Кстати, о пожеланиях. Ладожская военная флотилия... ох, уж эта флотилия! До 20 мая 41 года она представляла собой отряд учебных кораблей и позже переформирована в Военно-морскую учебную базу с главной базой на Валааме. В планах развития на неё никто не делал ставку по многим объективным причинам. Так, приделали к чемодану без ручки верёвку и оставили до лучших времён, когда появятся свободные ресурсы, люди и жизненная необходимость. Успеть везде и сразу, это несбыточная мечта любого управленца. Уж если на небесах случаются ошибки, то стоит ли говорить об оплошностях на воде. И именно благодаря этому, на побережье оставались свободные места, где нога человека, будем откровенны, редко ступала. Но даже несмотря на наличие таких мест, согласовать разрешение стоило немало сил и средств. А тем временем, прихрамывая на правую ногу, встречать колонну вышел председатель сельсовета. Одет он был в старый, видавший виды дождевик, под длинными полами которого виднелись голенища изношенных сапог. Большая кепка на голове скрывала частую седину, а козырёк не давал рассмотреть прищуренный пронзительный взгляд. Он чем-то напоминал пастуха, который заботясь о своём стаде, вышел посмотреть на нарушителей деревенского спокойствия. Николай Иванович представился коротко, пожал мне руку и поинтересовался, чем может быть полезен, так как ещё вчера получил ряд инструкций от помощника второго секретаря горкома и теперь размышлял: радость или горе пришло на его землю.
— Николай Иванович, дорогой вы наш товарищ, — обхватив его за плечи, доверительно произнёс я. — Садитесь в машину, и едемте с нами. Всё нужно увидеть своими глазами.
— И далеко ехать собрались? — с некоторым интересом спросил он, устраиваясь на сидении.
— В Коккорево. На окраине деревни будем строить яхт-клуб. Позавчера утвердили план. Сдача первого объекта — приоткрывая папку с генеральным планом — к первому мая.
— Что ж вы за неделю построите? — удивился председатель.
— Уж что-нибудь, вроде лодочного сарая поставим, — проговорил я, закрывая дверь автомобиля. — Слышали про катамаран ОСГА 25? Нет? Обязательно услышите.
Колонна тронулась за нами следом. Проехали железнодорожную станцию, старый стекольный завод и выехали к окраине. Если смотреть с высоты птичьего полёта, деревни Борисова Грива и Ваганово стоят друг возле дружки, разделённые небольшим лесочком и парой огородов. Всего шесть километров пути и после железнодорожного переезда (старая узкоколейная ветка, по которой возили торф) открылся вид на озеро. Справа Коккорево, налево дорога к Осиновецкому маяку. Именно по этой с позволения сказать дороге я недавно проезжал, чуть не увязнув в колее, о чём рассказывал председателю. Собеседник соглашался и даже указал на одно проклятое шофёрами место, где я б точно застрял и без лошадей ничего бы не смог поделать. Когда преодолели ещё метров двести, то Николай Иванович ойкнул, и было от чего. На расчищенном от бурьяна месте, недалеко от берега на рельсах стоял красавец паровоз и два вагона. Ни каких-то там, 'Сорок человечков иль восемь лошадей' или приличных 'Столыпинских', или даже системы Полонсона, а дореволюционных пульмановских, блестевших лакированными боками и начищенной бронзой, прозванных 'Бобровые шубы'. И Николай Иванович мог побожиться, хоть и был коммунистом, что ещё на той неделе ничего этого тут не было. И уж тем более железнодорожных рельс, которые незаметно при всём желании не положишь. Если бы только это. За локомотивом виднелись катушки барабанов с кабелем, и огромная землеройная машина с ковшами на колесе. Сложенная штабелями арматура с бетонными конструкциями, и кабелеукладочная баржа с иностранным названием у длинного насыпного причала, и ещё чёрт знает чего, что было не видно. Уж если за неполную неделю эти 'чудо-строители' умудрили сотворить такое, то кто знает, что тут станется к первому числу?
— Значит так, Николай Иванович, — обрабатывал я председателя. — Сейчас тут остановится техника, сгрузят людей, и закипит работа. Как думаете, с чего всё начинается?
— С забора?
— И это тоже. Всё начинается с дороги. Кое-где подсыпают щебёнки, где-то трактор пройдёт бульдозерным отвалом или лопатами, а сверху плиты железобетонные и будет боле-менее нормальная однополосная магистраль. И пройдёт она до самого твоего сельсовета, а может и дальше, до самого города. По третьему классу с шириной проезжей части в семь метров. Обед у рабочих в полдень, полевая кухня прибудет за полчаса, и было бы хорошо, если бы кто из местных показал, в какую сторону этой кухне ехать, да на раздаче половником поработал и посуду помыл. А нам нужно вернуться в Ваганово и определить место, куда поставить коммутаторную будку. Если хотите, осмотритесь тут минут десять, пока я с прорабом потолкую.
За это время рабочие уже вылезли из машин и собрались на перекур возле своего начальника.
— Внимание! — сказал я. — Условия труда вам известны, надеюсь ни в первый раз и ни в последний. Все знают свой фронт работ, от каждого по способностям, каждому по итогам, а вечером подъедет кинопередвижка. Если местные станут проситься на работу, брать! Как обычно на подсобные и самые простые: принеси-подай-отойди в сторону. Оклад два рубля в час с нашей кормёжкой. В праздник-выходной по двойному тарифу. Объясните новеньким про 'сухой закон' и бережливое отношение к спецодежде. Через три дня сдача первого этапа.
Когда мы отъезжали, председатель уже успокоился, даже приободрился. По крайней мере, головой не вертел и про себя подсчёты не вёл.
— Ни вы первый, кто так впечатлялся, Николай Иванович, — заметил я.
— Да тут не только глаза на лоб полезут, — посетовал он. — Я, знаете, столько строительной техники в одном месте в жизнь не видывал.
В словах моего спутника заключалась горькая правда. При всём старании и проведении пятилеток в три года выйти на достойной уровень механизации ведущих мировых держав в строительной отрасли стране советов не удалось. Сталин действительно принял Россию с сохой, и жертвовать приходилось многим, оставляя не решённые проблемы на потом, когда высвободятся силы и средства. Тот же автокран мы смогли создать лишь в тридцать четвёртом году, а через три года первый башенный. Знаменитый 'Завод подъёмно-транспортного оборудования имени С. М. Кирова' был перепрофилирован из старых ремонтных мастерских при Варшавской железной дороге и при всём старании выпускал единицу продукции, когда требовалось в тридцать раз больше. Заводы Харькова и Одессы так же не могли удовлетворить всех потребностей. Поэтому каждая мало-мальски значимая стройка была событием и наличие несколько десятков единиц техники выделенных на возведение у чёрта на куличках какого-то яхт-клуба действительно впечатляло.
— Вот оно что, — с сожалением произнёс я. — А мне показалось, что вам приглянулась строительная бригада.
— Помилуйте, разве можно судить о людях лишь по одному намерению? Вообще-то удивление происходит обычно по другому поводу, по результату.
Я непроизвольно нахмурился.
— Скоро вы в этом убедитесь.
— Цыплят по осени считают и как говорил инженер Дзжерговский: — времена хороших парней прошли, сегодня нужны специалисты; а там навскидку старше двадцати пяти никого нет. — И заметив мой суровый взгляд, добавил: — Неужели ребята настолько хороши?
— Хороши? Не то слово Николай Иванович. Зубры! Лучшая бригада в Советском Союзе. Для понимания, история этой артели началась с 1435 года в Пскове, когда пращуры эти замечательных парней строили мост за 70 рублей. В конторе под стеклом копия грамоты-договора, так что всё более чем серьёзно. Несмотря на возраст, все мастера высокой квалификации. Прораб — инженер, закончил с отличием Казанский институт инженеров коммунального строительства. В коллективе все дипломированные специалисты. Позавчера у них объект в Кобоне принимал, так даже в штатах не могут.
— В каких штатах? — внимательно глянув на меня, вымолвил председатель.
— В Северо-Американских. Хотя правильно говорить Соединённые Штаты Америки.
— А вы откуда знаете?
— Бывал там.
— С самим товарищем Микояном ездили? И как там?
— Как и везде. Есть хорошие люди, есть плохие. Кто-то как сыр в масле катается, а кто-то корку хлеба не в каждый день имеет. Много разного жулья и бандитов.
— Живут-то хоть дружно? — задал самый важный вопрос Николай Иванович.
— Смотря где. На севере очень общины развиты. Страна иммигрантов как-никак и земляки друг дружке стараются помогать. На юге иначе, там каждый сам за себя и множество фамильных кланов. Восемьдесят лет назад между ними была гражданская война, вроде как за отмену рабства. Север победил, только проигравшая сторона негров до сих пор за людей не считают. Даже в сортир, нужду справить не пускают.
— Это как?
— Очень просто, висит табличка с надписью 'только для белых' и цветным путь заказан. А строить уборные для негров — деньги на ветер.
Николай Иванович неодобрительно покачал головой и сделал вывод:
— Значит, не из-за этого война случилась.
— Выходит, что так, — согласился я.
— Вот мне интересно, — после минутного молчания спросил он — узнаем ли мы когда-нибудь, кто конкретно, фамилия, имя, отчество из-за кого? Кто именно решил?
Слово за слово и, не заметив за разговором в дороге промелькнувшего времени, мы оказались в Ваганово. Остановившись на обочине, я пальцем указал на пустующее от построек место, как раз где валялся крупный камень.
— Давайте здесь.
Председатель пожал плечами и согласился. Было видно, что к выбору места он относился хоть и не равнодушно, но с какой-то обречённостью, когда знаешь, что от твоего мнения решение не изменится.
Выйдя из машины, я захватил приметный колышек с красной лентой и большой молоток из автомобильных инструментов. Мне пришлось подержать вешку, а Николай Иванович, как представитель местной власти, в два удара утвердил её в земле. Наверно, нужно было напустить торжественности, как происходит, когда забивали первый или последний костыль в железнодорожное полотно или клали начальный камень. Но у нас вышло обыденно, по-рабочему — без лишнего пафоса.
— Завтра экскаватор оформит яму под фундамент, — пояснил я, возвращаясь к автомобилю. — Привезут камень и гранитные блоки, а землеройка уже сегодня начнёт прорывать параллельно дороги траншеи для кабелей. Было бы хорошо помочь рабочими руками. Придётся колодцы копать, песок утрамбовывать и землёй засыпать. Трудовой десант обещаю сытно кормить три раза в день, всем спецовки и с оплатой не обижу. Прораба я устно предупредил, а вам официальный документ.
— Много людей выделить не смогу, — обдумав предложение, сказал председатель. — Сами понимаете, все на торфе. Но клич кину.
В принципе, понять его можно: в стране победившего социализма безработных быть не могло, по крайней мере, по отчётам. Однако редко когда бывает всё идеально. Работа на торфяных полях в основном сезонная и плохо оплачиваемая, а уже сегодня все будут знать расценки на стройке, сравнивая и делая выводы. И грамотно распределить людской ресурс, теперь для Николая Ивановича было задача номер один.
— Если вы не против, то поехали к вам, в управление, — предложил я. — Нужно решать, где генератор размещать. Опять-таки, техника дорогая и в чистом поле её не поставить, пригляд за ней нужен. Но сразу сознаюсь, шумит, зараза. По уму, для генератора отдельный сарай строить нужно. Если согласитесь, 'зубры' его за два дня возведут и с излишним грохотом что-нибудь придумают. Ну и опять, траншею рыть. Зато в случае каких-либо катаклизмов, вы при электроэнергии всегда останетесь.
В избе, где размещался сельский совет, Николай Иванович почивал меня чаем из самовара, выставив в качестве угощения баночку с мёдом. И уже с ясной головой вызнал у меня всё про генератор. Новый или нет, какой марки, сколько 'жрёт' масла, какой вид топлива и кто его должен обслуживать. А далее посыпались вопросы. Будет ли трансформаторная подстанция, а то со второй ТЭС иногда напряжение не то. На кой ляд понадобился коммутатор и помещение под него, хотя хватало простого провода с разветвителем; и почто такие сложности с канавами, когда можно всё развесить по столбам. Председатель оказался сведущ в телефонном деле, и с электричеством на 'ты', и далеко не на уровне продвинутого обывателя. А объяснялось всё просто: долгой службой в Кронштадте на Морском заводе, где энергетические установки 'его хлеб' и основная специальность, к сожалению, в прошлом. Там же он и коленный сустав повредил, но палку на людях старается не использовать, стесняется.
Вот мне и наука, не начинать врать, пока не изучил собеседника. Я-то думал предо мной кавалерист с отбитой попой о седло, а нарвался на грамотного специалиста. Нужно было выходить из положения, и я задал ему вопрос, ответ на который в любое время будет однозначным:
— Николай Иванович, время у нас неспокойное?
— Неспокойное.
— А раз так, то сами должны понимать, отчего не на столбах, а всё с запасом, надёжно и под землёй в железобетонных лотках. Надёжность — это не когда держит. Надёжность — это когда всё вокруг посыпалось, а оно — стоит. Да и генераторы для этих же целей, а то, что вам перепадёт, так радуйтесь. Горючее привезут в бочках, на год хватит. А можно и маленький заводик, используя отработку или метод Фишера-Тропша или Каррека по производству топлива разместить. Да тут же колонку или целую АЗС поставить, чтоб машины заправлять. Ветряки ещё выставим, так, на всякий пожарный. Тому же, кто всё обслуживать станет — выделяется автомобиль 'Бантик'. Маленький, но вездеход. Ну и оклад, естественно.
— Так генератор не один будет?
— Конечно не один. Четыре штуки.
— Так и я могу, — согласился председатель. — С ногой моей сложновато по полям бегать, а коли с коляской под жопой, справлюсь. Электрик я или погулять вышел?
— Договорились.
— А можно с собой племянника привлечь? Я-то машину никогда не водил, а он на курсы записался.
Я просто кивнул.
— Коли так на заводик и автозаправочную станцию мы людей найдём, — продолжал говорить Николай Иванович. — Да хотя бы сослуживцев своих позову или баб.
— Тогда и магазин с овощехранилищем можно построить, как в Шлиссельбурге. Они у вас на балансе будет, а вы его в аренду моим артельщикам сдадите. Осилите?
— Зачем строить? В булочной можно закуток выделить, — предложил Николай Иванович. — Это раньше, когда на стекольном, химическом и кирпичном заводах семь сотен мужиков трудилось, народу здесь было о-го-го! На поезде сменами приезжали, а теперь только еврейский колхоз 'Евселькооп '.
— Не, видел я вашу булочную, — не согласился я. — Там закуток как собачья конура выйдет. По утверждённому плану у вас мастерские будем ставить, пару цехов по ремонту и сборке. Большой пункт по обслуживанию проката. Школа вечерняя и детский сад. А это не пятьдесят и не двести, а как бы ни все четыреста рабочих мест. Давайте сделаем так: от нас современный гастроном с холодильником и складом, а в нём ваша булочная и хлебопекарня. Сами знаете, случись не дай бог что-нибудь из ряда вон, рассчитывать первое время придётся только на себя. Не откладывая, прямо завтра и начнём.
