С продвижением на юго-восток так же не всё получалось. За нами оставался Александровский канал, а Петровский за немцами. Велись бои за деревню Липки и слаженного наступления с двух сторон не вышло. Едва наши гаубицы появлялись на позициях, как их тут же накрывала авиация. Создавалось впечатление, будто противник читает все наши приказы как с открытой тетради. Обескровленные полки сравнялись по численности с батальоном, а кое-где и того меньше. Как сообщал батальонный комиссар Борщенко: 'Сердце обливается кровью, когда видишь батальон в 50-60 бойцов, больше месяца находящихся на фронте, в боях, усталые и измученные, в то время как тылы забиты людьми'. На помощь гитлеровцам выдвигалась 96-я пехотная дивизия и получалась патовая ситуация, при которой немцы не смогли переправиться на другой берег Невы и почти лишились выхода к Ладоге, а мы не смогли пробить надёжный коридор в 'бутылочном горлышке' и занять господствующие высоты. В ночь на 25-е штурмовая группа деда Семёна сумела выбить гитлеровцев из укрепления 'Огурец' возведённого нашими военными строителями на юго-восточной окраине Шлиссельбурга и это был последний успех советских десантников в сентябре. Способствовало этому принятое решение о передислокации войск с островов Коневец, Валаам, Баевых и Крестовых. Эвакуируемые части переходили в резерв командующего, и появилась возможность надавить на других участках фронта.
Тем временем в осаждённом Ленинграде обсуждалось необычайное происшествие в Осиновце, куда после штормов прибило два парома Зибеля с финскими опознавательными знаками. Соединённые между собой буксировочным тросом их подвели к причалу, после чего специальная комиссия обследовала каждый закуток. Экипажи, как и средства индивидуального спасения на них отсутствовали, и, судя по свежей краске, чистоте помещений, и практически не тронутым личным вещям можно было сделать вывод, что взбунтовавшаяся водная стихия застала перемещение новеньких паромов внезапно. Хотя Природа и способна на подобные сюрпризы, как это произошло с нашим пароходом 'Ульяновск', выброшенным на камни 17 сентября, многие возникшие вопросы остались без ответа. По крайней мере, последние записи в корабельных журналах сообщали о начале маневрирования из Ландехпохья, а потом словно чернила закончились, как собственно и люди. Отправленные разбираться с механизмами двигателей призовые команды обнаружили отсутствие запасов топлива, зато полные боекомплекты к зенитным орудиям и пулемётам. А потом как прорвало. Рыбаки из Коккорево подобрали бесхозный финский буксир, так же без топлива и спасательных кругов, а на прибрежной косе обнаружили самоходную баржу, правда, уже нашу, с овсом. Судно уже трое суток числилось затонувшим, но чудеса, как оказалось, случаются. Много чего было найдено в тот день: и остатки груза барж на банке Северная Головешка и немецкие надувные лодки и, к сожалению, тела погибших людей с БОП 117. Правда, обсуждение шло не только об этом. Шушукались, что всё западное побережье усеяно бочками с топлёным салом (лярд), а с разбитых барж мешками выносят горох и рис. Об этом говорили и даже предъявляли доказательства. Рынки заполонили колхозные подводы из рыбацких посёлков с небывалым запасом окороков и продавщицы даже не скрывали тёмных от воды дубовых бочонков, выуживая оттуда балыки с грудинкой и продавая на развес белоснежный смалец. По карточкам на мясо (мясопродукты и их заменители выдавались 1 раз в 10 дней) стало возможно получить не только солонину с кониной, а вполне себе приличный кусок говядины или баранины, ни говоря о консервах. Более того, крупу на рынке перестали продавать стаканами и как-то сами собой исчезли кровопийцы-спекулянты. Стоит знать, что незадолго до конца фашистской Германии булка хлеба в Мюнхене продавалась за тридцать рейхсмарок, а сигареты по марке за штуку. В Ленинграде до такого ещё не дошли, но отдать недельный заработок за пшеничный каравай домашнего ситного хлеба уже можно было. На какое-то время снизили гарантированное хлебное довольствие, однако оно с лихвой компенсировалось баранками с галетами и сухарями. В буфете Финляндского вокзала в продаже вновь появилось пиво и вроде бы для лечебных настоек продавали спирт в аптеках. Заработали социальные бесплатные столовые для эвакуируемых лиц. И если в США в голодные годы заведения с надписью 'Free soup coffee and doughnuts for the unemployment' обещали пончики только безработным, то в столовых эвакуационных пунктов любой желающий мог получить кружку куриного бульона или ухи с тарелкой перловой или ячневой каши без карточек. Чем, кстати, активно злоупотребляло младшее поколение коренных ленинградцев. Школы с централизованным питанием должны были заработать лишь с третьего октября, и на детские головы за столами старались не обращать внимания. Более того, даже приветствовали. Ячменная крупа, основа питания римских гладиаторов и их предводителя Спартака, о чём сообщали детские плакаты на стенах столовых, выручала осаждённый Ленинград. Её запасы были случайно обнаружены в припортовом складе, где вместо приготовленных на экспорт досок дожидались своего часа тысячи тонн крупы. В отделениях соцобеспечения (собес) открывались пункты по оказанию немедленной помощи нуждающимся гражданам. Не стоит забывать, что карточки давали только право на покупку и оставшимся без копейки в кармане нужны были денежные средства. Эти изменения быта горожан отразились в газетных статьях, где к удивлению можно было прочесть не только о дополнительных завозах продовольствия, полезности корнеплодов произрастающих в области, но и о скорой расправе с расхитителями социалистического имущества и спекулянтами. Ставшие на преступный путь работники торговли или связанные с ними граждане получили суровое наказание. Однако детективные истории быстро закончились, как и сало с колбасами на рынках и в магазинах.
* * *
'Срочное сообщение. Сегодня, около семи утра 1 октября семёрка ЛаГГ-3, возглавляемая майором 'Ш', перехватила южнее Ораниенбаума двадцать бомбардировщиков Ju-88, шедших под прикрытием шести истребителей Bf-109 (Мессершмитт-109) из III/JG27. В ходе воздушного боя бомбардировщики противника беспорядочно сбросили бомбы, цели бомбометания не достигли и легли на обратный курс. Потери противника четыре 'юнкерса', три 'мессершмитта'. Наши потери три самолёта. Лётчики приземлились на нейтральной полосе, идёт бой'.
Диктор прочитал сообщение, не уточнив, что 'юнкерсы' были лишь повреждены, а не сбиты и вновь перешёл к международным новостям.
'Завершилась Московская конференция представителей СССР, США и Англии по вопросам взаимных военных поставок'. Были перечислены наименования техники и их количество, сырьё и время обязательств, до 30 июня 1942 года. После новостей шли поздравления с Днём Рождения проходящих лечение бойцов в госпитале и прогноз погоды, огорчавший дождём и сильным ветром. Оставив в покое телевизор, я попросил через коммутатор соединить меня с аэродромом и вместо майора трубку поднял Бурков.
'Самолёт майора Штоффа не вернулся с задания'.
Нельзя сказать, что новость оказалась из тех, что появляется неожиданно. Война идёт и случается всякое. Значит, нужно срочно послать запрос на спутник и посмотреть, что же там произошло южнее Ораниенбаума?
В этот момент зажглась лампочка на приборной панели, сообщавшая о вызове с КПП. Включив тумблер громкой связи, я услышал голос Никитича: 'Что же ты в меня револьвером тычешь, внучок? Не положено без пропуска'.
'Ого, да у нас гости незваные, — подумал я. — Похоже, стоит известить товарища Сергея, тем более без его содействия попасть на Ораниенбаумский плацдарм окажется затруднительно'.
Как только я услышал от его заместителя, что он как пять минут назад выехал, в моих руках оказались очки. Послав запрос на подключение спутника, на столе тут же возникла проекция плана санатория со всеми людьми. Основные действия развивались у главного въезда. Возле ворот стоял легковой автомобиль, а чуть позади него из грузовика выпрыгивали люди и тут же разбегались, судя по всему занимая удобные для обороны места. В конце сентября отрезок дороги перед территорией санатория был оборудован противотаранными конструкциями и теперь за первым габионом засели бойцы с ручным пулемётом. Ничего не скажешь, серьёзный подход, раз целое отделение комендантского взвода придано в качестве усиления. Незваные гости, наконец, разобрались с приводом ворот, и легковушка последовала дальше в одиночку. От наблюдения меня отвлёк телефонный звонок внутренней связи.
'Это Соль, — раздалось из динамика. — У вас с минуты на минуту будут гости. Нам сообщили, что они действуют по личному приказу Маленкова. Суть распоряжения не известна'.
Блин! Ну почему всё так не вовремя?
— Кто сообщил?
'Громов, он за милиционершей Краузе ухаживает'.
— Ничего не предпринимайте, — ответил я. — Соль, ждите указаний товарища Сергея, он сейчас прибудет.
Сколь бы не был всесилен Маленков, но вести себя по-хамски на земле Жданова он бы не стал. Какие бы у него не были полномочия, он лишь кандидат в члены Политбюро и супротив Андрея Александровича в партийной иерархии маловат. Значит, вопрос либо решался уровнем выше, хотя куда уже выше, либо частная инициатива или первый секретарь Ленинградского обкома оказался в уязвимом положении. Совсем недавно по 58-й статье осудили на десять лет старого товарища Андрея Александровича, за которого он хлопотал — бывшего эсера Николая Здобунова. Если это так, то оберегающий от ненастья репрессий 'зонтик' не раскроется. Как бы там ни было, похоже, санаторий придётся на время покинуть. Не завидую Раппопорт, сейчас ей будет гораздо сложнее руководить предприятием, нежели в прошлый раз. Соединившись с бухгалтерией, я услышал её голос с приветствием и произнёс:
— Рахиль Исааковна, достаньте из сейфа большой жёлтый конверт.
— Их несколько, жёлтых, — спустя пары секунд ответила она.
— Тот, что с красной полосой.
— Ага, нашла.
— Внутри подписанный приказ без даты. Поставьте вчерашнее число и внесите соответствующую запись в журнале 'Приказы' в последней строке, которую мы оставляем как раз на подобный случай. Далее, я уезжаю на некоторое время в командировку в сопровождении настойчивой группы товарищей. Связь поддерживаем как в прошлый раз. Кулон, надеюсь с вами?
— Мистер директор, я его даже ночью не снимаю. Хамса всегда со мной.
— Правильное решение. Постарайтесь не отклоняться от утверждённых планов и следуйте нашему старому доброму правилу: голодного накорми, оступившегося подними, грязного отмой, а унылого ободри. И ещё, поддерживайте Митякина. Задачи у него прежние, не допустить голода. Запасов сырья для производства лекарств у нас на пять лет, расположение подземных складов вам известно, так что справитесь. Ну, а за вашим племянником Яшей обязательно присмотрят.
— Я всё сделаю, чтобы не подвести вас.
— Удачи, Рахиль Исааковна.
Дверь в кабинет распахнулась и без всякого предупреждения в помещение вломились трое военных. В чистеньких новых шинелях перетянутых портупеями, в хромовых сапогах, они даже запах принесли с собой специфический, казённый и настораживающий. Их лица излучали крайнею подозрительность с напущенным безразличием и даже какой-то брезгливостью к предмету их интереса.
— Мистер Борисов? — гнусаво произнёс один из них, с красным от простуды носом, которого нельзя было не узнать. — Вот мы и встретились. Собирайтесь, поедете с нами.
— Да что вы говорите, у меня ещё шнурки не поглажены, — натурально удивился я. — Как же я поеду?
— Не стоит беспокоиться. Там, куда вы отправляетесь, — ядовито заметил он — шнурки иметь не положено. Я тебе, падла, всё припомню.
— Вот как? Тогда вы просто глупец. Я заметил ещё в прошлую нашу встречу, что в условиях своей ничем не сдерживающей свободы невежественные работники силовых структур легко становятся хамоватыми грубиянами.
'Усатый' глумливо усмехнулся: — Неужели?
— Мне, иностранцу, это особенно бросается в глаза. Соответствовать вам я, разумеется, не собираюсь. Я вообще не представляю, что там вам взбрело в голову, но раз не положено, — улыбнулся я — тогда и не стоит думать о них. Сегодня на мне ботильоны. Эластичная ластовица, правда, удобно? Кстати, зря вы в Констанцу не отправились, здоровее были бы. Или снова в голове замерцало?
— Об этом мы отдельно потолкуем, — недовольно проворчал 'усатый', добавив эксцентричный эпитет.
— А, стесняетесь коллег? Можно и приватно поговорить, на кулаках. Хотя, судя по их заинтересованным взглядам, они вряд ли оставят нас вдвоём. Доверия к вам чуть больше ноля, ведь вы паталогически грешны. Так что как-нибудь в следующий раз.
— Чего?
— Простите, запамятовал. Вы же в своей академии греческий не изучали. Грех — это промах. То есть стреляете мимо цели, лузер. И пока вы не ляпнули ещё чего-нибудь из ряда вон выходящего, закройте свой поганый рот. А теперь вышли вон из кабинета и аккуратно прикрыли за собой дверь.
Ну, если уже после этого прибывшие товарищи не выложат свои карты на стол, то я уже не знаю, как их вывести из себя.
— Я же говорил, что по-хорошему не получится, — обратился к остальным 'усатый'.
В этот момент, судя по петлицам, капитан ГБ достал из кармана листок бумаги и, разворачивая его, поднёс к моим глазам.
— Есть и постановление на проведение обыска. Если вы думаете, что мы не подготовившись, то зря. Все варианты учтены. Пока, вас приглашают на разговор.
Я посмотрел на часы. Товарищ Сергей явно не успевал. Напускное веселье слетело с моего лица как листья по осени.
— Поехали.
Эпилог.
Товарищ Сергей кипел от ярости, направляясь к своей машине. Уже битый час он пытался связаться с охраной Жданова, но каждый раз дежурный, явно желая от него отвязаться, отвечал, что первый секретарь находится на процедурах. В последний раз он был уверен, что их разговор, наконец, состоится, однако вдруг задумался: 'А что, если Жданов, выбрал выжидательную позицию? Ведь всё делалось само собой, а великий человек, не утруждая себя мелочами, лишь контролирует исполнение. И то, по поводу чего он хочет с ним поговорить, — не без горечи подумал товарищ Сергей, — Андрей Александрович, скорее всего, отнесёт к мелочам жизни. Да и лимит времени исчерпан, ласточка уже наверняка улетела'. Поэтому подержав в руке телефонную трубку, просто положил её на место. Его раздражение увеличилось, когда в непрекращающейся дождливой хмари не удалось сразу открыть дверцу старенькой 'эмки' — он вставлял ключ бороздкой наоборот, — потом двигатель отказывался заводиться из-за изношенных свечей и дрянного бензина. Наконец удалось вдохнуть жизнь в видавший виды автомобиль, и машина тронулась. Он постарался утешиться мыслью, что даже если бы не доверился телефону, то поговорить толком со Ждановым среди такого скопления народа всё равно бы не удалось. Однако утешение было столь натянутым, что не могло удовлетворить, и уж тем более поднять на ноги растоптанное самомнение. Его злило, что он невольно оказался в столь сложном положении, но осознание этого обстоятельства ничего не меняло. Товарищ Сергей нажал педаль газа и помчался по бетонке в направлении Ленинграда. Мысли были всецело заняты событиями в Осиновой роще, так что он не обратил внимания на стоящего с тележкой старого садовника, пристально следившего, как автомобиль покидал санаторий. И не мог слышать, как он пробормотал себе под нос известную немецкую пословицу. И уж тем более не догадывался о том, что собой представляет резидент германской разведки и куда полетел транспортный 'Дуглас'. Дождливая погода брала от природы своё, и редко можно было заметить запряжённые телеги возле напоминавших курганы холмиков. Там хранились сложенные под целлулоидом в пирамидки и придавленные досками торфяные брикеты, ставшие самым популярным топливом для городских печек и газогенераторных грузовиков ЗИС-13. Парголово и тут отличилось, перевыполнив все мысленные планы по добыче топлива. 'Мало ему было работавших в посёлке без карточек овощных, мало было пельменных, так он и переработанную угольную пыль с торфом и опилками пустил в продажу! И ведь не придраться'. Как бы там ни было, артель выдала триста процентов сверх плана по торфу и продавала некондицию, а брикеты из угольной пыли, на которую раньше и внимания никто не обращал, как и пеллеты являлись новинкой. Многое во время блокады стало в новинку, выдумывали такое, что в сытное время в голову не приходило. Вскоре показалась бензоколонка и плохо послушная рулю 'эмка' свернула к зданию из неистово красного кирпича с некогда ярко светящейся вывеской 'TEXACO'. Электроэнергию экономили, в связи с чем неоновая реклама была отключена, зато стоящий под навесом топливозаправщик Doodlebug (жук попрыгун) всем своим необычным видом справлялся ничуть не хуже: такого вряд ли забудешь. Эксклюзивного 'трудягу' не передали на нужды армии; как рассказывал американец, их всего изготовили десяток и связываться с проблемой его обслуживания не захотели даже в ДНО, гребущие всё подряд, что имело мотор. 'И тут выкрутился, словно знал заранее, обеспечивая свои предприятия редчайшими экземплярами, запасные части для которых физически не достать', — подумал товарищ Сергей.
