер.
— Откуда это, Лёша? — только и смог произнести хозяин кабинета.
— От аптекаря, — ответил Кузнецов. — От кого ещё можно получить такие документы?
Жданов провёл рукой по лицу, словно попытался убрать с него влагу, как бы вытирая.
— Скажи мне, кому он продлевает жизнь своими лекарствами, раз имеет возможность получать сверхсекретную информацию стратегического значения? Ведь куда не копни, везде у него какие-то знакомые. Когда я сообщил Коллонтай об Маркусе Валленберге и на что он готов, она пообещала мне исполнить любое желание. Ты когда-нибудь слышал, что бы Александра Михайловна бросала слова на ветер? Знаешь, я немного переживаю, что настанет время он и от меня что-то подобное истребует.
Первый секретарь Ленинградского обкома ВКП (б) не сказал Кузнецову, как две недели назад пробовал отказаться от приёма лекарств и этим утром еле смог подняться. Источником ужаса являлось математическая непреложность события смерти. Минувший час в нём шла нешуточная борьба: всё его нутро требовало новой порции золотой таблетки, а мозг бунтовал, подсказывая, что ситуация аналогична поведению закоренелого морфиниста. Простота и бесповоротность происходящего давали абсурдное чувство, когда правильное действие являлось ошибочным. Победила немощь и Жданов решил для себя больше не экспериментировать со здоровьем.
— Исключено, Андрей Александрович. Он действительно переживает за Ленинград. Я не знаю, какими он располагает резервами, но с недавнего времени стал обеспечивать дополнительным пайком все детские учреждения. А это шестьдесят тонн высококалорийного продовольствия в день. Знаете, что люди ассоциируют этот паёк с вами? Я был вчера в области, видел опытные производства, фабрики, мастерские, которые он мог эвакуировать, но наоборот, нарастил производственные мощности. За станками стоят даже дети и старики.
— Говоришь, старики и дети? Мне докладывали совершенно иное. Избежавшие призыва мордовороты и прочая интеллигентная шушера.
— Спорить не стану, есть участки с тяжёлым физическим трудом, где требуются сильные руки и крепкая спина, но в остальном всё так, как я сказал.
— Не шутишь?
— Да какие тут шутки. Четырёхчасовой рабочий день, но продукцией забиты все склады, а качество изделий такое, что Баскаков (секретарь обкома по промышленности) ходил и облизывался. Говорил, мол, детские руки отлично справляются с мелкой моторикой. Его он тоже чем-то подкупил?
'Впрочем, — пролетела мысль в голове — за газорезательные автоматы Мессера и Гризгейма для Кировского завода, да в нагрузку с технологиями сварки брони, можно было и душу заложить'.
— А его подвижный танко-агрегатный ремонтный завод? — продолжал Кузнецов. — Эвакуированные из Риги рабочие за две недели создали уникальный цех в Борисовой гриве. Сейчас собирают следующий, но рабочих рук катастрофически мало. Только представьте, на двух десятках тягачах разместился целый завод, который может добраться куда угодно. Для справки, одних готовых к отгрузке ремонтных летучек на студебекерах семьдесят штук. Кто-то доложил заместителю наркома Федоренко, так он телеграммы шлёт, в ноги падает, дайте!
— Это что-то новенькое, — позволив себе улыбнуться, произнёс Жданов. — Тем не менее, его просьбы о передачи дополнительной партии финских военнопленных в артели Энколово — политически близоруки. И вообще, не его компетенция. Почему он постоянно просит направлять к нему военнопленных и подлежащих выселению? Он что, не знает о 'финской благодарности'? Не знает, как в восемнадцатом году в Выборге расстреливали русских? Мы этим чухонцам всё дали: их язык, государственность, земли. А они финский нож в спину!
— Всего две сотни, — посмотрев в блокнот, сказал Кузнецов.
— Как-то мы упустили его близорукость из вида, но это даже к лучшему. Пора ему раскрыть на кое-какие заблуждения глаза.
— Мне кажется, он ратует за пленных только потому, что им не нужно платить зарплату и делать отчисления. За положительное решение этого вопроса он обещал поставить ацетон и аустенитные электроды. Прямо сейчас со своих складов и в конце месяца через Архангельский порт, — не сдавался Кузнецов.
Услышав последние слова, Жданов на мгновенье замер, словно в его голове щёлкнул рычажок невидимого тумблера, отвечающего на определённое слово.
— Если так, то можно разрешить. Держать дармоедов сейчас непозволительная роскошь.
Жданов переложил несколько папок на столе и из одной из них выудил листок и дописал несколько строк.
— Нужно будет сообщить Косыгину, пусть приободрит Денисова. А то недолго Михаилу Фёдоровичу наркомствовать. Туго стало в химической промышленности. Да что там, — Жданов махнул рукой, — везде... особенно у тебя, Алексей.
Не предприняв попытки оправдаться или вставить хотя бы слово, Кузнецов выслушал упрёки и сказал:
— Только за счёт тех скопившихся запасов в Парголово мы можем закрыть план этого года по телефонным аппаратам и прицелам. Несмотря на частичную эвакуацию в Казань, выполнение производственной программы с того же ГОМЗа не снимали.
— Ты хочешь сказать, что артели вошли своими мощностями в ГОМЗ?
— Передали изделия на ответственное хранение. Иначе как эту заявку Семёнову выполнить, если лучшие рабочие и станки убыли? С сегодняшнего дня продукция отправляется в Новую Ладогу.
Жданов кивнул, соглашаясь с принятым решением и прищурившись, спросил:
— И что взамен? Разрешить открыть в Ленинграде дополнительные кассы взаимопомощи , как в Левашово и Токсово?
— Взамен? А ведь он ничего не потребовал, ничего не просил, сказал: 'только не мешайте'.
— Есть и другое мнение, Лёша. И его тоже нельзя не учитывать. Он чужд нам, чужд нашим идеям. Ты сам подтвердил с пленными чухонцами, что он везде ищет выгоду. Своими действиями в социальной сфере он подрывает наш авторитет.
Кузнецов тоже это чувствовал, и даже согласился бы с мнением товарища по партии, однако лишь при условии, при котором социальное равенство при распределении благ было тождественным, чего не наблюдалось. Поэтому и выступил в защиту:
— Никто и не утверждает, что он любит советскую власть, но уважает — однозначно; и если бы меня спросили, где можно посмотреть воплощение завоеваний Октября, то я бы отправил их в Осиновую рощу. Люди обсуждают, как распорядиться завтрашним днём, а не как выжить сегодня. Обед в рабочей столовой мало чем отличается от нашего в Смольном, а в чём-то, наверно и лучше. Знаешь, что он предложил? Выставить отряд из выздоравливающих красноармейцев и ополчения Парголова на Кировскую ГЭС. Говорит, что всем обеспечит и муха не пролетит без нашего ведома.
Жданов покопался в бумагах и вытащил какую-то справку.
— На, полюбуйся! Это данные по дезертирам. Я эту бумажку никому не показываю. Это стыд. Мы говорим: пропал без вести, а там и коммунисты есть и даже люди из аппарата. Вчера поймали одного, здесь! У любовницы прятался. Его кандидатуру ещё Киров утверждал, вместе в актовом зале сидели, а ты предлагаешь довериться буржую...
— Этот не побежит. У него здесь любовь с интересом. К тому же станция заминирована.
— Да знаю я про этот интерес. Ладно, прикажу, чтобы подстраховали, но запомни, мы все несём ответственность, а из ответственных потом выбирают виновных. Повяжем нашего аптекаря кровью, когда его оттуда турнут, и за пролетевшую муху спросим.
— Так может, ему присвоить и звание, по линии ЛАНО или флота? У него вроде несколько судов есть и баржи какие-то. Или по медицине? Как-никак, по проценту излечения госпиталь в Осиновой роще, считается лучшим.
— Сразу адмирала, чего по мелочам размениваться? — съязвил Жданов. — И нужно Климент Ефремовича поставить в известность, мол, подготовили плацдарм для наступления на станцию Мга. Только армия маловата и вся в бинтах, зато генерал, тьфу, адмирал есть.
— Я серьёзно, иначе какая-то анархия получается. По документам там до сих пор спецобъект, детская больница и санаторий, а по факту семьсот с гаком коек. Официально сам госпиталь в Юкках, но мы-то знаем, что к чему.
— Лёша! Вот мне больше заняться нечем, как во всякие мелочи влезать. Общее положение такое, что рассматриваем переход горкома на нелегальное положение! Что может быть серьёзнее?
Спустя секунду Жданов успокоился.
— Какое звание обычно у начальника госпиталя?
— Военврач первого ранга, — ответил Кузнецов.
— Я поначалу не понял твою идею. Попробуй, если он согласится, то это будет просто великолепно и пусть маршал сам по Гальдеру ту информацию донесёт. Сейчас возник вопрос доверия. Сталин недоволен, опасается, что кто-то нарочно открывает дорогу на Ленинград и город падёт 'идиотски глупо' . Мы в его понимании статисты, а из принесённого тобой документа оказалось, что при всех наших поражениях, бой за колыбель революции мы выиграли. Климент Ефремовичу сейчас нужна победа. Что-нибудь громкое, даже пафосное. Ведь мы с тобой знаем, что не его вина во всём происходящем сейчас бардаке.
* * *
Агенту Ассириец.
'Обеспечить уничтожение ГЭС-8 по протоколу 'Д'. Приказ на действие 'Зенит''.
* * *
События развивались настолько стремительно, что мне, порой, начинало казаться, будто Ленинграду в это время помогают какие-то силы свыше. Конечно, это заблуждение, ведь кроме беззаветного мужества, силы духа и самоотверженных действий Красной Армии, Балтийского флота и самих горожан, в этом сражении за жизнь больше никто не принимал участия. Возможно, кое в чём и повезло, хотя как можно расценить оставление Шлиссельбурга, когда бойцы 1-ой дивизии НКВД полковника Донского не смогли удержаться до подхода подкрепления или трагедия Синявских высот. Станцию Мга обороняли до утра второго сентября, и она была оставлена по сомнительному боевому распоряжению, который так никто и не признал. У Лещёва были и силы и боеприпасы. Тем не менее, повезло. Нажми немцы чуть сильнее после захлебнувшегося контрнаступления на Мга, Отрадное и станцию Горы — Ленинград уже бы ничего не спасло. Как бы там ни было, в этой истории 8-я ГЭС осталась в наших руках, под опекой сводного пулемётного батальона под командованием майора Катюшина сформированного из могилёвских защитников и парголовских ополченцев, прозванного 'перевязочным'. Не потому, что с многих ещё не сняли бинты, что не помешало красноармейцам снова взять в руки оружие, а из-за марлевых повязок на лицах. Бетонная пыль от сотен мин и снарядов буквально висела над станцией, и находиться на позициях более получаса, порою, становилось невыносимо. Чуть севернее, зубастый Орешек с капитаном Чугуновым был подобен севшему на грунт линкору. Он хоть и не мог двигаться, тем не менее, имел возможность поражать врага из всего, чем только мог дотянуться. К удивлению прибывшего гарнизона, орудий, миномётов, крупнокалиберных пулемётов и боеприпасов в крепости оказалось более чем достаточно. Восточнее, оборону держала 54-я армия, но бутылочное горлышко, пусть и не такое широкое, как должно было быть — появилось. Враг окружил северную Пальмиру с суши восьмого сентября. Историческая реальность даже не спрятала ухмылку, хотя мне казалось, что выигранная неполная неделя на Лужском рубеже, два дополнительных дня на подступах у железнодорожной станции, избежание полного окружения дивизий народного ополчения дадут возможность успеть подвести резервы. Увы, все брошенные камни не возмутили омут истории. В общем, всё шло своим чередом, за исключением частностей.
