Корпорация "Томб райдерс"

— Он отказался...— начал было я, но голос в голове опять прервал меня :

— ОН ПОМОЖЕТ !

— Я могу узнать, кто вы ?— мне не удалось сдержать любопытства.

— Я ИНХЕР, ПРОВОДНИК НЕБЕСНЫХ ПУТЕЙ, СЛЕДЯЩИЙ ЗА ЭТИМ МИРОМ С НЕБА ! ОТВЕТЬ, ОТКУДА У ТЕБЯ ПЛАЗМЕННОЕ ОРУЖИЕ ? В ТВОЁМ МИРЕ ЕГО НЕТ !

— Это мой трофей. Я забрал его у высоких людей в зеркальных доспехах, напавших на нас здесь в Ливийской пустыне. Но не знаю, в каком году и в каком именно месте,— ответил я, с ужасом подумав, что сказанное звучит сущей околесицей. Слышал бы меня кто-то из моих товарищей, подумал бы, что Глеб Ильин бесповоротно сошёл с катушек.

— ЗНАЧИТ, ЭТО ТЫ УБИЛ ИХ ?— мой собеседник явно понял меня правильно.

— Да, я. Уж извините !— я подумал, что обладателю зычного внутреннего голоса может не понравиться мой ответ и поспешил добавить.— Я защищал свою жизнь, иначе меня бы убили.

— ТЫ НИ В ЧЁМ НЕ ВИНОВАТ ! ЖИВИ СПОКОЙНО, НО ВОЗВРАЩАЙСЯ В СВОЁ ВРЕМЯ. Я СЛЕЖУ ЗА ПОРЯДКОМ ЭТОГО МИРА. ОН НЕ ДОЛЖЕН БЫТЬ РАЗРУШЕН !

— Я всё же могу спросить...

— НЕТ !

Все трое, стоявшие на пандусе повернулись и медленно пошли обратно, туда, откуда пришли. Аудиенция, стало быть, могла считаться оконченной.

Я безотрывно смотрел им вслед, ясно понимая, что сделался участников невероятного события. Чувствовал я себя в ту минуту как-то на удивление спокойным, лишь искренне сожалел о двух вещах : о том, что не имел с собою фотоаппарата и о том, что лишился такого замечательного плазменного пистолета !

15.

— Дядя Глеб, а если первым полезет не Первый ?— спросил меня шёпотом Прохор.

Мы сидели на корточках в невысоком — всего метр десять — горизонтальном коридоре внутри Ломаной пирамиды.

— Первый на то и Первый, что всегда идёт первым,— также шёпотом ответил я. Сказанное, конечно, звучало тавтологией, но по существу было верно. Во всяком случае, именно на этом правиле я и построил свой расчёт.

Ломаная пирамида Снофру одна из самых хитро спланированных. У неё два входа — на северной и западной сторонах — каждый из которых через систему коридоров ведёт в свою большую погребальную камеру. Изначально системы ходов не были связаны, но на каком-то этапе их соединили узким и низким коридором длиною более пятнадцати метров, по которому можно было продвигаться лишь ползком. Я исходил из того, что мои бывшие товарищи, решившие нанести визит в пирамиду на седьмую ночь после ограбления пирамиды в Лиште, захотят осмотреть обе погребальные камеры. И потому непременно полезут по этому соединительному коридору. Тут-то мы и повстречаемся, думаю, к их великому удивлению и неудовольствию.

Я периодически включал свою радиостанцию и проверял все диапазоны. Конечно, слабый сигнал не пробьёт каменную толщу, но когда ребятки будут на подходе им обязательно придётся пользоваться рацией. Соединительный ход весьма неудобен : он довольно круто поднимается, а кроме того, засорён каменным мусором ; грабителям могил, проползая этим маршрутом, вольно или невольно придётся обмениваться замечаниями.

Больше всего меня беспокоила возможная нехватка воздуха в нашем коридоре. До выхода из пирамиды нас отделяли более семидесяти метров, а это очень много, принимая во внимание отсутствие принудительной вентиляции. Да и мы с Прошей ночевали тут не одни — в десяти метрах от нас, в погребальной камере расположились десять человек их охраны гробницы. Ну, и Мевер с ними.

Спать не хотелось совершенно, я испытывал слишком сильное напряжение. Предыдущие дни ушли на изучение внутренней планировки пирамиды, выработку плана действий и подготовку всего необходимого для его реализации. Под моим руководством египтяне затащили в западную погребальную камеру большое количество маленьких блоков белого известняка — этими камнями им предстояло заблокировать соединительный коридор по моей команде. Немало сил я потратил на то, чтобы объяснить охранникам пирамиды, чего именно от них хочу. Я опасался, что после всех этих хлопот меня сейчас начнёт морить сон, как это часто и бывает по закону подлости... Но нет ! Я сидел в полной темноте перед соединительным коридором абсолютно трезвый, бодрый и очень злой.

— Я всё-таки хотел бы пульнуть в этого гада из пистолета,— снова прошептал Прохор.— Дайте мне пистолет, ну что вам стоит !

— Не надо этого, Проша.— ответил я и пояснил.— Месть — самое опасное чувство. Она лишает покоя и притупляет разум. Никогда в своих поступках не руководствуйся местью.

— Но вы же хотите отомстить Первому !

— Абстрактно говоря — да. Но сейчас я сижу тут вовсе не для этого.

Ровный белый шум на шестом диапазоне вдруг сменился треском помех, сквозь которые я услышал голос, искажённый дуплекс-эффектом : "...оворю тебе, страхуй его, если ...адо !" Мне показалось, что я узнал Второго.

— Они здесь, наши голубчики !— я подскочил на ноги и коснулся руки Мевера, давая ему понять, что пришло время действовать.— Сейчас находятся в Северном склепе, кажется, лезут в соединительный коридор. Проша, больше ни слова, полная тишина !

Мевер беззвучно пробежал мимо меня в сторону погребальной камеры, в которой находились охранники. Я же встал ногами на камни, предусмотрительно поставленные нами с обеих сторон коридора, из которого должен был показаться Первый. Ему предстояло двигаться ползком и выползти он должен был как раз подо мной, разумеется, не подозревая об этом.

Стоял я так довольно долго, может, три минуты, а может, и пять. Грабителям следовало проползти длинным, узким и притом поднимающимся вверх коридором, они волокли за собою рюкзаки с инструментами, а потому быстро проделать этот путь они не могли при всём желании.

Но наконец-то у меня под ногами стало светлее — это человек, ползший по тоннелю, посвечивал себе фонариком. Вот белый круг появился на противоположной стене — значит неведомый гость скоро появится. И точно — через пару-тройку секунд я увидел под ногами голову и плечи ползущего человека.

Нагнувшись, я жёстко схватил его обеими руками за шею и рванул вверх, громко выдохнув : "А-а !" Этот простейший звук служил сигналом для действий моих товарщей — Прохор бросился к дёргавшемуся в моих руках пленнику и выхватил из его рук фонарь, а Мевер, подсев пониже, послал в освободившийся тоннель блок песчаника. Вопль гнева и боли, донёсшийся оттуда, возвестил, что камень нашёл свою цель.

Удерживая корчившегося мужчину в руках ( его восемьдесят килограммов не вес для меня !), я спрыгнул с камней, освобождая тем самым подход к коридору. И после камня, пущенного Мевером, туда полетели блоки, которые держали в руках охранники пирамиды. Грохот камней, застучавших о стены и друг о друга, показался мне настоящим обвалом, думаю, того же мнения остались и люди в коридоре. Одного или двух летевшие блоки должны были серьёзно травмировать или даже убить, остальные же должны были решить, что в узком коридоре рухнул потолок.

Я бросил пленника на пол лицом вниз и придавил сверху коленом. Тот крутил головою, пытаясь увидеть меня. Проша направил в лицо лежавшему свет фонаря и я понял, что в мои руки попался Первый. Расчёт, стало быть, оправдался !

Признаюсь, не стал я отказывать себе в маленьком удовольствии и с чувством ударил поверженного противника раскрытой ладонью в ухо — не с целью травмировать, а сугубо для того, чтобы он задумался о природе страданий. Первый пискнул ; в эту минуту он явно был деморализован всем случившимся.

Терять время не следовало, наша фора не превышала двух-трёх минут. Как только снайпера снаружи будут предупреждены о похищении командира, мы с Прошей просто-напросто не сможем выйти из пирамиды !

Первым делом я забрал пистолет Первого, цинично оборвав страховочный ремешок. Считается, что оборвать его очень трудно, но только не мне и не в ту минуту ! Затем я перевернул бывшего начальника на спину ( тычок в солнечное сплетение ) и снял с него узкий ранец-тубус с лазерным маяком. После чего принялся ощупывать карманы его разгрузочного жилета в поисках карточки с микрочипом. Тут я немного запаниковал, потому что её мне не удалось отыскать сразу. Усилием воли подавив нараставшее волнение, я принялся по второму разу ощупывать карманы. Наконец, ключ-карту я нашёл в заднем кармане штанов пленника ; карман этот я, разумеется, тут же оборвал и завладел ценным трофеем.

Покуда я прятал ключ-карту и одевал себе на спину рюкзак с маяком, Первый проблеял :

— Ять, это ты, что ли ?

— С Прошей, представь себе !— я позволил себе ухмыльнуться.

По коридору носились охранники, подтаскивая камни из западного склепа и забрасывая ими наклонный тоннель. Звуки их падения вибрировали и усиливались внутри коридоров и камер так, точно мы находились внутри оргАна.

— Но ч-чёрт побери, как ты тут оказался ?!— простонал Первый, едва не заплакав. Видимо, богатое воображение уже нарисовало его невесёлую будущность в этом мире.

— Долгая история ! Нет времени рассказывать,— отмахнулся я.

— Ты хочешь захватить "яйцо" и бросить нас тут ? У тебя ничего не выйдет ; для активации протокола отзыва нужно знать пароль ! Не оставляй меня тут, возьми с собою,— взмолился Первый.

— А как же твои коллеги в тоннеле ?— признаться, я поразился цинизму своего бывшего начальника. Вроде бы, пора уже было привыкнуть, но нет, я не привык !

— Да плевать, пусть сами выбираются, как хотят. Не оставляй меня, без меня ты не сможешь даже сесть в "яйцо" !

— Уж я смогу, ты не сомневайся !— тут я захохотал и смех мой был вполне искренним.— Так что оставляю тебя на расправу храмовой охране ! По просьбе Прохора и от себя лично хочу лишь сказать тебе последнее "спасибо" и "adios, canalies !"

И я с чувством врезал Первому в переносицу, да так, что он кровавыми соплями из носа отсалютовал в потолок. Первый отправился в полноценный глубокий нокаут, а мне было с ним не по пути...

— Мевер !— позвал я египтянина. Когда старик приблизился, я вынул из кармана пару колец, взятую в пирамиде Аменемхета Первого, и вложил ему в ладонь. Затем обнял за плечи, выражая тем самым своё чувства приязни и благодарности, и указал на лежавшего ничком Первого. Провёл пальцем по горлу, давая понять, что с пленником можно не церемониться.

Прохор понял, что я прощаюсь и тоже подошёл к египтянину.

— Пока, Мевер !— сказал мальчик, взяв его правую ладонь в свою руку и с чувством пожав.— Ты всегда поил меня свежей водой, спасибо !

Мы помчались по коридору прочь, на выход. Достигнув его конца, стали на четвереньки и, стуча о камни коленями и ладонями, побежали по наклонному ходу наверх. Этот участок был очень неудобен для движения : первая его половина поднималась под углом примерно двадцать пять градусов, а наклон второй увеличивался до тридцати. То есть крутизна коридора по мере продвижения к выходу возрастала. Выпрямиться внутри тоннеля высотой метр десять было невозможно, из-за чего весь путь нужно было преодолеть на четвереньках и притом в максимальном темпе.

Наверх мы вылезли буквально взмыленные. Но если пройденный участок пути был просто неудобен, то предстоявший — по-настоящему опасен. Выход из западного тоннеля находился на высоте тридцати с лишком метров — это уровень одиннадцатого этажа. Вроде бы и немного, мы могли бы спуститься по верёвке, но главная опасность заключалась не в высоте даже, а в том, что нас мог подстрелить снайпер, прикрывавший подходы к северной грани пирамиды. Чтобы попасть в "мёртвую" для обстрела зону, нам с Прошей следовало оказаться на южной стороне. Чтобы сделать это максимально быстро я в предыдущие дни провёл кое-какую подготовку. По моему приказу один из жрецов при помощи специальных медных крючьев поднялся на вершину пирамиды и закрепил там конец каната. Другой конец завели в отверстие западного коридора. Я рассчитывал пробежать по грани пирамиды, держась руками за канат.

Мы всё не раз уже отрепетировали с Прошей, но тем не менее сейчас я ощущал себя не в своей тарелке. Развлеченьице предстояло ещё то !

На самом выходе из тоннеля мальчик сел мне на плечи и я прижал его ноги к торсу плечами ; такое размещение позволяло мне контролировать положение его тела. Отвязав канат от каменного блока, я вцепился в него правой рукой и полез наружу, вон из пирамиды.

Ветер пустыни обдал лицо холодком. Ущербный месяц заливал всё вокруг ровным молочным светом. Белый песчаник облицовки, наклонной стеной уходивший вверх и вниз, казался покрашенным мелом. Я ясно видел стену, окружавшую пирамидный комплекс ; тень, отброшенная ею, казалась прорисованной углём. Пустыня просматривалась на многие километры ; там можно было различить мельчайшие расселины и кучи щебня. Долину и канал я видеть не мог — они находились с восточной стороны пирамиды.

Я осторожно вылезал из тоннеля. Вот левая рука потеряла опору и я поспешно схватился ею за канат. Теперь я держался за него обеими руками и эта зыбкая опора приняла на себя основной вес моего и мальчика тел. Канат завибрировал, пошёл волной. Я покрепче уперся коленями в камень и толкнул себя вперёд, точно ныряя в воду.

— Держись, Проша !— сказал я мальчонке.

— Держусь, дядя Глеб...— он двумя руками охватил мою голову, за лоб и нижнюю челюсть.

Я стоял, упираясь ногами в наклонную грань огромной пирамиды на высоте тридцати с лишним метров над землёю. На плечах моих сидел мальчик, в руках я сжимал канат, который только и мог гарантировать наше спасение. И я помчался со всех ног к юго-западному ребру пирамиды, от которого меня отделяли шестьдесят ( если не больше !) метров.

Расчёт мой строился на том, что снайпер просто-напросто не увидит моего стремительного забега, а если и увидит, то не поймёт, что же именно он видит. Всё-таки нас разделяли почти двести метров ! Мне надо было выиграть всего-то десять-пятнадцать секунд, а там я перескочу на южную грань и меня уже никто не достанет !

Этот забег оказался самым невероятным в моей жизни. Я преодолел нужное расстояние на одном дыхании. Очутившись на ребре пирамиды, я на секунду остановился, пытаясь охватить взглядом удивительную панораму, открывшуюся мне : небольшую южную пирамиду, соседку Ломаной, широкую мощёную площадь между ними, стену, долину на юге и востоке, начинавшуюся за стеной. Это было по-настоящему потрясающее зрелище. Хотя, допускаю,что восприятие увиденного сильно зависело от ракурса, под которым я на всё это смотрел.

Очутившись на южной грани пирамиды, я начал спускаться вниз. Теперь можно было уже не спешить, здесь нас никто подстрелить не мог. Только спустившись во двор и сняв с плеч Прохора, я почувствовал усталость в руках и плечах, но сознание того, что мы не можем растрачивать полученную фору, погнало меня вперёд.

— Давай, Проша, не задерживаться ! Дальше-дальше !— скомандовал я и рванули со всех ног.

Специально для нас возле южной пирамиды-спутницы египтяне заблаговременно уложили лестницу. С её помощью мы преодолели стену и спустились на плато. Бегом припустили вглубь пустыни, ведь возможность погони не следовало сбрасывать со счетов. Мои бывшие коллеги, грабители могил, сообразив, что лишились возможности вызвать "яйцо", вполне могли возжелать мести.